Максимилиан смотрел на свое расплывчатое отражение в тазу и не узнавал. Последняя встреча с демоном превратила его лицо в разбитую маску, рубашка и куртка задубела от засохшей крови. Тело и голова разваливались от каждого движения, а про боль в спине и шее лучше даже не вспоминать. Впрочем, он жив, в отличие от несчастных солдат. И даже ничего не сломал – в отличие от Цапли, которому пришлось накладывать тугие повязки на руку и колено. Должно быть, сам Свет Единый желает, чтобы Максимилиан довел дело до конца.

Только знать бы как?

Он зачерпнул теплой воды и погрузил лицо в ладони. Повторил еще раз, пробегая пальцами по саднящим скулам и разбитым губам.

Прав, прав капитан Эшфолл – он такой бесполезный, такой самонадеянный, такой глупый в своих тщетных попытках доказать собственную состоятельность. От его изысканий лишь беды и гибель людей, пусть и добровольцев. Может, поддаться слабости, дать Цапле уговорить себя на побег? Всё одно – позор, так хотя бы в лицо об этом никто не скажет.

Не скажут. Зато между собой уяснят. И даже не барон, не мать-настоятельница – а Хорво, капитан Равс, пеатрикса Мелойра, Селеста.

Рано или поздно – Шарлотта.

А, главное, он сам до конца дней будет знать, что поступил как трус. И, как последний из семьи, этой позорной печатью навсегда покроет фамилию.

Нет уж. Пока он дышит, пока способен мыслить, будет бороться. Пусть бесполезно и самонадеянно – уж как умеет. Иного выхода для него нет.

Новая маска приятно холодила лицо и пахла обработанной кожей вперемешку с вложенными внутрь горькими травами. Завязывая ремешки на затылке, фурадор подумал: сколько темных тварей знают его в лицо, знают его имя? В какой момент личина перестанет иметь значение? То и дело появлялись истории о людях, которые не проснулись или проснулись, но оказывались безумными, одержимыми, иными. Через сколько десятков темных тварей и демонов наступит его черед? А он наступит, бессонная настойка далеко не безупречна.

Подумав так, Максимилиан прислушался к себе. Страха не было, только сожаление.

Как, должно быть, чудесно жить в мире, где не нужно скрывать лица, где неведомые твари не вьются в тенях, и где сон – всего лишь сон, сладкий и глубокий.

Нет, такого он представить не мог. Всё, на что был способен – постараться сделать чуть лучше свой собственный мир.

Итак, что дальше? Можно еще раз осмотреть подвал, но смущало отсутствие разломов или гнезд, из которого появился демон. Каким бы могущественным он ни был, он не мог просто появиться из воздуха. Даже чтобы захватить сознание несчастного Руста, он должен был быть рядом.

Как если бы уже находился в той комнате, куда они пришли.

Эта мысль зацепила Максимилиана. Пусть он ничего не знал о демонах, и, даже если ошибался, он обязан это проверить!

Повесив сумку на плечо, он вышел в коридор и спустился вниз. Ощущая бегущий по шее холодок, проделал заново весь ночной путь. Замедлил шаг, когда в свет лампы попалась перекопанная земля, россыпь черных пятен и темный провал дверного проема в стене.

Прислушавшись, Максимилиан вытащил из ножен кинжал. Вряд ли оружие могло противостоять демоническим силам, но так фурадор чувствовал себя увереннее. Шагнул внутрь, поднимая фонарь.

Он заходил сюда во время прошлых спусков, и не замечал ничего необычного. Это был какой-то длинный погреб со сложенными прямо на полу старыми мешками. К затхлому запаху примешивался душный запах пыли. В дальнем углу виднелась небольшая серая куча, над ней – узкое продолговатое окошко с откинутой решетчатой дверцей.

Максимилиан приблизился. Куча оказалась раскрытым мешком, до четверти заполненным грязью, перьями, птичьими скелетиками и высохшими крысиными тушками. Рядом лежали небольшая деревянная лопатка и облезлый веник. Из узкого окошка ощутимо тянуло сквозняком, доносился вибрирующий гул.

Воздуховод, тянущийся через все этажи замка! Слишком узкий для человека, но вполне пригодный для какой-нибудь аморфной сущности. Вон, и чугунная заслонка как раз открыта!

Максимилиан даже потер ладони от возбуждения. Лезвием кинжала начал чертить прямо на стене этажи замка, холодея от близости разгадки.

Вот подвал, вот на втором этаже личные покои барона и баронессы, вот, выше, должна быть мансарда, где проживала госпожа Маковая.

А что здесь, на первом этаже?

Вспоминать пришлось недолго.

Малый зал, а ныне – пристанище послушниц валонийского приюта.

Что-то привлекло его внимание, нечто, лежащее в глубине воздуховода. Привстав на цыпочки, фурадор при помощи веника подвинул вещицу ближе. Потянул.

Его взору предстал неширокий тканевый пояс, расшитый самоцветным бисером и заляпанный восковыми разводами от ритуальных свечей.

Время остановилось, а сердце, наоборот, забилось чаще и сильнее.

Этот пояс Максимилиану был знаком. Неброский пояс от коричневого балахона.

Точно такой носила декан Мелойра.

* * *

Максимилиан чуть не падал, спеша найти Хорво. Он был ошеломлен, ему не терпелось поделиться своим открытием с кем-то более опытным.

С кем-то, кто скажет, что делать дальше!

Подумать только – демон всё это время сидел в той, на кого никто бы никогда не подумал! Декан могла перемещаться везде без какого-либо подозрения, могла оставлять бреши в своем защитном плетении, могла всё видеть и всё планировать. Несколько смущало, что она же дала сигнальные амулеты, предупреждающие о наличии демона, но кто мог знать, как именно они работают, кроме нее? И почему одержимости происходили в пределах определенной территории, тоже вопрос.

Говоря по совести, декан нравилась Максимилиану, ему было неприятно думать о ее причастности к этой истории. Однако, как говорил Хорво, демоны – существа хитрые, и подобная симпатия могла быть частью уловки. В любом случае, противоречия слишком довлели над экзорцистом, он боялся самостоятельно принимать какие-либо решения.

