1814 год – год освобождения Европы от владычества Наполеона – был для российского императора Александра I триумфальным.

Вступая на территорию Франции, император призывал своих солдат «понести» французам «не месть и злобу, но дружелюбие и простертую для примирения руку». «Слава россиянина», по словам императора, состояла в том, чтобы, победив врага, «благодетельствовать ему и мирным его собратьям. Сему учит нас свято почитаемая в душах наших православная вера. Она Божественными устами вещает нам: “Любите враги ваша и ненавидящим вас творите добро”» [Собрание 1816, c. 151].

Париж пал – и великодушие императора-победителя тронуло сердца французов. Император не стал мстить: «Преисполненный чувствами высокой христианской любви, Александр в буквальном смысле слова осуществлял в Париже великую заповедь Спасителя. Он воздал французам за все зло, причиненное ими России, великими милостями и щедротами; своим неслыханным великодушием он заставлял краснеть сынов великой нации, опозоривших и ограбивших всю Европу… Повсюду, где ни появлялся Александр, он производил глубокое, неизгладимое впечатление. Во всех его словах и действиях выражалось самое высокое, гуманное, истинно человеческое миросозерцание. Чуждый всякого тщеславия, он разливал повсюду любовь и благодеяния…» [Надлер 1892, с. 185–194].

«Александр!.. торжество добродетели, мужества, великодушия!.. На это у меня есть слезы, а слов нет», «ангел-миротворец! лишь ты вступаешь во град отриновенный – и кажется, небо снимает с него проклятие, 25 лет на нем лежавшее», «мое слабое зрение не в силах снести блеска величия и славы, которыми Александр окружил себя и Отечество свое», – восклицал Иван Матвеевич Муравьев-Апостол в «Письмах из Москвы в Нижний Новгород» [Муравьев-Апостол 2002, с. 67–68].

«Имя императора Александра гремело во всем просвещенном мире», Россия заняла «первое место между сильнейшими государствами в мире», гордилась своим императором и «ожидала от него новой для себя судьбы» [Трубецкой 1983, с. 217]. В отечестве императора ждали бурные овации подданных. В августе 1814 г. Синод, Государственный совет и Сенат решили преподнести императору титул «Благословенный». И хотя император от этого титула официально отказался, «Благословенным» его называли до самой смерти. Князь Петр Вяземский в 1814 г. писал одному из приятелей: «Наполеоны бывали, Александра другого нет в веках. Роль его прекрасная и беспримерная. Цель его побед – завоевание свободы и счастья царей и царств: история нам ничего прекраснее, славнее и бескорыстнее не представляет» [Остафьевский архив 1899, с. 20].

Общественные настроения той поры передал Пушкин:

В сентябре 1815 г. Александр инициировал создание Священного союза. «Их величества император австрийский, король прусский и император российский» договорились соединиться «узами действительного и неразрывного братства» и «подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь». «В отношении же к подданным и войскам своим» монархи брали на себя обязательства действовать «как отцы семейств», «управлять ими в том же духе братства, которым они одушевлены, для охранения веры, мира и правды».

Иногда вернувшимся с войны молодым офицерам все же приходилось краснеть за своего монарха. Иван Якушкин, офицерсеменовец, прошедший войну вместе с Матвеем, вспоминал, как при тожественном въезде 1‐й гвардейской дивизии в столицу перед лошадью Александра I «перебежал через улицу мужик. Император дал шпоры своей лошади и бросился на бегущего с обнаженной шпагой. Полиция приняла мужика в палки». «Мы не верили собственным глазам и отвернулись, стыдясь за любимого нами царя. Это было во мне первое разочарование на его счет; я невольно вспомнил о кошке, обращенной в красавицу, которая, однако ж, не могла видеть мыши, не бросившись на нее», – вспоминал Якушкин [Якушкин 2007, с. 9].

Впрочем, такого рода истории казались случайностью, они не могли омрачить всеобщей любви к императору-победителю.