Вскоре после основания Союза благоденствия Матвей Муравьев-Апостол покинул столицу, став адъютантом князя Николая Репнина, генерал-губернатора Малороссии. На адъютантской должности Матвей заменил родственника, Иллариона Бибикова. Ходатайство о назначении Матвея Репнин подал 7 декабря 1817 г., а императорский приказ последовал 20 декабря [РГВИА. Ф. 395. Оп. 65/320, 2 отд., 1 ст. Д. 15. Л. 1]. Приехав в Малороссию, Матвей столкнулся с новыми для себя идеями – с идеями малороссийской автономии.

В Полтаве, где располагался штаб Репнина, и в Полтавской губернии была особая интеллектуальная среда, совершенно не похожая на среду столичную. Во многом «направление умов» местного дворянства определялось личностью и стремлениями самого генерал-губернатора.

Репнин был личностью яркой, но отзывы о нем противоречивы. Занимая в течение жизни крупные государственные посты, он все время был на виду, приковывал к себе внимание современников. И большинство из тех, с кем он общался, любили и уважали его. «Поистине князь Николай Григорьевич был человеком великого ума и прекрасного сердца. В жизни своей очень много делал добра и пользы, но никого никогда не сделал несчастливым» – так отзывался о Репнине чиновник его канцелярии, Алексей Имберг [Имберг 1870, с. 399].

Однако о Репнине существуют и отзывы иного рода. Современники и историки отмечали «слабость» Репнина «к представительству», его «преувеличенное внимание на мелочи этикета» [Голомбиевский 2001, с. 56, 52], любовь к пышным застольям, княжескую спесь.

Собственно, эти особенности характера князя во многом были мотивированы происхождением. По рождению Репнин – из рода князей Волконских, родной брат генерала и заговорщика Сергея Волконского. Фамилию он сменил лишь в 1801 г., уже будучи офицером. В этом году умер его дед – фельдмаршал Николай Репнин, и в связи с кончиной военачальника, не оставившего потомков по мужской линии, Александр I повелел старшему внуку «называться князем Репниным» [РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 7062. Л. 689об].

Окончив 1‐й Кадетский корпус, Репнин участвовал в большинстве войн начала XIX в., был крупным военным деятелем и дипломатом. В 1813–1814 гг., в чине генерал-майора, он был генерал-губернатором, или, как еще называли эту должность, вице-королем Саксонии. Саксонский король Фридрих-Август, сторонник Наполеона, потерял доверие союзных монархов и был отправлен в Берлин в качестве военнопленного. Репнину пришлось решать сложные административные задачи.

В 1814 г. князь, имевший поистине королевские амбиции, стал генерал-лейтенантом, в 1816 г. последовало назначение малороссийским генерал-губернатором. Его деятельность в Малороссии тоже была следствием внутренней политики императора:

балансируя между либералами и консерваторами, Александр делал ставку на либеральных вельмож, от которых ждал инициатив по «крестьянскому вопросу». Но задачи, которые ставили перед собою эти вельможи, далеко не всегда отвечали целям, которые – согласно царскому желанию – они были призваны решать.

Малороссия в 1820‐х годах состояла из двух губерний: Полтавской и Черниговской. Она имела свою, ярко выраженную специфику. Это был осколок исторической Гетманщины – территории, на которую до 2‐й половины XVIII в. распространялась власть выборных руководителей, украинских гетманов. Даже после того, как в 1654 г., при Богдане Хмельницком, Гетманщина вошла в состав России, на этой территории продолжали действовать свои законы, существовали свои, исконные права и свободы. В Малороссии действовали Литовские статуты и Магдебургское право, была особая выборная система административных и судебных органов, существовала своя, не совпадавшая с российской, социальная структура. Здесь существовали ремесленные цехи, своя система сбора налогов, своя армия – казацкое войско.

Издревле казаки были привилегированным сословием: их задачей было исключительно военное дело. Они всегда оставались лично свободными, не обрабатывали землю, имели право получать ее в собственность и пользоваться – для удовлетворения своих нужд – крестьянским трудом на этой земле. Казаки сами выбирали себе военных и гражданских начальников – казацких старшин.

Российские императоры начиная с Петра I с подозрением глядели на малороссийскую обособленность. После перехода гетмана Ивана Мазепы на сторону шведов Петр заставил малороссов избрать на эту должность собственного приверженца Ивана Скоропадского; с этого момента старинные права и привилегии Малороссии начали рушиться. Российские императоры и императрицы добивались не только ликвидации украинской автономии, но и полной отмены гетманства. Последним гетманом Малороссии был Кирилл Разумовский, брат Алексея Разумовского, фаворита императрицы Елизаветы.