О приближении к месту нахождения Хорво стало известно загодя. Первый же встреченный солдат безошибочно указал в сторону западного тракта, а вместе с запахом дыма ветер принес многоголосые крики.

Спустившись с холма, на котором стоял замок, Максимилиан остановился перед старым рвом, через который был перекинут широкий деревянный мост. Дорога по ту сторону уходила сквозь старую сторожевую башню и скромные крестьянские постройки к далеким полям, что раскинулись до самого леса.

Хорво стоял на мосту в сопровождении пары копейщиков – привычная картина. Не менее привычной она виделась и на другом берегу – группка просящих в разношерстных одеждах опасливо толпилась поодаль, дальше, вдоль рва, темнели успевшие зарасти травой трупы менее удачливых нарушителей.

Выделялось лишь одно – перед горожанами на коленях стоял перепуганный светочей Маркел, и какой-то сгорбленный человек держал его за волосы. На церковнике был надет неброский походный плащ, из-под которого выглядывала светло-золотистая ряса, рядом, в грязи, валялся набитый вещевой мешок. Вид Маркела исключал его случайное нахождение здесь.

– Бежать хотел, – прокомментировал один из солдат, когда Максимилиан оказался рядом. – Только недалеко свою тушку унёс.

– Бежать? – переспросил фурадор. – Куда?

– Кто его знает, куда они все бегут, – пожал плечами солдат. – Вопрос – добегают ли?

– Господин Рэкис! – Хорво заметил подошедшего фурадора. – Зачем вы здесь?

– Я…

– Эй, мы не договорили! – воскликнул человек, держащий за волосы Маркеля. – Либо неси припасы, либо я ему горло вскрою!

Хорво раздосадованно вздохнул, пояснил Максимилиану:

– Ну, никто не может без моего внимания. Как же это утомляет.

Он повернулся к горожанам и крикнул в ответ:

– Когда вы уже поймете, что не в том положении, чтобы ставить условия. Хотите разозлить господина Фалько? Давайте. Только не видать вам и того, что сейчас дают. Будете сено прошлогоднее жрать и мертвечиной перебиваться. А господина светочея можете себе оставить. Он выбор сделал, да и после того как вы его облапали, в замок ему ходу нет. Нам с ребятами эта чумная крыса тут не нужна, верно?

Маркел завопил, замахал руками. Солдаты издевательски рассмеялись, кто-то поддакнул:

– Верно, господин Брюн! Не нужон он нам!

Было видно, что им нравился Хорво, его методы. Все его приказы они выполняли беспрекословно.

Интересно, как на это реагировал капитан Эшфолл?

Маркел вопил, пока его беззастенчиво раздевали, выгребая всё ценное. Вопил и рыдал, когда потрошили рюкзак. Голый и жалкий, полз к мосту, но, наткнувшись на опасный блеск копий, остался лежать в грязи, вздрагивая всем телом.

– Не жалей, – Хорво взял парня за плечо и повел прочь. – У каждого свой истинный облик, и этот – его.

– Но вы же можете проверить, болен ли он? – попытался заступиться Максимилиан. – Он ведь не сделал ничего плохого! И он нужен баронессе!

– В том и дело, что он к ней вхож. А я не лекарь, не могу давать гарантии.

– Но так тоже нельзя! – уперся фурадор. – Мы просто бросили его умирать!

– Все умрут, – улыбнулся Хорво. – Не всегда выбирая, как именно… И мне понравилось, что ты сказал «мы». Это значит, что ты понимаешь свое место и свою ответственность.

– Понимаю. И прошу спасти светочея Маркела! Пусть он и слаб духом, но не заслуживает такой участи!

Хорво усмехнулся, выпрямился, растирая поясницу. Поднял взгляд к небесам, будто взывая к высшим силам.

– Запомни, мой юный друг, жалость – обманчивое чувство, оно заставляет видеть то, чего нет. Жалость не делает сильного сильнее, но позволяет слабому оставаться слабым.

Он указал на трясущееся тело свернувшегося в рыдании Маркела.

– У него были место и ответственность, но он смалодушничал. Если сейчас не усвоит урок, когда-нибудь это повторится. Знаешь почему? Потому что он будет ожидать жалости к себе, вновь надеясь на прощение.

– Пусть, – упрямо ответил Максимилиан. – Но так нельзя! Жалость, быть может, не делает слабых сильнее и, вообще, обманчива… Но как можно без нее? Как без нее сохранить Свет в душе?

Хорво опустил взгляд на своего собеседника, какое-то время изучал смущенного фурадора, потом цокнул зубом, воскликнул:

– Эх, святая простота! Ладно, уговорил.

Он махнул рукой солдату с сержантской лентой, приказал:

– Заберите светочея и заприте в лодочном сарае. Да аккуратнее, руками не трогайте! Посмотрим за ним пару дней. И вещи какие-нибудь дайте, а то околеет. Ночи уже холодны.

Повернулся к Максимилиану:

– Ну, доволен?

Экзорцист кивнул, у него и правда легче стало на душе.

– У меня к вам еще одно дело, важное, – сказал он.

– То-то думаю, каким ветром нашего духолова сюда занесло, – рассмеялся Хорво, но, ощутив состояние Максимилиана, стал серьезен. – Что случилось?

– Мне кажется, я нашел носителя демона.

Рассказ вышел недолгим, больше времени фурадор потратил на предположения и сомнения.

Хорво слушал внимательно, поглаживая перстень на пальце. Наконец кивнул:

– Ты всё правильно сделал, молодец. По поводу пояса – уверен, что он принадлежит декану Мелойре?

– Видел похожий только на ней, – Максимилиан пожал плечами. – Опять же, свечной воск, она вся в нем перепачкана.

– Мог он случайно оказаться в подвале или воздуховоде?

– Не знаю. Наверное.

– Хорошо, – венефикарий расчесал пятерней бороду. – Дальше мне уже более привычная работа, дознаемся, что к чему. Жаль, времени мало, придется поспешить.

– Что теперь будет с деканом? – Максимилиан вдруг начал переживать. – Я ведь могу ошибаться, и она ни при чем!

– Не бойся, – успокоил его Хорво. – Если она ни при чем – ей ничего не угрожает.

