Они сидели друг напротив друга – Максимилиан и Сэлэ, освещаемые одной лишь свечой, что стояла в подсвечнике поодаль. Сидели так близко, что их одежды и пальцы рук соприкасались, и можно было увидеть собственное отражение в глазах друг друга. В другое время это смутило бы Максимилиана, но сейчас все его мысли были заняты другим.

– Ты всё запомнил? – спросила девушка своим странным раздвоенным голосом и, дождавшись кивка, продолжила. – Не бойся, я буду рядом.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Максимилиан, нервно рассмеялся. – Ты так много об этом знаешь, что, наверное, могла бы всё сделать лучше меня.

– Не могла бы, – Сэлэ покачала головой, и в ее разноцветных глазах отразился огонек свечи. – У меня нет души.

Максимилиан подумал, что девушка шутит, но та была серьезна и сосредоточена.

– Как такое возможно? – ошарашено спросил он.

– Расскажу потом. Сейчас время не для разговоров. Готов?

Максимилиан и сам не знал, готов ли он. Ему предстояло сделать такое, о чем он раньше и помыслить не мог – призвать могущественное существо, способное уничтожить дух демона. Такому не учили в Ордене. Для храмовников все потусторонние сущности были паразитами, губителями Света, их следовало изгонять или уничтожать, никто договариваться с ними не собирался. Подобное входило в практику шаманов, и Максимилиан был рад, что в свое время открыл для себя эту страницу. Иначе вряд ли согласился бы на такое кощунство.

Он еще раз огляделся. В маленькой закрытой каморке они с Сэлэ были одни, остальная команда ждала сигнала у дверей зала. Они сидели внутри нехитрой пентагемы, чей внешний круг был густо просыпан солью. Между ними – два самоцвета и фигурка из костей и травяных пучков, обвязанная обрывком найденного пояса.

– Сними маску. Мне нужно видеть твое лицо, – сказала Сэлэ.

Как же непривычно снимать личину перед другим человеком! Максимилиан даже покраснел, откладывая маску в сторону. Пытаясь показать, что не переживает, спросил деловито:

– Нам точно не понадобятся амулеты, обереги или что-то из моих приспособлений?

– Нет, – ответила Сэлэ. – Доверься мне.

В ее руке возник короткий нож.

– Нужна кровь.

Максимилиан протянул открытую ладонь, и девушка сделала быстрый, почти безболезненный надрез на его указательном пальце. Кажущиеся черными капли упали на куклу, поползли по костям, оставляя следы.

Наступил черед загадочного малааса, и Максимилиан принял из рук девушки похожий на пробку серо-зеленый кусочек.

– Хорошо пережуй и проглоти, – напутствовала Сэлэ. – Если будет неприятно – терпи, это недолго.

– Это правда яд? – спросил Максимилиан, разглядывая «паучью кашу».

– Тебе не опасно. Если не соврал.

Экзорцист фыркнул, закинул в рот малаас и принялся разжевывать вязкий комочек. Оказалось даже не так плохо, как он подумал, чем-то похожее на вяленое мясо с мятой.

Сэлэ убрала нож и одним движением сбросила с себя куртку, оставшись обнаженной по пояс. Максимилиан только успел отвернуть голову, испуганно работая челюстями. У него перехватило дыхание, и он чуть не подавился.

Но успел заметить, что тело девушки покрыто сетью узоров, таких же, как на лице, – сложных, витиеватых.

– Смотри мне в глаза, – приказала Сэлэ.

Ее голос распался на два, и теперь они не казались синхронными!

– Я… Но ты…

– Смотри мне в глаза!

Максимилиан подчинился и буквально впился в черные зрачки, стараясь, чтобы взгляд не уплывал в другие места.

– Говори свои слова, – вновь указала девушка.

Ее голоса вторили эхом, будто разбегались, прокладывая собственные пути.

Фурадор начал Читку, и девушка вдруг начала повторять за ним, двигая одними губами. Ее зеленый глаз начал темнеть, пока не стал как второй – черной ягодой, бездонным колодцем, живой бездной.