Разумовского погубило честолюбие: в 1763 г. он инициировал петицию местной знати Екатерине II, в которой, между прочим, предлагалось сделать гетманство наследственным в роде Разумовских. По настоятельной просьбе Екатерины Разумовский был вынужден в 1764 г. заявить о сложении с себя гетманских полномочий, и это означало конец автономной жизни Малороссии. Екатерина распространила на Малороссию действие «Учреждения для управления губерний», в 1783 г. состоялся указ, фактически вводивший в Малороссии крепостное право.

По мнению исследователя украинского самосознания З. Когута, к 1780‐м годам «украинская элита рассматривала себя как представителя уже не отдельного государства, а региона, включенного в имперскую систему». Однако в этой элите, по словам исследователя, четко выделялись два направления: ассимиляторское и традиционалистское. «Ассимиляторы верили, что следование традициям автономизма – анахронизм, поскольку будущее Гетманщины неизбежно связано с судьбой империи в целом». Традиционалисты же, напротив, «хотя и признавали Украину частью империи, желали, чтобы имперский строй согласовывался с местными правовыми и административными практиками» [Когут 2004, с. 65–67]. Стоит отметить, что к концу 1810‐х годов традиционалисты среди малороссийского дворянства, по-видимому, составляли большинство – и недовольство великороссийской политикой возрастало.

Военный историк А. И. Михайловский-Данилевский, служивший в тех краях в 1820‐е годы, писал позднее в мемуарах: «Я не находил в Малороссии ни одного человека, с которым мне удавалось говорить, выгодно к России расположенным; во всех господствовал явный дух оппозиции. У них есть пословица: “он всем хорош, да москаль”, т. е. русский и, следственно, есть злой или опасный человек. Такая ненависть происходила от нарушения прав Малороссии, от упадка кредита и промышленности, от возвышения налогов, которые в Малороссии произвели повседневную бедность, и от дурного устройства судебных мест, где совесть была продажная» [Михайловский-Данилевский 1900, c. 212].

Традиционалистские настроения в Малороссии часто использовались в разного рода политических играх; подобную игру вел и Репнин. Князь не случайно дружил с Василием Капнистом: и владелец Обуховки, и другие малороссийские интеллектуалы помогали князю идеологически оформить правление. Близкий к генерал-губернатору поэт Иван Котляревский был автором шуточного переложения на украинский язык поэмы Вергилия «Энеида». Широко распространявшаяся в списках, впервые вышедшая в 1798 г. без ведома и согласия автора, а в 1809 г. – уже с его согласия, она знаменовала собою появление новой украинской литературы. Сочиненные Котляевским на украинском языке две пьесы: «Наталка Полтавка» и «Москаль-чарiвник» – шли на сцене Полтавского театра.

Еще одной знаковой фигурой при Репнине был чиновник его канцелярии, историк Дмитрий Бантыш-Каменский. Ему генерал-губернатор поручил написать историческое сочинение о Малороссии; в 1822 г. написанная на русском языке четырехтомная «История Малой России» была опубликована в Москве.

Естественно, эта книга была вполне благонамеренной, не героизировала гетмана Мазепу и не призывала к отделению Малороссии от России. Но совершенным «антигероем» в книге выведен, например, сохранивший верность русскому царю петровский выдвиженец Скоропадский. «Доброта сердца, – писал Бантыш-Каменский, – без других украшений не составляет истинного достоинства правителя народа: Скоропадский слабым и беспечным нравом не только ускорил свою кончину, но и лишил вверенных попечению его сограждан драгоценнейшего для них достояния», свободы, дал повод российскому императору «преобразовать Малую Россию» [Бантыш-Каменский 1822а, с. 63].

Матвей Муравьев-Апостол попал в адъютанты к Репнину не случайно: князь собирал вокруг себя людей со звонкими украинскими фамилиями. Так, отец поэта Василия Капниста принадлежал к казацкой старшине, главный советник Репнина по крестьянскому вопросу богатый помещик Семен Кочубей был потомком Генерального судьи Василия Кочубея, казненного Мазепой. И, конечно, присутствие в штабе праправнука гетмана Даниила Апостола не могло не импонировать генерал-губернатору.

Среди традиционалистов Апостол, избранный гетманом в 1727 г., при Петре II, и исполнявший эту должность вплоть до смерти в 1734 г., был весьма популярен. В «Истории Малой России» про Апостола говорилось, что он не только «стяжал… лавры на поле брани», но и возвратил малороссиянам «древние права», утраченные предшественником, Скоропадским. Апостол, договорившись с верховной российской властью, «водворил спокойствие во вверенной ему стране, ходатайствовал неоднократно об уменьшении в оной налогов и воинских постоев… и делами умел заслужить общую любовь и уважение» [Бантыш-Каменский 1822, с. 51, 62; Бантыш-Каменский 1822а, с. 99–100].