– Как… Как вы это сделаете?

Мужчина рассмеялся.

– Для служителя Ордена Фурадор ты слишком милосерден. Но не бойся, пытать я ее не собираюсь. У меня достаточно иных методов узнать правду. Если же демон сидит в ней, то… Что ж, тут ничего обещать не могу.

Максимилиан кивнул, задумался. Сказал:

– Я бы хотел участвовать в беседе. Моя помощь может вам пригодиться.

– Как пожелаешь, – не стал спорить Хорво. – О, кажется, это по твою душу.

Максимилиан обернулся.

Перепрыгивая камни, к ним бежал мальчишка-посыльный. Заметив, что его увидели, заорал издалека:

– Мастер изгонятель! Быстрее идемте! Тама опять началось!

– Кто? – задал вопрос разом помрачневший экзорцист.

– Кандик-кривоглазый, полотер. Он тама на народ бросается!

– Беги, – указал Хорво. – Я всё сделаю как надо. Ты сейчас в другом месте нужнее.

И Максимилиан побежал, прихрамывая и хватаясь за бока.

* * *

Первым был Кандик-полотер, кучерявый мальчишка с тощими грязными руками, что ящерицей ползал по стенам, а за ним из распоротого живота тащились сизые внутренности. К приходу Максимилиана он успел убить своего товарища и оторвать пальцы прибежавшему на крики стражнику. С ним долго не удавалось справиться, до того был ловок и изворотлив, а от его криков мутнело сознание и гасли фонари. Увы, спасти парня не удалось – в какой-то момент он просто выпрыгнул в окно и долго скатывался по склону, прыгая по камням. Когда до тела добрался Максимилиан, мальчишка был мертв, а его душа сожрана еще ранее, осталась лишь дыра в нехитром Лабиринте.

Осмыслить произошедшее фурадору не дали – уже через час за ним снова пришли. На сей раз что-то странное творилось в овчарне. Худые, блеющие овцы и бараны бились о стены, рвали друг друга, словно бешеные псы. Наверное, здесь помог бы светочей с силой молитвы, но таковой сидел в старом сарае, и взывать к Свету Единому пришлось Максимилиану. Голова уже гудела от событий, и слова путались, однако он справился. Посоветовал скотникам увести животных в другое место.

Вечером того же дня мясник задушил девчонку, сливающую помои. Когда его схватили, плакал и молился, что ему нашептали голоса, и что девчонка превращалась в ужасное чудовище и вела себя странно.

На шепот и видения жаловались и другие слуги. Один и вовсе обмолвился, что с каждым днем работников всё меньше – они под разными предлогами старались избежать появлений в замке. Зато те, кому приходится работать ночами, потом видят кошмары, а наяву – странные тени, движения воздуха, ощущают взгляды в спину.

Казалось, демон обживался в стенах старого замка, натягивал их на себя, будто новую плоть, пропитывал собственным ядом. Если все рассказы о проклятии ранее казались надуманными, то вскоре это могло стать реальностью.

Ночью, когда Максимилиан пытался хоть немного отдохнуть, темная тварь вновь дала о себе знать – сразу трое человек оказались под ее властью. Никогда ранее фурадор не проводил сразу три обряда изгнания подряд, и к утру просто валился с ног.

Демон словно специально изводил его, и это, наверное, что-то должно было значить. Впрочем, также тварь изводила и всех остальных, потому было бы самонадеянно мыслить об исключительности.

Единственное, что мог сделать в этой ситуации Максимилиан – посоветовать всем покинуть замок, пока тот точно не будет очищен. Увы, кто бы стал его слушать. Он помнил, как отреагировал на подобное предложение Эшфолла барон.

А потом демон настиг мать-настоятельницу.

* * *

Максимилиан, толком не спавший уже несколько дней, перепутавший день с ночью, поддерживаемый лишь травяными настоями да трепом Цапли, перебирал свои припасы, пытаясь сосчитать, надолго ли их хватит. В дверь постучались, и на пороге появился Хорво. Переступив соляную линию на полу и коснувшись серебряной иглы над притолокой, сказал:

– Пойдем, экзорцист. Ты снова нужен.

Мать-настоятельница стояла возле колодца, с которого был убран закрывающий его щит. С тех пор как замок превратился в осажденный, возле него постоянно несли службу два стражника, разрешая набирать воду лишь определенному кругу лиц. Само собой, протектор Равена в него входила, но сейчас она стояла под угрозой двух солдат, у ног валялось пустое деревянное ведро.

Вокруг уже появились зеваки, но близко подходить не решались, наблюдали из проулков и из-за кустов.

– Вот и вы, фурадор, – мать-настоятельница увидела приближающегося Максимилиана. – Объясните этим болванам, что со мной всё в порядке!

Она была в бешенстве, но держалась, лишь четки подрагивали в ее руках.

И камушки на амулете декана дробно стучали.

– Доложите! – приказал Хорво.

Один из солдат, напряженно сжимающий копье, надсадно воскликнул:

– Амулет стучать начал! Она – демон!

– У меня тоже! – второй солдат поднял руку.

– Да как вы смеете? – возмутилась протектор. – Вы сами себя слышите?

Максимилиан подошел ближе, в спине словно ёж шевельнулся. Перед глазами поплыло.

– Осторожно! – подскочивший Цапля схватил его за локоть. – Тебе плохо?

Экзорцист пропустил вопрос, полез за самоцветом.

– Ее нужно проверить, – вполголоса сказал Хорво.

– Или их всех, – Максимилиан вытащил белый камень, один из последних, чуть не уронил.

Достал мешочек с солью.

– После я потребую сатисфакцию, – предупредила Равена. – Барон с вас шкуру спустит.

– Нам тоже ситуация не доставляет удовольствия! – крикнул ей Хорво. – Сейчас во всем разберемся и разойдемся по домам!

– Я направлю ноту в ваш Орден, господин Брюн! – пригрозила протектор. – У меня влиятельные друзья!

– Как пожелаете, – Хорво больше не отвлекался на женщину.

Он похлопал Максимилиана по плечу, сказал:

– Действуй.

После показал перстень с дымчатым красным самоцветом в оправе, добавил:

– Не бойся, я прикрою.

