Должно быть, он уснул, убаюканный глинтвейном и теплом огня. Вымотанный организм сдался без боя, не толкался и не будил судорогой. Тьма обволокла объятиями любящей матери, растворила в себе.

Максимилиану снилось, что он в каком-то большом городе, где в небо упирались острые шпили величественных башен, а легкий ветер гнал по мостовой желтую листву. Вокруг были люди – лиц видно не было, но откуда-то было известно, что они без масок. Умиротворение и нега струились по улице, хотелось дышать полной грудью, бежать вперед, где дом, семья, уют. Никто не умирал, все молоды и беззаботны!

Силуэты людей стали смазываться, будто краска под дождем. Цвета меркли, вместо листвы по серым камням заструилась черная грязь. Башни превратились в гигантские когтистые пальцы, а Максимилиан вдруг очутился на ладони невидимого существа, который решал, что с ним делать. Что-то давило на ногу, нестерпимо – то были раскаленные стальные оковы с длинной цепью, уходящей во тьму, теряясь в ней. Когда огромное чудовище двигалось, двигалась и цепь, и Максимилиан на ней, словно они были скованы воедино!

Над головой засияло созвездие, но стало понятно, что это не звезды, а глаза – паучьи, немигающие. От них исходил такой ужас, что Максимилиан закричал, попытался сбежать!

– Шубуун-Нутэ! – завибрировало пространство вокруг.

Пальцы, что нависали над ним, с пугающей скоростью захлопнулись…

Яркая молния пробила от носа до затылка, и ошеломленный фурадор вынырнул в холодный сумрак. Он не мог пошевелиться, а тени вокруг извивались. В отчаянии Максимилиан дернулся, взвыл – сначала жалобно, а потом яростно!

Тень материализовалась в покрытое сетью тонких линий и спиралей лицо Сэлэ, в нос вновь ударил резкий запах, и дурман окончательно развеялся. Тонкая, холодная рука девушки легла Максимилиану на лоб, и он вдруг понял, что лежит перед ней без маски.

– Где… – выдохнул он, морщась и шаря непослушными пальцами вокруг себя.

– Со мной можно, – Сэлэ поняла его. – Через меня духи не видят.

Голос девушки раздваивался, будто кто-то шепотом вторил ее словам, и глаза – один черный, без зрачка, и второй, ярко-зеленый, мерцали в темноте.

Максимилиан попытался нащупать личину, но не смог. Расслабился, поддавшись навалившейся усталости.

– Ты кричал, – сказала девушка, убирая руку. – Тебя терзали уло.

– Терзали, – согласился фурадор. – Чуть было не утащили с собой.

– Не утащили бы, – язычница отодвинулась, налила что-то тягучее и темное из небольшого чайника в глиняную кружку. – Пей.

Максимилиан приподнялся на локтях, оглянулся.

Он все еще был в зал с камином, но в стороне, лежал на медвежьей шкуре. Рядом, спиной к ним, сидел Жаргал и что-то стругал ножом. Должно быть, это он принес его сюда.

От напитка пахло землей и какими-то травами. Вкус оказался под стать – очень горьким, с вяжущим послевкусием. Зато от живота по всему телу поползло приятное тепло.

Он уже когда-то пил подобное!

– Тнопи? – спросил он, вдруг вспомнив название. – Желчное дерево.

Ему удалось удивить дикарку.

– Откуда знаешь?

– Один наг по имени Анук угощал, чтобы я не замерз.

Сэлэ моргнула, убрала чайник в сторону.

– Еще я пил тэнкэл, – похвастался Максимилиан.

Реакция оказалась иной.

– Тэнкэл? Щенячья ложь! – прошипела она, хмурясь. – Ты не рэдоваг[28], должен умереть!

– Как видишь, не умер, – фурадор был доволен, что удалось выбить Сэлэ из равновесия. – Я крепче, чем кажусь. А почему ты сказала, что меня не утащили бы? Некоторые из темных существ знают мое лицо и истинное имя.

– Твой дух теперь привязан к телу. Корни духокамня оплели его.

Девушка сказала это так буднично, что Максимилиан не сразу понял что именно услышал. А когда осознал, то переспросил:

– Что значит «привязан»?

– Твой дух больше не может насовсем оторваться от тела, – Сэлэ развела ладони в стороны. – Умрет тело, умрет и дух.

Максимилиан смотрел на девушку ошеломленно. Ее слова выбили у него почву из-под ног и заставили сердце задергаться в паническом ритме.

– Откуда ты это знаешь? – хрипло спросил экзорцист.

– Знаю, – Сэлэ серьезно посмотрела на него. – У саал так наказывают мейран[29].

И добавила, словно извиняясь:

– С этим ничего не поделать… Зато можешь спать спокойно.

Максимилиану показалось, что по спине, под кожей, поползли извивающиеся черви, длинные, упругие. Захотелось схватить нож, и вырезать всё это разом, кромсать и рвать, пока последние ростки мерзости не выйдут вон из его тела!

