Мерный стук ложки о стенки котла погружает в расслабленную дремоту. Сижу за кухонным островком и тупо наблюдаю за тем, как наше рыжее ведьмовское семейство заканчивает последние манипуляции с зельем.

На Алдерта, который сидит напротив, стараюсь не смотреть. Да и смысла нет: он тоже прячет взгляд.

– А я говорил, – пищит рядом Владыка. – Даже от первого обмена силой можно подцепить привязку. Ривейла, ты всегда была мудра и осторожна, неужели так дракон понравился?

– Нет, – флегматично отвечаю я, испытывая странную лёгкость и отрешённость.

Скорее всего, это просто откат после подпитки, но как же вовремя сейчас это состояние. Иначе меня бы упрятали в дворцовые казематы за неуважение к правителю.

А оно было бы. Потому что, даже несмотря на нездоровое спокойствие, меня посещает стойкое желание оттаскать хомяка за его огромные уши.

– Я, вообще-то, ради вас старалась, – всё же огрызаюсь я, но как-то вяло и совсем неубедительно. – Не вырасти мы эти цветы, носить вам эту меховую шубу до конца жизни.

– Ещё и разум потеряв, – вставляет свои пять монет проходящая мимо Лала.

– Ривейла. – Владыка понижает голос. – Я ценю твою заботу и жертвенность. Но случись привязка, как мне потом смотреть в твои глаза?

– А вы уверены, что привязка не произошла? – тихо переспрашивает Алдерт.

Под разгоняющийся стук сердца поднимаю взгляд на дракона. Рядом с ним стоит клетка с Гарриардом, но всё внимание ректора направлено на меня. В его и без того тёмно-синих глазах сверкают сапфировые искры. И мне очень хочется верить в то, что это последствия подпитки и заполненности магического резерва. А не влюблённости. Или, что ещё хуже, установившейся привязки.

– Будь между вами нерушимая связь, вы бы друг от друга не отлипали, – покачивая головой, отвечает Гарриард.

– Вам-то откуда знать? – Фрёист недовольно дёргает бровью, с усилием отводя от меня глаза. – Последние привязки осуществлялись, когда вы ещё пешком под стол ходили.

– Тем не менее моему чешуйчатому коллеге это не помешало в сознательном возрасте обзавестись личной альвой, да, Ард? – старательно имитируя шипение, гневно пищит Владыка.

– О чём вы?!

Встрепенувшись, я оглядываю нашу компанию округлившимися от удивления глазами. В смысле? У императора была альва на привязи? Неужели та самая сестра Альгераля?!

– Он знает, о чём я!

Продолжая злобно пищать, Владыка тянет клетку в сторону императора, который, к моему изумлению, и не думает отбрыкиваться. Наоборот, чёрный потаскун сидит, тяжело привалившись спиной к прутьям и уставившись перед собой.

– Это не привязка, Алдерт. Связь с альвой ни с чем не перепутаешь. А главное, ты чувствуешь её даже после того, как контакт прекращается. Это словно ещё одно сердце бьётся в твоей груди. – В голосе дракона звучит настоящий коктейль эмоций: восторг и затаённая тоска с лёгкими нотками горечи. Словно Гарриард сейчас не здесь, а где-то в закоулках памяти. – Ещё один магический резерв, в котором вместо силы – любовь и желание.

– Так вот почему ты её не отпустил?! Сердца тебе своего мало было, её решил забрать?!

Владыка успевает подобраться к императору и, дотянувшись до него лапками, лупит по голове, спине – до всего, что торчит между прутьями.

– Да не забирал я её! – Гарриард всё-таки не выдерживает и начинает отвечать.

А я настолько устала от этих склок, что и не думаю разнимать драчунов. Может, выплеснут все негативные эмоции и успокоятся?

– Пускай дерутся? – вторя моим мыслям и чувствам, утомлённо интересуется Алдерт.

Машу ладонью, мол, пускай. А сама неотрывно смотрю в гипнотически синие глаза Фрёиста.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – низким, совсем не похожим на мой голосом спрашиваю я. И, прокашлявшись, добавляю: – Из того, что перечислил император.

Алдерт на мгновение задумывается. Возня хомяков и суета ведьм за моей спиной разбавляет напряжение, повисающее над столом. Но я всё равно жду ответа ректора с диким волнением в крови. Просто потому, что у меня-то как раз внутри не спокойно. Волшебства, о котором говорил Гарриард, я не ощущаю, но вот вполне понятное притяжение между мной и Фрёистом всё же есть.

– Магию не чувствую, – наконец-то отвечает Алдерт, покачав головой. И не успеваю я облегчённо выдохнуть – со своими-то эмоциями, так и быть, разберусь, – как дракон дополняет: – Но давай будем честными. Между нами что-то да заискрило.