Наверное, пару дней назад Максимилиан испытал бы неловкость, даже некий страх, собираясь применять свои умения на матери-настоятельнице. Слишком сильным был трепет перед этой дамой, слишком малым он считал себя в церковной иерархии.

Но сейчас фурадор был так опустошен, что из чувств остались лишь усталость и боль, остальное испарилось, как мечты о хорошей спокойной жизни.

– Госпожа протектор, – он подошел к гордо стоящей женщине. – Прошу, возьмите соль в ладонь.

– Дурак, – брезгливо откликнулась она. – На мне оберегов больше, чем на вас вместе взятых!

Это было правда, на груди у матери-настоятельницы висело множество амулетов и брошей, руки украшали браслеты, на пальцах поблескивали кольца с разноцветными камнями. Максимилиан даже прикинуть не мог, сколько это богатство стоило, однако отступать был не намерен.

– Тогда вам нечего бояться, – он протянул открытый мешочек с солью.

– Ты даже не понимаешь, что делаешь, – фыркнула женщина. – Тобой управляют как маленьким. А ты уверен в тех, с кем пришел? Может, амулеты сработали не на меня?

Максимилиан замешкался. Покосился на Цаплю и Хорво.

Ему стало нехорошо.

– Вот-вот, – усмехнулась госпожа Равена. – Давай, сыпь, что принес.

Соль перетекла из мешочка в ее раскрытую ладонь, провалилась между морщинами.

Равена сжала руку в кулак.

– Доволен?

Максимилиан машинально кивнул. Выждал, ожидая эффекта.

Ничего.

Неужели она права?

Повернулся к солдатам, деревянным голосом сказал:

– Теперь вы, господа.

Камушки на амулете стучали, это раздражало! Свет Единый, да демон может сидеть вообще в ком угодно из присутствующих!

И почему здесь, на улице? Он раньше не покидал стен замка!

Ближайший стражник, чьи глаза настороженно поблескивали над повязкой, перехватил копье, протянул ладонь к экзорцисту.

Кто-то или что-то внутри Максимилиана дернуло его голову в сторону, так, чтобы он краем глаза увидел фигуру госпожи Равены. Под ее балахоном, в районе живота, что-то шевельнулось.

– Ложись! – заорал Хорво.

Камень на его перстне пульсировал, и он выбросил руку вперед.

Нестерпимый жар прошелся над Максимилианом, который безропотно упал в холодную грязь. Завизжал солдат, потрясая обваренной рукой, заорали люди вокруг.

Мать-настоятельница, у которой из-под одежды валил пар, а кожа на шее и руках бурлила от ожогов, ни проронив ни звука, прыгнула на поленницу, оттуда на крышу сарая и понеслась вверх, по стене замка.

– Вставай! – крикнул Хорво, силой подхватывая Максимилиана. – За ней!

Однако гнаться не пришлось. Госпожа Равена взобралась на крышу, скользя по черепице, достигла ряда каминных труб и начала головой вперед протискиваться в одну из них. Труба была слишком узкой для женщины, но она буквально ввинчивалась внутрь, было слышно, как трещат кости. Подол бесстыдно задрался, а теперь к небесам торчали ноги в белых шароварах, они дергались из стороны в сторону. Когда тело несчастной залезло в трубу более чем наполовину, она вдруг замерла, застыла на несколько мгновений. И только теперь раздался приглушенный, отчаянный, полный боли и ужаса женский крик. Мать-настоятельница теперь пыталась выбраться назад, но это было невозможно.

Максимилиану стало худо, и он еле успел поднять маску, как его стошнило. Не от увиденного – голова кружилась, зрение то и дело плыло и путало цвета.

Верный Цапля оказался рядом, помог подняться. Хорво, который все это время не спускал глаз с крыши, скомандовал:

– Запомните трубу, в которую она залезла! И быстрее за мной!

Но «быстрее» не получилось – ноги не держали фурадора, его прошиб холодный пот. В сопровождении товарища он добрел до своей комнаты и упал на кровать. Цапля принес «бессонный» отвар, приговаривал:

– Поспи! Тебе отдыхать нужно! А то выглядишь хуже мертвяка!

Максимилиан уже не слышал – его поглотило черное беспамятство.

* * *

Мать-настоятельницу вытаскивали несколько часов, и к тому моменту, как на крышу забрались слуги и разбили часть трубы, женщина была уже мертва.

Об этом рассказал Цапля, когда Максимилиан с трудом вернулся в реальность. Поспать толком так и не получилось, он то и дело выныривал из липкого ужаса, пялясь в темный потолок и не понимая, где находится. В какой-то момент вроде получилось забыться на длительное время, но, проснувшись, отдыха экзорцист не ощутил.

Зашел Хорво, принес красного вина. Сказал Максимилиану, чтобы тот не вставал с кровати, но фурадор поправил маску и сел, борясь с головокружением.

– Что-то ты совсем неважно выглядишь, – сочувственно сказал венефикарий. – Нужно будет показать тебя кое-кому. Пока – вот, для крови полезно.

Он поставил кувшин с вином на стол, сел на табурет.

– Что это было? – хрипло спросил Максимилиан. – Она не вела себя как одержимая.

– Я видел подобное, – сказал Хорво. – Когда люди добровольно сотрудничали с темными созданиями, и те брали контроль над их телами.

Максимилиан опешил, переспросил:

– Добровольно? То есть, мать-настоятельница и демон?..

– Я не могу утверждать, – развел руками Хорво. – И, увы, спросить теперь не у кого.

– Но даже если мать-настоятельница поддалась влиянию темных сил, почему не сработали ее защитные амулеты?

– А вот это хороший вопрос. Своевременный, – мужчина вытащил из-за пояса небольшой самоцвет с желтыми прожилками. – Знаешь, что это?

Максимилиан взял камушек, посмотрел на свет.

– Напоминает «могильный хальцедон», – предположил он. – Паразиты принимают человека за своего и не атакуют.

– Хорошая штука, – кивнул Хорво. – Дорогая. Если настоящая. А это – мимик. Подделка.

Он взял камень и подкинул в ладони.

– У меня таких много. Знаешь откуда?

– Из амулетов госпожи Равены? – загадки Хорво становились очевидными.