В груди, в районе сердца, кольнуло. Максимилиан сбился, поморщился.

– Продолжай сколько можешь! – скомандовал хор голосов, в которых уже терялся истинный голос Сэллэ. – Не отводи глаз!

Сердце вновь пронзила игла, доставая до ребер. Фурадор сжал зубы, превозмогая боль, но продолжал выдавливать из себя Слова Резонанса. Желудок скрутило спазмом, что-то начало подниматься к горлу, будто силясь выбраться наружу. Максимилиан начал задыхаться, задергался словно утопающий.

– Смотри… в глаза… слушай… имя…

Сэлэ вдруг стала приближаться, будто хотела заключить в объятия, его лица коснулись ее волосы, пахнущие травами и цветами, ухо обдало горячее дыхание:

– Ил-га.

Мир померк, отступила боль, оставшись где-то далеко позади. Максимилина будто затягивало в огромную воронку, в которую он летел с нарастающей скоростью. Мелькнули разноцветными пятнами узоры Долины Дергалим, обволокла бурая гниль мертвых Лабиринтов, потом наступила тьма, сменившаяся ядовито-бирюзовым светом. Этот свет ниоткуда не шел, просто существовал сразу и повсюду. Пространство представляло собой болезненное смешение углов и плоскостей, что пересекались и срастались друг с другом словно изображения чудовищной мозаики. Всё это медленно крутилось, изменялось, и взгляду не за что было зацепиться. Лишь уродство и извивающиеся тени, появляющиеся и исчезающие сами по себе. А еще воздух, если так можно назвать плотную атмосферу вокруг, давил и разъедал, будто кислота.

Где бы Максимилиан не оказался, человеческой душе здесь явно было не место.

Вспомнились слова язычника Анука: «Есть много миров, один под другим. Мир снов, мир мертвых – и глубже, куда спускаться вовсе не стоит».

Судя по всему, Максимилиан только что нарушил наказ старого проводника.

– Поспеши, – раздался в голове один из голосов Сэлэ, другой, но узнаваемый.

Он сделал оборот вокруг себя и увидел тонкую призрачную ленту, похожую на растянутый рыбий пузырь. Лента тянулась в сторону, и фурадор последовал за ней. стараясь не касаться граней сросшегося мира, не пересекать его теней.

Демон скрывался в центре круглого гнезда с рваными краями, и Максимилиан не сразу понял каков истинный облик твари. То, что изначально показалось чуть подрагивающим кровяным шаром на самом деле оказалось свернувшимся в клубок чудовищем огромных размеров. Уродливая голова с белесыми бельмами глаз и длинным, будто у мухи, хоботком, оканчивающаяся похожими на пиявок отростками. Именно это Максимилиан успел заметить в Лабиринте Фриды. По всему телу демона шевелились толстые длинные волоски, переходящие в свернутые кольцами щупальца, напоминающие длинных лохматых многоножек.

– Иччи, – выдохнула возле уха Сэлэ.

Максимилиан смотрел на чудовище и не понимал как он сможет его победить – демон одним своим видом вызывал омерзение и сковывающий ужас.

– Не жди, – вновь донесся голос девушки. – Называй имя!

Здесь у Максимилиана не было рта и губ, и он не знал как выполнить указание девушки. А еще мешало неприятное ощущение чужого присутствия, словно кто-то постоянно наблюдал за ним со стороны. И это была не Сэллэ.

– Скорее!

Максимилиан отбросил посторонние мысли. Вызвал в памяти названное девушкой имя и попытался произнести его.

Эффект получился ошеломляющим. Звук родился сам собой, и будто колокольный набат, разлетелся в разные стороны.

– Ил-Га!

Чудовище в гнезде встрепенулось, приподнялось над острыми краями. Из белых глаз потек сизый дым, ощупывающий пространство вокруг.

Ответ пришел словно искаженное, поломанное эхо, ударив по ушам оглушающим визгом. Следом фурадор узрел то, чье имя назвал.