Смущаюсь от такой прямоты драконьего ректора. На самом деле мне это в нём и нравится. Честность, прямота, благородство. И при всех этих характеристиках Фрёист оказался мудрым руководителем, умеющим лавировать между хотелками императора, своеволием учеников и интригами преподавателей. Уж я-то знаю, какое сумасшествие и подковёрная борьба творится за высокими стенами учебных заведений.

– Конечно, заискрило!

На столешницу между нами грохается огромный котёл, чуть выплёскивая сияющее перламутром зелье.

– Вон как быстренько тучи разогнали, какой контакт чудесный произошёл! – подмигивая мне, произносит Лала и поворачивается к своим девчонкам. – Несите плошки. И надо поскорее напоить остальных потаскунов, пока ещё не поздно.

Под ворчание ведьмы обмениваюсь с Алдертом понимающими улыбками. Наши отношения можно обсудить и позже. А вот правителям точно пора возвращать истинный облик. В человеческой форме они как-то меньше дерутся.

– Так, давайте, снимайте пробу, – подталкивая плошки к клеткам, предлагает Лала.

И я в тот же момент перехватываю зелье, сурово глядя в округлившиеся глаза ведьмы. Причём смотрит она на меня, поджав губы и выражая всем своим видом чувство оскорблённой невинности.

– Что значит – снимай пробу? – Я щурюсь, добавляя в голос угрожающих ноток. – Зелье что, экспериментальное?

Мечу взгляд на замерших чуть поодаль Фили и Элайзу. Старшая из сестёр прижимает к себе младшую и выглядит искренне удивлённой. И это на самом деле чуточку успокаивает меня. Не должно быть подвоха.

– Может, стоит для начала других хомяков выманить? На них опробуем, – поддерживая меня, предлагает Алдерт.

Тянет к себе плошку, предназначенную для императора, но тот с громким писком тянет посудину на себя.

Зелье, брызнув фонтаном, разливается по столешнице, окатывая и Гарриарда, и Альгераля.

– Ну вот, считайте, эксперимент проведён, – довольно хмыкая, произносит драконохомяк. – Надоело мне шерстяным ходить.

Он принимается деловито намывать шубку, слизывая капли зелья. Спустя секунду под мой разочарованный выдох его примеру следует и Владыка.

– Не серчай, милая. – Лала осторожно вытягивает запястье из моего хвата. – Всё идёт как надо. Зелье всамомделишное. Теперь дело только за ними самими.

– Это как? – Алдерт приподнимает бровь, выжидающе глядя на старуху.

– Наблюдайте. – Она пожимает плечами. – А мы пока с девочками разольём зелье по склянкам.

– А почему по склянкам? – не отрывая взгляда от умывающегося Альгераля, уточняю я.

– А ты прислушайся. – Подошедшая Фили вздёргивает палец.

И пока рыжеволосое семейство занимается разливом, мы с Алдертом подходим к единственной двери.

– Слышишь что-нибудь? – Приложив ухо к двери, я силюсь хоть что-то уловить.

Но единственное, что доносится до меня, – это странный звук «шрук-шрук-шрук».

– Что это? – спрашиваю, глядя прямо в сузившиеся глаза дракона.

Фрёист так близко, что наше дыхание смешивается. Наверняка будь между нами привязка, я бы почувствовала какое-то колебание магии. Волну. Но от такой близости к дракону я ощущаю лишь вполне понятное смущение и прилив лёгкого возбуждения. В конце концов, Алдерт – шикарный мужчина.

– Дверь грызут!

Перед нами возникает Элайза с детской непосредственностью толкующая то, что нам, взрослым тётям и дядям, давно должно было стать ясным.

– Если не закидаем их зельем, ворвутся сюда и нажрутся тыкв! – кивает на её слова Фили.

– Не нажрутся, – доносится писк Альгераля. – Своих подданных я урезоню, не зря же меня Владыкой называют.

– Ты сначала облик верни, комок шерстяной, – подначивает его Гарриард.

– От комка слышу!

Они снова бросаются в драку, но в этот раз вместо усталости я чувствую обеспокоенность.

– Лала, а когда должно было подействовать зелье?

– Да почти сразу, – не отвлекаясь от розлива, бубнит ведьма.

– Так не произошло ничего! – Алдерт молнией оказывается рядом с ней и вздёргивает явно недоговаривающую старушку. – Они по-прежнему потаскуны!

– Может, потому, что это их суть? – ехидничает Лала, даже не думая оглядываться на жертв своего эксперимента с зельем.

– Может, надо их из клеток вытащить? – делает предположение Элайза и подходит ближе к скандалящим правителям. – Им же тесно там будет.

– Не трожь их!

Вот тут Лала резко откидывает руку Фрёиста и одним прыжком, таким неожиданным для её возраста, оказывается около внучки.