В высшем свете шли разговоры о сепаратизме Репнина; разговоры эти начались одновременно с назначением его в Малороссию. Так, узнав об этом назначении, генерал-адъютант граф Павел Сухтелен записал в дневнике слух о том, что в Малороссии вводится «новое правительство в государстве», причем обе губернии будут состоять «на старинном казацком положении»: «войсковая канцелярия, войсковой суд, упраздненные Екатериною, теперь восстановлены, но гетмана не будет» [Сухтелен 1876, с. 354].

Конечно, Александр I вовсе не собирался организовывать в Малороссии «нового правительства в государстве». Но слухи эти были не вовсе беспочвенными: Репнин, будучи вице-королем Саксонии, имел опыт самостоятельного управления отдельным государством. Кроме того, Репнин был женат на внучке Кирилла Разумовского Варваре. Само присутствие в Полтаве внучки последнего гетмана способно было породить слухи о возвращении старых прав. Традиция гетманщины, как считает И. Ф. Павловский, «была перенесена… на генерал-губернатора Н. Г. Репнина, женатого на В. А. Разумовской» [Павловский 1918, с. 17].

Репнин же явно хотел повторить саксонскую историю: стать самостоятельным политиком, принимать самостоятельные решения, по возможности не оглядываясь на императора. Князь решил добиться восстановления малороссийской автономии – под собственным руководством. И, в отличие от российского императора, бывший правитель Саксонии последовательно проводил свою линию.

В начале XIX в. у Репнина была репутация либерала, что отмечается многими исследователями. Мироненко утверждает: назначая Репнина генерал-губернатором, Александр I учитывал эту репутацию и посвятил его в свои планы отмены крепостного права. Репнину предстояло «добиться инициативы украинских помещиков в деле освобождения крепостных крестьян» [Мироненко 1989, с. 12].

В начале 1818 г. генерал-губернатор произнес речь перед участниками дворянских выборов в Чернигове и Полтаве; речь эта касалась, прежде всего, крестьянских нужд.

Речь была напечатана особой книжкой, затем была запрещена цензурой, затем – в обход цензурных запретов – снова напечатана в майской книжке «Духа Журналов» на 1818 г. Редактор «Духа Журналов», объясняя свой дерзкий поступок, объяснял впоследствии, что не знал о цензурном запрете. Кроме того, речь эта «говорена была в торжественном собрании всего малороссийского дворянства таким лицом, которое на своем посту есть орган воли монаршей, следовательно, принята за официальную» [Речь 1890, с. 122].

Речь Репнина вызвала чрезвычайно живые отклики по всей России. Молодые либералы, а среди них и декабристы, приветствовали ее; крепостники же негодовали. Пестель показывал на допросе, что речь Репнина, вернее, негативная реакция на нее консерваторов, убедила его и других членов тайных обществ в том, что «склонить» дворянство «даровать свободу крепостным крестьянам» будет весьма трудно [Пестель 1927, с. 101].

Между тем в речи Репнин, следуя риторической традиции Александровской эпохи, славил либерального монарха, рассуждал об «общем благе» и ничего не сказал об отмене российского рабства. Согласно Репнину, крепостное право – «спасительная связь» между дворянами и крестьянами. Генерал-губернатор лишь призвал «благородное малороссийское дворянство» «обеспечить благосостояние» крестьян, «определив обязанности их». В этом случае, по мнению Репнина, возможно будет «предохранить» крестьян «от тех притеснений, которые, по несчастию, еще доселе случаются» [Речь 1890, с. 117–121].

О том, какие цели преследовал в данном случае Репнин, можно судить по письму, которое князь написал императору через несколько месяцев после произнесения речи. Освобождение крестьян он поставил в зависимость от восстановления малороссийских прав. Репнин просил у государя «позволения открыть здесь… совещание, в коем бы участвовали маршалы (предводители дворянства. – О. К.) и по два депутата от каждого повета» во главе с собой. Работа же этого совещания «может способствовать к восстановлению со временем прав малороссийских крестьян, статутом и манифестами предков Вашего императорского величества утвержденных», но отмененных Екатериной II [Репнин 1895, с. 172–173].

Императору Репнин предлагал торг: инициатива в деле крестьянского освобождения в обмен на возможность восстановления малороссийской автономии. Вполне естественно, что государь проигнорировал просьбу Репнина и никакого совещания в Малороссии не создал.