Молодых дворян конца 1810‐х годов делали союзниками власти не только императорские намерения отменить рабство и ввести конституцию. Серьезной поддержкой в обществе пользовалась религиозная политика, тесно связанная с политикой гуманитарной.
В конце 1812 г. в России было организовано Библейское общество – как отделение одноименной английской организации, в 1813 г. в него вступил сам император. Еще год спустя Библейское общество стало независимым и получило статус общероссийского. Официально декларируемая цель этой организации – перевод Библии на языки народов, населяющих Россию. Но, как видно по результатам многих исследований, деятельность Библейского общества оказалась гораздо шире декларируемой цели. Во главе этого общества стоял один из приближенных императора, князь Александр Голицын.
Время управления Голицыным Библейским обществом ознаменовано ожесточенными спорами о роли церкви в русском государстве и обществе. Князь, осторожный политик, был мистиком, сторонником «универсального христианства», стирающего конфессиональные различия; пропагандируемая им «внутренняя церковь» допускала единение с Иисусом Христом, минуя церковь официальную [Флоровский 2006, c. 133]. Религиозные воззрения князя распространяли подчиненные ему преподаватели учебных заведений.
Начинания Библейского общества безусловно влияли и на развитие науки, в первую очередь языкознания. По мнению А. Н. Пыпина, «непосредственный результат библейской деятельности – новые издания Библии, и в особенности издания на русском языке и переводы на различные инородческие наречия, во всяком случае, были явлением высокой важности в истории русского образования» [Пыпин 2000, c. 126–127].
Идеи взаимодействия религии и просвещения лежали в основе концепции образованного в 1817 г. Министерства духовных дел и народного просвещения, главой которого и был назначен Голицын. Это, по выражению современников, «сугубое» министерство подмяло под себя не только собственно ведомство просвещения, но и иностранные вероисповедания, и православный Синод, и периодические издания (за исключением нескольких ведомственных газет и журналов), и Академию Наук, и вольные общества, и цензуру (через посредство цензуры – и литературу); «по совместительству» Голицын возглавлял и Почтовый департамент. На посту министра князь учреждал школы и университеты: в частности, при нем был основан Санкт-Петербургский университет. С его санкции открывались новые периодические издания, выходили книги.
Исследователи спорят, была ли политика Голицына «протестантским проектом, глобальной попыткой Реформации сверху», «мессианско-эсхатологическим синтезом», «католической конверсией», «утопией общехристианского государства» или «христианским экуменизмом» [Вишленкова 2002, c. 46, 99–100]. Кроме того, вызывают споры и политические воззрения князя. Так, М. Л. Майофис видит в главе Библейского общества либерала: по ее мнению, насаждавшаяся посредством этого общества «модель христианства» была орудием «либерализации режима и модернизации» [Майофис 2008, c. 292]. А. Г. Готовцева полагает, что «многие инициативы лично Голицына и возглавляемого им Министерства духовных дел и народного просвещения укладываются в проевропейский космополитический дискурс» [Готовцева 2018, с. 19].
А. Ю. Минаков, напротив, считает князя «деятелем с консервативной репутацией». Однако он уточняет, что «вариант консерватизма, который он отстаивал, существенно отличался от магистрального направления русского консерватизма, в основе которого лежали прежде всего православные ценности и патриотизм» [Минаков 2018, c. 146].
Впрочем, спор о взглядах Голицына и «направлении» Библейского общества и «сугубого» министерства – это лишь спор о терминах. Главным было другое: согласно Пыпину, Библейское общество было, по сути, общественной организацией. Пыпин считал, что «действия общества проникли в слои жизни, до которых редко касались какие‐нибудь подобные влияния; и для людей, не задававших себе никаких вопросов, проводивших жизнь по принятому обычаю и переставших что‐нибудь думать о ней, такое возбуждение религиозно-нравственных вопросов все‐таки могло быть шагом вперед как пробуждение из нравственной спячки» [Пыпин 2000, c. 126].
В годы деятельности Голицына выходили многочисленные журналы – и почти у каждого из них было свое лицо. В журналах печатались произведения Александра Пушкина, Василия Жуковского, Петра Вяземского, Евгения Баратынского. Министр искренне любил многих из своих неспокойных подчиненных, поддерживал при дворе Жуковского [Зорин 2001, c. 269–295], помогал выкупу из крепостной неволи талантливого юноши Александра Никитенко, живо интересовался судьбой служившего рядовым в Финляндии Баратынского.
Президент Библейского общества одним из первых русских правителей понял силу общественного мнения и старался опираться на это мнение. Более того, он зачастую сам способствовал возникновению той или иной общественной инициативы. В частности, он пытался внедрить в отечественное начальное образование ланкастерский метод взаимного обучения – весьма прогрессивную для того времени английскую систему начального образования. Согласно этой системе, наиболее способные старшие ученики народных училищ, пройдя определенную тему с учителями, сразу же сами начинали преподавать младшим ученикам. Ланкастерская система была жизненно необходима для России, страны с почти поголовной неграмотностью крестьянского населения. Кроме того, система позволяла быстро обучить грамоте солдат – вчерашних неграмотных крестьян.
В 1816 г. император поручил Голицыну отправить «в Англию для изучения методы Ланкастера» четырех студентов столичного Педагогического института [Сборник постановлений 1875, c. 889] – и с этого момента Голицын стал яростным пропагандистом новой системы. Он лично наблюдал за обучением студентов и докладывал об их успехах императору, в октябре 1817 г. организовал в Педагогическом институте специальное отделение «для образования учителей приходских и уездных» [Сборник постановлений 1875, c. 1020]. При Главном правлении училищ был создан особый комитет для учреждения училищ народного просвещения [Сборник постановлений 1875, c. 1286]. В 1818 г. ланкастерская школа была организована в Гвардейском корпусе, в январе 1819 г. возникло Общество для заведения училищ по методе взаимного обучения [Сборник постановлений 1875, c. 1230–1233]; в состав общества на разных этапах входили деятели тайных организаций.