– Не надо, Эли, неизвестно, чем эти чудища ещё болеют. – Ведьма ласково подталкивает девочку к Фили, а сама поднимает на нас глаза, в которых ни намёка на смешинки. – Не в зелье дело и не в клетках. Хотя с последним согласна. Вашим правителям тесновато будет, когда процесс начнётся. Если начнётся.

– Хватит уже мудрить, уважаемая, – еле сдерживая раздражение, произносит Алдерт, одновременно вытаскивая Альгераля и передавая его мне.

Гарриарда ректор предусмотрительно зажимает в руках.

– Я не мудрю, – качает головой Лала. – Зелье должно было сработать, но почему-то не работает.

– Может быть, потому, что ты не настоящая ведьма и сварила какую-то бурду? – злится Гарриард, дрыгая лапками и теперь желая добраться до рыжих с проседью прядей старушки.

– Да отстань ты от неё, – вмешивается Альгераль. – Мы не оказались бы в этой ситуации, если бы не твои предки и их собственническое желание владеть всеми альвами! Нам не пришлось бы скрывать ни привязки, ни понятие истинности!

– Хватит пенять мне на то, в чём я не виноват! – огрызается Гарриард.

– Ещё скажи, что не ты убил Фиалис!

Владыка в таком гневе, что шерсть на его загривке встаёт дыбом. Мне приходится прилагать усилия, чтобы держать его зафиксированным.

– Ещё раз! Я её не убивал! – С каждым словом голос Гарриарда становится всё громче и громче. – Она сделала это сама!

– Ах ты паскудина!

Альгераль, захлебнувшись словами императора, цапает меня за руку и, воспользовавшись свободой, кидается на Алдерта.

Ректор, то ли решив поберечься, то ли специально, отпускает Гарриарда. И вот тут начинается настоящая свара. Белый и чёрный комки катаются по полу, неистово терзают другу друга и пищат. Причём оба пищат с такой яростью и затаённой болью, что я не выдерживаю и гаркаю:

– Да что произошло?!

– Он её сначала привязал! – слышу сквозь кряхтенье крик Альгераля. Гарриард, оказавшись под тушкой Владыки, успевает только отбиваться от мелькающих лапок белого хомяка. – А потом женился на своей янтарной драконихе! Это. Убило. Сестру!

– Да не так всё было!

Вопль Гарриарда проносится над кухней, оставляя за собой пронзительную тишину. Воспользовавшись заминкой Владыки, император отпинывает того мощным ударом задних лапок. Альгераль, отлетев на метр и ударившись о подножие кухонного островка, замирает. Но и в бой не бросается, напряжённо смотрит на противника.

– Не так всё было, Аль! – произносит Гарриард, а от пронзительной тоски в его голосе даже у меня волосы на затылке встают дыбом. – Я любил Фиалис, она была моей истинной.

– Врёшь, – с болью шипит Владыка, подбираясь ближе к дракону. – Истинный никогда не причинит вреда своей паре!

– Я и не делал этого! Послушай! – Вместо того чтобы занять оборонительную позу, хомяк-император отползает ещё дальше. – Это сделали вы! – В голосе Гарриарда прорезается злость, а в глазах появляются недобрые искры. – Твоя семья послала весть о моей помолвке с Арабеллой. Но её не было! Я не собирался жениться на нелюбимой женщине! Это ты виноват в том, что Фиалис покончила с собой!

– Что?! – опешив, пищит Владыка и осаживается на задние лапки. – Но… я… Я не знал… Я ничего не писал.

Альгераль водит вокруг беспомощным взглядом. Весь его гнев, агрессия испаряются, будто их и не было.

– Даже если ты говоришь правду, – с горькой усмешкой пищит император, – то это сделали за твоей спиной. Аль, я любил её. Она была всем для меня. И скорблю я о ней не меньше твоего.

Мне кажется, что сейчас происходит какое-то таинство, нечто очень важное. Сам воздух вокруг будто напитывается грозовыми разрядами.

Владыка, пошатываясь, приближается к сидящему на полу Гарриарду. Нависает над ним. Я же замираю в напряжении, готовая, как и Алдерт, броситься к хомякам, чтобы успеть их разнять.

И резко выдыхаю, как только слышу:

– Прости меня, друг.

Тихие слова Владыки словно молнией пронзают воздух. Гарриард вскидывает голову и удивлённо смотрит на стоящего перед ним хомяка.

– И ты меня прости, дружище. Я не смог спасти её.

Пока хомяки произносят столь важные слова, воздух вокруг них принимается мерцать. Их тельца окутывает полупрозрачной дымкой, которая ширится, растёт вверх, полностью закрывая нам обзор.

– И в прошлое закрою дверь… – шепчет Алдерт, не отводя взгляда от происходящего чуда.