Вот почему у него не получалось спускаться в Долину! Вот почему так дико жгло спину там, где ее изуродовал проклятый самоцвет! Он просто не мог оторваться от тела! Как воздушный змей на длинной привязи, сколь не бейся, а в небо не взмоет!

А после смерти его душа не сможет подняться к Свету, а останется гнить в разлагающемся теле. Так что ли?

Фурадор швырнул чашку в стену. Шатаясь, поднялся. Сгреб лежащую в стороне маску, приладил к лицу и, сжимая кулаки, побрел прочь, желая убраться подальше и от этой жестокой язычницы, от капитана Равса, по чьей вине он стал таким, от людей, от демонов и духов, от всего этого мира, который только и делает, что лязгает клыками и плюется ядом!

Ему было дурно, физически и морально. Руки дрожали, перед глазами всё плыло, а в голове безумным калейдоскопом прыгали мысли.

Он не сразу понял, что кто-то пытается поймать его за рукав, а потому, когда прямо перед ним выросла чья-то фигура, чуть не ударил со злости.

– Эй, потише! – Хорво торопливо отстранился. – Ты чего такой взъерошенный?

– Ничего, – буркнул сквозь зубы Максимилиан.

А сам подумал, что с языка чуть не слетели совсем другие слова. А может, и надо бы, чтобы слетели? И пошло оно всё куда подальше!

– Нам нужна твоя помощь, – сказал Хорво.

Максимилиан упрямо молчал, глядя в сторону.

– Капитан просил тебя найти, – мужчина положил руку на плечо. – Там нужна твоя профессиональная помощь. Что-то не так с бароном.

Видя, что и это не проняло парня, Хорво наклонился, чтобы оказаться на одном уровне, сказал тихо, по-дружески:

– Послушай, я не знаю, что у вас там произошло, но сейчас не до обид. Давай сделаем дело, а после всё обсудим, ладно? Если захочешь – дашь кому-нибудь в морду, обещаю. Договорились?

Он так заразительно улыбнулся, что Максимилиан не выдержал. Представил, как Хорво будет уговаривать Равса, чтобы тому дали в морду.

– Идем, – согласился фурадор. – Только прежде нужно забрать сумку.

– Уже, – Хорво выпрямился. – Цапля ждет наверху.

* * *

Кабинет барона было не узнать, хотя, казалось, Максимилиан был здесь не так давно. Всё, что могло быть сломано, было сломано, разбито, изуродовано. Особенно досталось фамильным портретам, от дорогих полотен остались жалкие ошметки с торчащими нитками. Вонь стояла такая, что ощущалась даже сквозь ароматические масла внутри маски. Ни одного целого амулета или оберега Максимилиан не увидел, все были сорваны и растоптаны. Под ногами хрустели осколки. Листовидное окно раскрыто нараспашку, на острой грани разбитого стекла краснела кровь – она показалась свежей.

– Здесь будто диких буйволов держали, – заметил Цапля. – А стены что, говном измазаны?

– Сюда! – махнул из спальни Равс. – Осторожнее там, не споткнитесь.

Здесь было вовсе темно, горели лишь оплывшие свечи над потухшим камином. Чья-то распухшая обнаженная фигура лежала на просаленных простынях, и Равс поспешно накинул на нее одеяло. Но Максимилиан успел увидеть и понять, куда делась баронесса и почему барон в последнее время отказывался от еды. Его чуть не вывернуло.

Сам господин Фалько скрючился в углу, там, где стены представляли из себя безумную версию плетения пеатриксы, намалеванную как попало и чем попало – кривые пентаграммы, неправильно расположенные символы, непонятные линии и фигуры. Между камнями поблескивали вырванные из оберегов самоцветы.

– Если здесь, то не достанут… Если здесь, то нет меня…

Эти слова периодически выползали из глотки старика, вибрировали и прерывались вслед за дробным дыханием. Личины на бароне не было, вместо нее были намотаны какие-то тряпки, из-под которых на застывших людей смотрел желтоватый рыбий глаз.

– Нужно проверить, нет ли в нем паразита, – сказал Равс. – Он нужен нам в обычном состоянии.

– А где капитан Эшфолл? – зачем-то спросил Максимилиан, принимая у Цапли сумку.

– Уехал, – бесстрастно ответил Равс. – Охранять обозы.

Фурадор непонимающе перевел взгляд с него на Хорво, но тот ничего не добавил, стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди.

– Когда успел? – удивился Цапля. – Я не слышал, чтобы готовили коней…

– Уехал и уехал, – предусмотрительно прервал друга Максимилиан. – Рогатины нет?

– Дык, сломалась. Новую сделать не успел.

– Мне нужно подготовиться к ритуалу, – сказал фурадор. – Можете оставить меня?

Ему очень не хотелось, чтобы капитан и венефикарий видели, как именно он будет проводить обряд.