– Именно. А знаешь, кто их для нее делал?

Максимилиан знал, точнее, уже догадался.

– Я могу поговорить с ней? – спросил он.

– Почему нет? – пожал плечами Хорво. – Можешь составить мне компанию.

– Она всё еще под охраной? – удивился Максимилиан. – Но ведь теперь известно, что она – не демон!

Венефикарий покачал в воздухе пальцем.

– В подобных делах спешка не нужна. А я пока еще не всё выяснил. Сбежать она, конечно, не сбежит, но мне проще держать ее под рукой. К тому же, – он вновь повертел камушек. – Ты считаешь, этого недостаточно для костра?

Максимилиан вздрогнул.

– Уверен, у декана будет этому объяснение!

– Конечно будет, – усмехнулся Хорво. – Даже не сомневаюсь. Готов предсказать, что какая-нибудь личная история.

Максимилиан слез с кровати, опираясь о подоконник, встал. Вроде бы не падал, хотя в голове шумело.

– Может, отдохнешь? – предложил Хорво. – Еще расшибешься, чего доброго. А нам теперь без экзорциста никак нельзя.

Он сказал это без сарказма, без снисхождения, и потому Максимилиан собрал волю в кулак, одернул одежду, упрямо ответил:

– Я в порядке, спасибо. Я хочу поговорить с деканом.

– Сумку брать? – спросил Цапля, тыкая в заметно похудевшую торбу экзорциста.

– Возьми, – кивнул Максимилиан.

И добавил уже для Хорво:

– А вот мне она дала настоящие самоцветы.

– Это чудесно, – не стал оспаривать храмовник. – Иначе ее голова уже торчала бы на стене.

* * *

Декан стояла возле убранного решеткой окна, и ее профиль четко вырисовывался на фоне серого неба. Когда хлопнула дверь, она повернулась, качнув тонким шелком вуали.

– Это мы, – прокомментировал Хорво, жестом отпуская стражника. – Не помешали?

– Свет вам, госпожа Мелойра, – учтиво поклонился Максимилиан. – С вами хорошо обращались?

Хорво не то хмыкнул, не то крякнул, опускаясь на стул. Цапля остался стоять у двери, баюкая руку на перевязи.

– Мне всякое обращение привычно, – ответила декан. – Свет и вам, мастер-экзорцист.

– Я бы хотел… – начал Максимилиан, но Хорво его перебил.

– Уже слышали? – мужчина указал в окно. – Ваша госпожа исполнила прелюбопытный кульбит. Да не одна, а в компании.

– Слышала, – декан осталась стоять, такая же холодная и строгая. – Надеюсь, ее душа пребывает в Свете.

Она не выглядела ни удивленной, ни расстроенной.

Максимилиану стало горько от обманутых надежд.

Хорво согласно закивал головой, перекинул ногу на ногу. В его руке словно сам собой оказался поддельный самоцвет, блеснул в свете лампы. Мужчина произнес:

– Увы, вы не очень этому способствовали.

Из-за вуали было непонятно, обратила ли декан внимание на то, что ей показывали. Ответила так же спокойно:

– Я делала всё, что в моих силах.

– Это конечно, это само собой, – Хорво подался вперед, посмотрел на декана. – А что именно вы сделали, госпожа пеатрикса, защитница храмов и монастырей?

Цапля за спиной нервно хихикнул.

Декан подняла подбородок, ответила четко и с расстановкой:

– Я сделала свою работу.

– Позвольте всё же усомниться, – не согласился венефикарий. – Оценку, конечно, ставить не мне, но… Ах, да! А больше некому. Мать-настоятельница мертва, барон практически не покидает своей опочивальни, баронесса тоже, видимо, не в лучшем состоянии. Кого забыл? Светочей Маркел? Увы, чума не пощадила его.

Максимилиан бросил взгляд на Цаплю. Тот кивнул, развел руками.

– Остался еще капитан Эшфолл, – продолжил Хорво. – Однако, боюсь, его светский статус для вас не является значимым… А, ну и ваш покорный слуга.

Он обвел себя жестом.

– Венефикарий Ордена Радиус, к вашим услугам. Уполномоченный на дознание, приговор и экзекуцию.

– Есть еще я, – Максимилиан сам не узнал свой голос. – В отсутствии иных – высшее духовное лицо Ордена Фурадор в Фалмуте.

Хорво удивленно повернулся к нему.

– Прошу простить, мой друг, я не хотел вас обидеть, – произнес он. – Конечно, вы тоже вполне можете дать оценку действиям нашей собеседницы. Однако насколько вы в этом сведущи? Ведь ваша стихия – иная.

– Как и ваша, господин венефикарий, – согласился Максимилиан. – Пока пеатрикса не обвиняется в темных практиках, у нас с вами равные голоса.

Хорво буквально поедал его взглядом. Не зло, не яростно, а очень внимательно, будто вдруг разглядел в своем юном спутнике нечто новое, доселе невиданное.

– Что ж, – наконец протянул он. – Тогда вам и карты в руки, а свои тузы я попридержу в рукаве. Прошу, задавайте вопросы.

Максимилиан, прихрамывая, выступил вперед. Остановился, глядя на декана. Отсюда заметил, что, несмотря на все старания, руки женщины бьет мелкая дрожь.

– Госпожа Мелойра, – он постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче и дружелюбнее. – Я верю, что вы никому не хотели навредить и действовали лишь во благо. Мы просто хотим разобраться в том, что происходит. Скажите, вы что-нибудь знаете о поддельных камнях в амулетах матери-настоятельницы?

Он слышал дыхание пеатриксы, видел, как вздымается и опадает ее грудь, как колышется ткань вуали. Она словно хотела что-то сказать, но не решалась.

Или он себе надумывает? Видит то, что хочет?

– Помогите нам, пожалуйста, – просьба была искренней. – Чем дольше мы здесь, тем большей опасности подвергаются остальные.

Декан молчала, ее пальцы сильнее сжали друг друга.

– Что ж, методы Ордена Фурадор оказались недостаточно эффективными, – с громким вздохом сказал за спиной Хорво. – Пришел черед Ордена Радиус.

