Все шесть дней мятежа между Васильковым и Киевом не было правительственных войск, Муравьеву был открыт путь на Киев, и поход туда был для него единственной возможностью избежать быстрого разгрома [Киянская 2016, с. 195–197]. Однако руководитель восстания этого не знал. После того как Мозалевский не вернулся в полк к назначенному сроку, подполковник принял решение на Киев не идти.

Маршрут мятежных рот известен. Сергей Муравьев ждал вестей от Мозалевского – и местом встречи черниговцев с теми, кто согласился бы их поддержать, было назначено местечко Брусилов. «Из Брусилова, – показывал Муравьев на следствии, – я мог одним переходом прийти в Киев, если бы получил от Крупеникова положительный ответ, в противном же случае я находился также в расстоянии одного перехода от Житомира», вокруг которого служили «славяне».

На пути к Брусилову находилось богатое селение Мотовиловка – имение сочувствовавшего заговорщикам поляка Иосифа Руликовского; в Мотовиловку восставшие пришли вечером 31 декабря. На подходе к селению к полку присоединилась еще одна рота – 2‐я мушкетерская. Из Германовки ее привел подпоручик Андрей Быстрицкий – и благополучно сдал командиру, штабскапитану Соловьеву.

1 января, в Новый год, в Мотовиловке солдатам был дан отдых. «Я решил здесь передневать по случаю Нового года, дабы не возмутить ропота в солдатах», – показывал Муравьев-Апостол [Муравьев-Апостол 1927, с. 287–288].

По свидетельству Руликовского, приход полка в селение сопровождался вымогательством водки, еды и денег: «Когда у меня не хватило уже мелкой серебряной монеты для раздачи, я дал одному из них полрубля серебром. А он, выйдя в сени, сказал: “Такой роскошный дом, а бедному солдату полтина, а если бы положить палец между дверьми, наверное, дал бы больше”».

Узнав о первых солдатских бесчинствах, Бестужев-Рюмин, согласно воспоминаниям поляка, заметил: «Пока мы вынуждены это терпеть, но когда будем в походе и несколько из них будет расстреляно, все успокоится». Бестужев пытался усовестить солдат: «Вы русские солдаты, христиане, не татары. Вы обязаны вести себя смирно и пристойно, быть довольными тем, что вам дают, и ни с кем не заводиться!». «Это был очень слабый способ успокоить обнаглевших солдат», – справедливо утверждал помещик [Руликовский 2008, с. 445, 448].

Дневка в Мотовиловке показала: Черниговский полк как боевая единица больше не существует. Дисциплина окончательно рухнула после того, как полторы роты, 1‐я гренадерская и часть 1‐й мушкетерской, отказалась присоединиться к восставшим.

Командир гренадерской роты капитан Козлов, который, вероятно, еще с истории с Борщовым испытывал неприязнь к Муравьеву-Апостолу, в данном случае оказался идейным противником заговорщиков. Кроме того, полугода не прошло с тех пор, как он был освобожден с полковой гауптвахты. На гауптвахте он отбывал двухмесячный арест за «буйное» поведение своих солдат, отправленных в гвардию.

Извлекая уроки из недавних событий, Козлов спрятал у себя сумевшего выбраться из Трилес Гебеля – а потом переправил его в Васильков. От Гебеля он получил приказ идти с ротой в Трилесы и арестовать Муравьева и его офицеров. Приказ Козлов исполнил, но в Трилесах никого уже не нашел. После чего полковой квартирмейстер Антон Войнилович привез ему приказ Муравьева: прибыть с ротой в Мотовиловку. Этот приказ Козлов тоже выполнил – и рота пришла в Мотовиловку под его командой. При этом капитан, пользовавшийся уважением солдат, заранее убедил их оставаться верными присяге.

На следствии Козлов рассказывал, что «подполковник Муравьев-Апостол… начал уговаривать 1‐ю гренадерскую роту, чтоб следовала за ним, Муравьевым, обещая им 10‐ти летнюю службу; но как нижние чины не согласились, то бывшие при Муравьеве офицеры… ходили около роты с обнаженными шпагами и уговаривали нижних чинов; а когда и затем не соглашались они, то, говоря, что это по наущению его, Козлова, хотели его изрубить. Однако ж нижние чины, окружив его, Козлова, не допустили к нему никого из упомянутых офицеров. И после, требуя от Муравьева приказа, по которому должны выступить в поход, спрашивали: “Где наши начальники?”.

На что они все сказали, что корпусного командира закололи, а дивизионного начальника заковали уже в кандалы и что вместо Гебеля назначен полковым командиром Муравьев». Подполковник два часа уговаривал роту, пытался дать солдатам 25 рублей на водку и обещая «на другой день дать еще более» – но нижние чины заявили: «Нам ваша водка не нужна».

«Могилевский шпион» Сотников, донося в армейский штаб о происшествиях в полку, обращал особое внимание на поведение солдат 1‐й гренадерской роты. Согласно его информации, подтвержденной воследствии Гебелем, первым возразил руководтелю мятежнииков «гренадер Анисимов, поступивший на службу из собственных крестьян Муравьева». «На возмутительную речь Муравьева» Анисимов «отвечал в следующем смысле: “что Муравьев, взбунтовав Семеновский полк, хочет их также ввести в несчастие, но в сем не успеет”». По другим источникам, Анисимов заявил подполковнику: «Я вами доволен, вы меня всегда награждали деньгами, но вы взбунтовали Семеновский полк, хотите взбунтовать и Черниговский: я никак к тому противу присяги не приступлю» [Восстание Черниговского полка 1929, с. 134, 112, 340].

Собственно, это был тот самый Максим Анисимов, уроженец села Старожилово, которого в 1821 г. подполковник принял «под особенное свое покровительство». После покорения мятежников Анисимову выплатили 200 рублей, а император Николай I приказал привезти его в столицу, «ибо есть ли достоин, то можно перевесть в гвардию» [Восстание Черниговского полка 1929, с. 341].

1‐ю гренадерскую роту пришлось отпустить в дивизионную квартиру.

Командир же 1‐й мушкетерской роты, расквартированной в Мотовиловке, капитан Самойло Вульферт, испугавшись Муравьева, бежал из селения, «скрылся от мятежников и явился к генерал-лейтенанту Роту» [Восстание Черниговского полка 1929, с. 20]. Часть его роты осталась с Муравьевым, другая часть последовала примеру командира.

Принципиальная позиция Сергея Муравьева-Апостола состояла в том, что если его подчиненные «не пожелают следовать за ним, то могут остаться» [Восстание Черниговского полка 1929, с. 159], силой он никого не собирался удерживать. Но после ухода полутора рот выяснилось, что подполковнику можно вообще не подчиняться – и за это ничего не будет. Несмотря на все усилия офицеров удержать восстание в рамках военной революции, неуправляемый сценарий событий стал разворачиваться помимо их воли.