– А кто тебе помогать будет? – усмехнулся Хорво. – Твой однорукий товарищ?

– Я сам справлюсь.

– Не справишься, – покачал головой Равс. – Если он нападет, мы не успеем прибежать.

– Так-то дядя Равс тоже однорукий, – угрюмо заметил Цапля. – А у меня просто поломана.

– Поговори мне! – воскликнул Хорво. – Ишь, распоясался!

– Вот и решено, – капитан кивнул венефикарию. – Оставайся. Мы будем за дверью.

– Хорошо, – Хорво засучил рукав, обнажив волосатые ручища. – Ну, командуй, экзорцист.

Максимилиан досадливо поджал губы, но делать было нечего. Не обращая более ни на что внимания, убрал из головы всё лишнее и начал работать.

Барон не выглядел одержимым, но мог ли он так быстро помутиться рассудком? Или безумие преследовало его дряхлеющий разум давно, и что-то стало последней каплей.

В поле зрения попала кровать с накрытым телом.

Возможно, смерть супруги, довлеющий ужас одиночества? Или демоны прошлого, что таились до поры до времени в глубинах памяти?

Или демон настоящий, витающий где-то рядом?

У тьмы много обличий, нужно проявить хотя бы одно.

Мел крошился, оставляя на грязном полу неровные следы. На краю пентагемы Максимилиан выложил четыре оставшихся самоцвета. Расставил свечи. Дело осталось за малым – создать куклу-проводника. Интересно, осведомлен ли Хорво о деталях обряда изгнания?

Он искоса посмотрел на мужчину – тот стоял рядом, вроде расслабленный, но всё же готовый действовать в любой момент.

А, может, получится провести по канону?

Чушь! Особенно после того, что сказала Сэлэ. Это не вопрос случайности, это ложная надежда. Надо делать так, как работает. А работает лишь одним образом.

Он залез в сумку, достал кости, шарики смешанной с золой муки, серебряные иглы. Воспользовавшись тем, что барон, завидев мерцающие самоцветы, попробовал дотянуться до них и был остановлен Хорво, сгреб с пола ленту, которой господин Фалько подвязывал рукава за обедом. Наспех соорудив куклу, положил под язык горький мучной шарик и, прежде чем начать Читку, сказал Хорво, надеясь, что мужчина не обратит внимание на странности обряда:

– Смотрите за бароном внимательно. Если в нем темная сущность, то сейчас начнет сопротивляться.

Венефикарий лишь угукнул в ответ.

Проткнув себе палец и обмазав куклу кровью, Максимилиан начал ритуал.

Сопротивления не было. Слова Резонанса раздвинули грани реальности, чужая, поджидающая по ту сторону сила подчинилась воле экзорциста и потащила его вниз, над Долиной, к Лабиринту барона Фалько. Тот оказался сложным, тяжелым, темным, к тому же, поврежденным, с множеством осколков и проломов. Было непросто найти связующую нить, ею оказался странный запах, напоминающий розовую воду для омовений. Чем дальше заходил фурадор, тем теснее становились стены, тем больше ткань напоминала розовую человеческую кожу, исходящую парным молоком.

Свет барона нашелся здесь, он трепыхался в черной горячей норе будто слепой и злой хорек. Ему ничего не угрожало, разве что собственное творение, медленно смыкающееся над головой.

Максимилиан прыгнул обратно. Покачнулся, фокусируя зрение. Торопливо воткнул в куклу иглу, изгоняя темного проводника. Протяжно выдохнул, унимая огонь в спине.

– Какой интересный у вас метод проводить обряд, господин экзорцист, – Хорво смотрел на него с внимательным прищуром. – Что-то я не припомню обучение магии крови в святых орденах.

– Это новая школа, – хрипло ответил Максимилиан. – Ноирантская.

– А, тогда ладно, – было видно, что мужчина не поверил его словам, но развивать тему не стал. – Ну что? Как наш радушный хозяин?

– В нем нет паразита, – фурадор потер место укола на пальце. – Он просто безумен.

– Просто безумен, – тенью повторил Хорво. – Час от часу не легче. На него было столько ставок…

– У него остались наследники? Что теперь будет с замком? И с городом?

– В том-то всё и дело, – венефикарий с сожалением посмотрел на скалящего зубы барона. – Его родня менее склонна заигрывать с политикой и более радикальна во взглядах. С ними нам не договориться, город не отстоять. Так что…

Он похлопал ладонями, сбивая с них пыль.

– …чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.

– Прежде – демон, – напомнил Максимилиан, собирая свои пожитки.

– Демон, – с заметной досадой повторил Хорво. – Помнишь, в какую трубу нырнула мать-настоятельница?

– В третью по склону крыши.

– Правильно. Это каминная труба зала женского приюта. А еще и поясок этот… Что ж, пришло время туда наведаться. Ты готов? Тогда идем.