С шумом проехал по полу стул, с которого поднялся мужчина.

– Стойте! – выкрикнул Максимилиан.

Он сделал шаг к декану, взял ее холодные пальцы в свои. Посмотрел в скрытое шелком лицо, проговорил жарко и торопливо:

– Помните наш разговор? Вы тогда сказали, что некоторые вещи не всегда таковы, как нам хочется думать. Так расскажите! Иного случая не будет! Не лишайте себя возможности сказать правду! Пожалуйста!

Это была мольба отчаяния. Он не знал, как поступит дальше венефикарий, но очень не хотел это знать. А он так слаб, он не сможет ничего предотвратить!

Но, может быть, так? Хотя бы так!

– Я делала свою работу, – вдруг повторила декан. – Я охраняла сестер и детей.

Она осторожно высвободила свои переставшие дрожать пальцы из ладоней Максимилиана, тяжело прислонилась поясницей к краю столешницы. Заговорила, тихо и размеренно:

– Когда Дочери Света принимают служение, они отказываются от всего мирского. Не все делают это по собственной воле, кого-то в монастыри отдают родственники, кого-то определяют власти, – женщина посмотрела в окно. – Валонский женский приют славен тем, что в качестве послушниц в него направляли девушек на сносях. Однако новорожденных не оставляли матерям – как только те набирались сил, их распределяли по другим приютам. Объяснялось это тем, что как Свет дарит свою благодать всем, так и Дочери Его не должны превозносить собственных детей над другими. Исключений не делалось ни для кого… Даже если ребенок был зачат вне аскезы. Даже если отец – духовный служитель Света.

Она замолчала, ее рука машинально погладила собственный впалый живот.

– Протектор приюта госпожа Равена зорко следила за этим, – продолжила Мелойра. – Она всегда четко делала свою работу. Служение превыше всего! Даже когда детей некуда стало отправлять – она находила такие места. Увы, мы не сразу поняли, какие именно.

Она замолчала, мотнув головой, словно отгоняя наваждение.

– Почему же вы не ушли? – спросил пораженный Максимилиан. – Вы же не послушница, вы могли оставить приют!

– Где-то такая же пеатрикса, как и я, защищает моего ребенка, – горько усмехнулась декан. – Как я могу оставить без защиты ее дитя? Да и сестры, они ведь ничего не знают. Верят всему, что скажут.

– И тогда вы решили извести госпожу Равену, – подал голос Хорво.

Декан бросила на него взгляд.

– Я хотела ее проучить. Показать, что она не такая уж и безупречная. Брала амулеты для ремонта или освещения, подменяла самоцветы. Хорошие камни отдавала сестрам.

– «Проучить»? – хмыкнул Хорво. – Мне кажется, госпожа Мелойра, вы выбрали не совсем верное слово.

– Ей ничего не угрожало! – резко ответила декан. – Не должно было угрожать…

Она вздохнула, покачала опущенной головой.

– Я ненавидела ее, и не только я… Но я не убийца. У нее оставался «Кровный обет», его я не трогала.

Максимилиан помнил это название. Камень для этого амулета создавался из крови владельца, и процесс отличался трудоемкостью. Если носителем овладевала темная сущность, то спустя время самоцвет перетягивал паразита в себя и уничтожал. Да, процесс не был мгновенным, зато амулет мог справиться с любым количеством тварей.

– Хорошая вещичка, – признал Хорво. – Только вряд ли поможет от демона.

– Никто не знал, с чем мы здесь столкнемся, – стрельнула глазами Мелойра. – А на каждого демона нужно свое копье.

– Это верно. Но вы же пеатрикса! Неужели ничего не было в запасе?

– Всё, что осталось, я потратила на защиту замка!

– Ваше плетение безукоризненно, госпожа декан, – Хорво притворно поклонился, касаясь пальцами невидимой шляпы. – Как и обереги, что я видел в спальне барона и над входом в зал приюта. Что именно вы в них вплели?

– Кристальные серпентины, если вам что-то скажет это название. У меня как раз оставалось два последних.

Максимилиан нахмурился – о подобных камнях он раньше не слышал.

– Название мне знакомо, – заверил женщину Хорво. – Думаю, пусть не с копьем, но со щитом вы угадали.

– Я не угадываю, – холодно возразила пеатрикса. – Я выполняю свою работу.

– И поэтому мать-настоятельница мертва, – едко напомнил Хорво.

– Мои сестры и дети живы, – не задумываясь парировала декан. – Они – моя главная забота, моё служение. Что же до госпожи Равены… Я рассказала вам далеко не всё. Будь стены приюта чашей, то боль и грязь, происходящие внутри, уже выплеснулись бы наружу. Вы можете думать обо мне как угодно, господин дознаватель и экзекутор. Да, я не хотела такого исхода. Но и горевать по ней не стану. Как и никто в приюте. Слишком много тьмы накопилось между нами.

– Кстати, о тьме, – Хорво повернулся к Максимилиану. – Хочешь что-то спросить у нашей дорогой защитницы?

И сделал такие глаза, что сразу стало понятно, о чем речь.

Фурадор прочистил горло, спросил осторожно:

– Госпожа Мелойра, скажите, мать-настоятельница вела себя в последнее время странно?

– Странно? – декан нахмурилась. – Что вы имеете в виду?

– Ну… Словно не принадлежала сама себе. Словно кто-то другой управлял ее действиями и волей…

– Словно она была в сговоре с демоном, – просто сказал Хорво. – Это пытается спросить наш юный фурадор.

Пеатрикса перевела взгляд с него на Максимилиана, и обратно.

– Не могу сказать, – в ее голосе слышалось недоумение. – Я была занята работой, и мы в последнее время практически не виделись. Да и зачем бы ей это?

– Действительно, зачем. Но кому-то это определенно было нужно, – Хорво повернулся к экзорцисту. – Не правда ли?

Пояс, найденный в подвале, лежал в сумке Максимилиана. Пока шла беседа, экзорцист пытался высмотреть, имеется ли таковой на пеатриксе. Сейчас талию женщины опоясывал узкий кожаный ремешок, и это был не тот, что она носила поверх верхней одежды.

Не зная, как преподнести свою улику, Максимилиан просто вытянул пояс на свет и спросил:

– Мы тут нашли… Это не ваш?