Новая тварь напоминала огромную склизкую грибницу из сотен гибких отростков и полупрозрачных пузырей, свисающих между множеством длинных, похожих на спицы ног. Она вылезла из теней, засеменила на зов, высоко вскидывая конечности. Размер чудовища также поражал, в сравнении с ней Максимилиан был все равно что мышь против телеги.

– Укажи ему уччи, – прошептала в голове Сэлэ. – Скорее!

Максимилиан попытался сделать, как объясняла девушка, – подхватил ведущую к демону ленту, попытался приказать новой твари следовать за ней. Когда об этом говорила Сэлэ, все было понятно, но сейчас лента ускользала, и всё, на что был способен фурадор, – это указывать в сторону демона, произнося его название.

Наверное, знай он его имя, всё было бы проще!

– Укажи светом! – запоздало воскликнула Сэлэ.

Ил-га прыгнул издалека, и Максимилиана накрыло чувством звериного, истинного голода! Длинные ноги демона сомкнулись вокруг него, будто прутья клетки, сверху навалились гибкие отростки, впились в экзорциста, пытаясь обволочь и поглотить.

Экзорцист рванулся что было сил, затрепыхался пригвожденной бабочкой. Его затянули в живые кольца, сотни ледяных булавок вгрызлись в его тело, высасывая свет и тепло. Максимилиан беззвучно кричал, извивался, но всё было тщетно!

Он умирал, и это было глупо.

Мир вокруг него вдруг вспыхнул, будто свеча перед тем как погаснуть. Во все стороны полетели тонкие ослепительно белые нити, скручивающиеся в кольца и спирали, разящие с холодной точностью. Максимилиан с удивлением узнал в них рисунки, что видел на теле Сэлэ.

– У тебя нет плоти, – донесся голос девушки. – Нет плоти!

– Я не понимаю! – воскликнул Максимилиан.

Ил-га быстро пришла в себя, вновь бросилась в атаку, пытаясь пронзить экзорциста, сожрать сотней голодных ртов. Как бы экзорцист не старался, ему не удавалось сбежать или спрятаться, кошмарное чудовище настигало его повсюду.

– Сэлэ! – звал Максимилиан. – Сэлэ!

Ответа не было. И тогда Максимилиан, брошенный в одиночестве и почти лишенный сил, попытался прыгнуть обратно в свою реальность.

Он попробует в другой раз! Или капитан придумает что-нибудь другое! Но это было слишком ужасно! Он не справлялся!

Вынырнуть не получилось. Его держали крепко, и сознание не могло вернуться в тело!

И тут Максимилиана будто пробило.

У него нет плоти! Ну конечно! Его сущность здесь, в этом мире, лишь образ Света. Он способен менять его по собственному желанию!

Ил-га оказался не готов к тому, что жертва вдруг распадется под его хваткой сияющим облаком. Лишившиеся опоры демон повалился на бок, а Максимилиан, сжавшийся до размеров обжигающего клубка, атаковал в ответ, прожигая в теле чудовища черные дыры.

Борьба продолжалась недолго, и экзорцист возликовал, когда разваливающийся на куски демон бросился в бегство.

– Так нельзя долго! – донесся слабый голос Сэлэ. – Ты сжигаешь себя!

Опьяненный победой Максимилиан бросился в погоню, но мир перед ним поплыл, подернулся серой пеленой. Потом вовсе потемнело и со всех сторон появились раскрытые, смердящие пасти пиявок.

Его настиг уччи, и сил сражаться уже не было.

– Прости, – раздался голос Сэлэ. – Мне жаль…

Рывок был такой силы, что Максимилиан пришел в себя, стряхнув смертельное оцепенение. Неведомая сила разорвала демона на части и словно игрушку смахнула в сторону! Уродливый мир затрещал, по ближайшей грани прошла трещина, в которой засверкало созвездие.

Нет, не созвездие – глаза!

Паучьи, немигающие!

Которые Максимилиан видел недавно во сне!

– Шубуун-Нутэ! – загремело вокруг. – Макси Авигниссс…

Максимилиана швырнуло прочь с такой силой, что пространство превратилось в бирюзовую точку. Вспыхнуло, и вовсе погасло.