И начал пытливо наблюдать за реакцией декана.

Пеатрикса миг разглядывала серую ленту, однозначно ответила:

– Нет, не мой.

Запустила руку за ширму, вынула тяжелый плотный ремень с множеством карманов, серебристых заклепок и узоров. Максимилиан тут же вспомнил, что именно в нем декан делала обходы замка.

На душе разом сделалось легче!

– А этот тогда чей? – спросил Хорво. – Не узнаете?

– Это пояс одной из сестер, – присмотревшись еще раз, ответила пеатрикса. – Откуда он у вас?

Максимилиан и Хорво переглянулись.

– Да так, – процедил венефикарий. – Ветром принесло.

Он поднялся со стула.

– Спасибо за честность, госпожа Мелойра, я это учту, – громко сказал он. – Мы вас пока более не потревожим, однако замок покидать не рекомендую.

Декан всем видом показала, что думает о самой мысли бросить подопечных.

– Вот и славно, – Хорво потер ладони. – Оставим вас наедине с вашими мыслями.

Когда они оказались в коридоре и дверь за ними закрылась, Максимилиан тронул венефикария за локоть, спросил:

– Что с ней будет?

– Вестимо «что», – вмешался Цапля, показывая удавку на шее.

Хорво хлопнул его по затылку, ответил:

– Ничего ужасного, если сама не захочет. Да, наша милая пеатрикса нарушила несколько пунктов орденской клятвы, и умысел имела нехороший. В другое время ее можно было бы подвести под трибунал, однако мне этим заниматься некогда, да и, если честно, не очень хочется. В конце концов, не она же демона на мать-настоятельницу натравила. Да и без нового протектора приют погибнет. Так что сей проступок мы, конечно же, запомним, однако делами займемся более насущными.

– Пойдем в зал приюта? – Максимилиан поднял руку с монашеским поясом.

– Обязательно. Но не сейчас. Прежде надо подготовиться, – и указал на лестницу. – Нас ждут.

* * *

Первое, что увидел Максимилиан, когда они спустились в пустующий зал первого этажа, был разожженный камин и мужчина в высоком кресле, протянувший к огню ноги в пыльных сапогах. Когда человек повернулся, огонь отразился бликом от деревянного протеза левой руки.

– Капитан Равс! – воскликнул Цапля. – Откуда?

Остальные тоже были здесь. Огромный Жаргал свалил на пол охапку дров и свысока посмотрел на вошедших. На границе света, на свернутой медвежьей шкуре, сидела миниатюрная Сэлэ.

Был и кто-то незнакомый – человек, сгорбившийся возле камина, с головы до пят закутанный в потертое шерстяное одеяло.

– Рад видеть всех в добром здравии, – подал голос капитан, поднимаясь из кресла. – Признаюсь, место для встречи вы выбрали оригинальное.

– Всё должно было быть иначе, – Хорво раскинул руки, и они обнялись. – Потому пришлось импровизировать.

– В этом ты мастер, – капитан повернулся к подошедшему Максимилиану. – Здравствуй, мой мальчик.

Он с чувством похлопал фурадора по плечу.

– Ты будто вырос! И похудел.

– Хорошо, что вы здесь! – не сдерживая эмоций, воскликнул Максимилиан. – Давно приехали?

– Прибыли ночью.

– У нас здесь такое происходит! Нам очень нужна ваша помощь!

– Да, Хорво в двух словах описал ситуацию. Я присяду, если не возражаешь? – капитан тяжело опустился в кресло. – Он сказал, что тебе хорошенько досталось за последние дни.

– Дядя Равс! – подскочивший Цапля дурашливо поклонился.

– И ты здесь, неугомонный? – капитан улыбнулся. – Свет тебе. Сходи к Жаргалу, пусть твою руку посмотрит.

– Да всё с ней нормально!

– Сходи, – многозначительно повторил Максимилиан.

Товарищ обижаться не стал, кивнул и убежал к здоровяку.

Глядя ему вслед, Максимилиан встретился с изучающим взглядом Сэлэ. Девушка глаз не отвела, и такой прямой интерес смутил экзорциста.

– Итак, если всё, что рассказал Хорво, правда, мы в сложной ситуации, – сказал капитан. – Если в замке и вправду демон, то хорошо, что вы не пытались справиться с ним без нас.

– Мы пытались, – не стал скрывать Максимилиан. – Но у нас не получилось.

– Если бы у вас не получилось, мы бы сейчас не разговаривали, – капитан постучал деревянной культей по подлокотнику. – Я пока не знаю, какая именно тварь поселилась здесь, но уверен, напрямую вы с ней пока не сталкивались.

– Думаю, нет, – Максимилиан согласно кивнул. – Но подобрались очень близко.

Подошел Хорво, предложил экзорцисту кружку с ароматно пахнущим глинтвейном.

– Медлить нельзя, – сказал он. – Пик чумы прошел, и скоро здесь будут отряды мятежников. Нужно уходить, как только отдохнете.

– Уходить? – Максимилиан подумал, что ему послышалось. – Но как же демон!

– Есть у нас дела поважнее! – подмигнул ему Хорво.

Но экзорцист не был настроен столь же легкомысленно.

– Господин Равс! – воззвал он. – Мы не можем бросить людей с этим чудовищем! Здесь послушницы Валонского приюта, и дети! И другие жители!

– Святая жертвенность, – прокомментировал Хорво. – Эх, где моя горячая молодость!

Максимилиан умоляюще смотрел на капитана. Он не верил, не хотел верить, что тот просто отдаст приказ уходить. Каким бы важным ни было их дело!

Блики огня играли на маске капитана, взгляд задумчиво блуждал. Максимилиан знал, что господин Равс чудом остался в живых в прошлую встречу с демоном, и, наверное, у фурадора не было права требовать повторения истории. Но кто еще способен помочь, если не капитан с его странным многогранным отрядом?

– У нас есть пара дней, – наконец вынес решение Равс. – Посмотрим, что можно сделать.

– Капитан! – возмущенно протянул Хорво.

Он сделал легкий, но замеченный Максимилианом жест в сторону человека в одеяле. Капитан ответил:

– Жаргал присмотрит за ним. Если будет нужно – вывезет из замка. Теперь расскажите мне…

– Всем оставаться на местах! – раздался громоподобный голос Эшфолла. – Держите оружие на виду, и не советую шутить с моими стрелками!

В зал с двух сторон высыпали вооруженные солдаты, встали полукольцом, угрожающе выставив копья и наставив на сидящих у камина людей взведенные арбалеты.

– Капитан! – Хорво поднял руку, обозначая себя. – Что это значит?

Он посмотрел на ближайшего стражника.

– Лори, какого хрена вы делаете?

Солдат покосился на своего командира, сказал, словно извиняясь:

– Приказали…

– Молчать! – рявкнул Эшфолл.

Он вышел вперед, заложив руки за спину и победно оглядел присутствующих.

– Господа! Именем свободных ксаритских земель требую представиться!

Максимилиан затаил дыхание. Сейчас должно произойти необратимое! Капитан Равс состоял на службе Тригмагистрата, первейших врагов мятежных баронов, и явиться в город, который поднял бордовые стяги, было верхом глупости! Почему Хорво ничего ему не сказал? Почему не предупредил?

Он видел, как Жаргал перенес вес на другую ногу, чтобы стать ближе к лежащему мечу. Как напряженно замерла Сэлэ, сжимая что-то в кулаках. Лишь человек у камина никак не отреагировал.

Капитан Равс спокойный голосом произнес:

– Не стоит беспокоиться, господин… Простите, не услышал вашего имени?

– Называйте меня «капитан Эшфолл»!

– Конечно, капитан, – Равс поднялся из кресла, с достоинством выпрямился. – С нашей стороны действительно было ошибкой не представиться командиру гарнизона по прибытии. Виной тому усталость и долгая дорога. Но неужели мой друг, господин Брюн, не предупреждал о нашем визите?

– Предупреждал, – вклинился в диалог Хорво. – И даже получил разрешение барона!

– Гарнизоном командую я! – по лицу Эшфолла блуждала самодовольная улыбка. – И моя обязанность – проверять всех, кто прибывает в замок. Тем более в такое время. Тем более, если это друзья служителя Ордена.

В последнюю фразу он вложил всё пренебрежение к венефикарию.

– И в этом вы абсолютно правы, – не стал спорить капитан Равс. – Времена нынче смутные, и никому нельзя верить на слово.

В его руке словно по волшебству оказался свиток, опечатанный сургучной печатью.

– Вот мой документ о неприкосновенности. Прошу обратить внимание на печать.

По его кивку Цапля взял свиток и бегом отнес капитану Эшфоллу.

Тот принял бумаги небрежно, с ухмылкой. Однако, разглядев печать, нахмурился, склонил голову. Аккуратно разломал напополам, раскрыл желтоватый лист и принялся читать, шевеля губами.

Максимилиан, молясь Свету Единому, ждал. Ждали и остальные.

Капитан Эшфолл посмотрел на Равса.

– Вы – комендант обозного поезда?

– Капитан-вегенмейстер Ставр к вашим услугам, – Равс отвесил короткий поклон. – Вон тот крепкий малый – мой телохранитель, несчастный у камина – страдающий мигренью слуга. Господина Брюна с юными помощниками вы знаете.

– А дикарка?

– Следопыт. Не мне вам рассказывать, как, порой, приходится выбирать дороги.

Эшфолл колебался. С одной стороны, в его руках был документ, заверенный, судя по всему, нужной печатью. С другой стороны, представшая его взору шайка выглядела подозрительно.

– И где же, собственно, ваш обоз? – спросил он.

– Застрял в грязи по дороге из Мепачели. Мы уже несколько месяцев в пути, телеги не в лучшем виде. Пришлось сделать приличный крюк, чтобы набрать достаточно продовольствия. А оно так необходимо на юге! Там сейчас идет большое сражение, и наши войска хорошо бьют имперских прихвостней!

– Я знаю, – с раздражением сказал Эшфолл, отдавая свиток Цапле. – Только вы почему здесь?

– Я выехал вперед, чтобы найти кузнецов и дополнительных лошадей. Был уже в Гривне и Лонгдоке. Сюда, в Фалмут, послал господина Брюна с помощниками. Увы, он здесь тоже не преуспел. Теперь отдохнем и завтра-послезавтра двинемся дальше, на юг.

– Господин Брюн ничего такого мне не говорил, – прищурился Эшфолл.

– Я говорил с бароном, – вновь вмешался Хорво. – Он мне достаточно красноречиво дал понять, что вы, ваши люди и лошади нужны ему здесь.

Эшфолл раздраженно вздохнул.

Максимилиан не понимал, видит ли перед собой заранее отрепетированный спектакль или капитан с венефикарием придумывают на ходу. Как бы то ни было, они мастерски поставили капитана Эшфолла в тупик, да еще и сыграли на его размолвках с господином Фалько.

Однако командир гарнизона вдруг увидел в этом перспективу.

– Мой долг – помочь вам! – вдруг сказал он. – Я уверен, что теперь удастся убедить барона в том, что я более необходим на других рубежах! Я лично сопровожу обозы до места назначения! А здесь можно будет оставить господина Брюна, он отлично справится с защитой замка!

Хорво крякнул. Равс медленно кивнул, выдерживая паузу. Спросил:

– Неужели господин Брюн в этом так хорош?

– Да. Порой мне кажется, что солдаты слушаются его лучше, чем меня! – натянуто рассмеялся Эшфолл.

– Что ж, я не против, – пожал плечами Равс. – Осталось лишь обговорить это с бароном.

– Я составлю вам компанию! – капитан Эшфолл дал знак стражникам, сам подошел к камину. – Расскажите о делах на поле боя? Что слышно о наступлении?

– Всенепременно, – Равс кивнул. – Позвольте только сначала чуть отдохнуть и привести себя в порядок?

– Да, конечно. Хотите воспользоваться моим кабинетом?

– Отчего нет? Проводите меня.

Капитаны удалились. Максимилиан понял, что дрожит.

– Расслабься, – толкнул его Хорво. – Лучше иди к огню, выпей горячего.

– А демон?

– Демон подождет еще немного.