Сон выдался тяжелым и рваным. Максимилиану всё время мерещилось чужое присутствие, шепот в голове. Он часто просыпался, вновь проваливался в черноту. От всего этого голову терзала мигрень, глаза еле ворочались, а жжение между лопаток превратилось в постоянную муку.

Когда пришел Цапля, Максимилиан сидел на краю кровати и пытался собрать мысли воедино. Товарищ передал ему кожаный ремешок с двумя нанизанными бусинками из незнакомого синего камня.

– Деканша передала, – сказал он. – Решила не беспокоить. Вот…

Он поднял худую руку, на которой болтался браслет.

– Я уже повязал. Сказала, ежели демон рядом, то камушки стучать будут.

Максимилиан повертел в пальцах нехитрый оберег, положил рядом.

– Ты чего-то не в духе, – заметил Цапля. – Не выспался?

– Всего понемногу, – ответил фурадор, разминая шею. – Уже пора?

– Полночь минула, – Цапля указал на окно. – Скоро нужное время.

Максимилиан всё еще не был уверен, что идея выследить демона ночью в подвале разумна, но отступать было некуда.

– А я еще кое-кого на помощь позвал, – вдруг гордо произнес Цапля. – Так что не бойся.

– На помощь? Кого? Хорво?

– Не, дядя Хорво на другой стороне замка, у них там опять какие-то кострища. Я двух парней из стражи позвал.

– Солдат? – удивление Максимилиана было неприятным. – Людей Эшфолла?

– Да хорошие парни, я тебе честно говорю! Один с окраины Ноиранта, другой из Идрицы. Сами вызвались помочь!

Максимилиан хотел возмутиться, возразить, но вдруг осознал, что у него совсем нет сил препираться с другом. Солдаты – так солдаты. Быть может, действительно смогут быть полезны.

– Ладно, – выдохнул экзорцист. – Идём.

В бледном свете фонаря коридоры ночного замка казались бесконечными и парящими вне времени, словно лабиринты Долины Дергалим. Каменные стены превращались в лестницы, за пыльными окнами колыхалась осязаемая чернота, а шаги звучали слишком громко.

Стражники ждали на спуске в подвал – два молодых парня в простых кожаных масках с прорезями для глаз и с длинными кинжалами на поясах.

– Ну ты где пропадаешь! – выпалил один Цапле. – Мы уж заждались…

Но тут же учтиво кивнул, заметив идущего следом Максимилиана.

– Господин фурадор.

– Свет вам, – поприветствовал их Максимилиан.

– Свет вам, – отозвались солдаты.

– Это – господин Рэкис, – представил Цапля. – Известный экзорцист.

Он осекся, потому что Максимилиан одернул его за рукав.

– Меня зовут Жила, а это – Руст, – первый солдат указал на себя и на своего рыжеволосого товарища. – Готовы, так сказать, оказать содействие в борьбе с темными силами.

– Помочь барону в энтих делах – это мы завсегда наперёд, – косноязычно поддакнул Руст. – Не сумневайтесь, господин экзорсист, ежели надо, мы любого в капусту порубим! Вы, токма, потом скажите за нас словечко, ага? Мол, Жила и Раст – молодцы, по первому зову, так сказать… А с нас причитается, не сумневайтесь!

Теперь ясно, для чего они здесь. Поди, мысленно уже рассовывают благодарность барона по кошелькам.

Как же глупо и наивно!

– Мы просто кое-что проверим, – сказал Максимилиан. – Надеюсь, драться ни с кем не придется.

Солдаты кивнули, но было видно, что они несколько разочарованы.

– Ну, пошли что ли? – суетливо поторопил Цапля. – Делце провернем, да спать.

Наверное, тоже надеялся на высокородную милость. Еще бы – за спасение города от демона можно попросить многое!

Только вот ни Цапля, ни солдаты не понимали, с чем связались.

Что там говорить – Максимилиан и сам этого не знал!

Лестница промелькнула необычно быстро – вот ноги скользят по каменным ступеням, а вот под маску уже забирается сырой подвальный воздух.

– И куды дальше? – без былой бравады спросил Руст.

– Туды, – в тон ему ответил Цапля. – Дальше…

И посмотрел на Максимилиана, передавая слово ему.

А фурадор стоял на пороге и всматривался в темноту. Мысленно перебирал помещения, переходя от холодного склада с подгнивающими овощами до винного погреба, от камер заключения до недолго пустовавшей мертвецкой, в которой теперь лежало тело Фриды.

История о проклятии – конечно же, глупая сказка для детей! Отчего же так страшно сделать первый шаг?

– Я думаю… – заговорил он, но сбился, устыдившись собственного слабого и неуверенного голоса.

Начал заново, громко и четко:

– Мы пересечем весь подвал. Слушайте и смотрите по сторонам. Если что-то заметите, заподозрите неладное – говорите мне. Вот.

Он раздал всем небольшие свертки с солью.

– Если что – бросайте перед собой.

Он показал, как делать, словно проводил границу возле ног.

Сам вытащил толстую серебряную иглу, в другой руке сжал белый самоцвет.

– Склад солонины, – напомнил Цапля. – Там оно… конюха.

Максимилиан кивнул. Товарищ бесстрашно поднял фонарь, перехватил удобнее рогатину и пошел первым. Следом двинулся экзорцист. Солдаты замыкали шествие, придерживая кинжалы.

Под ногами скрипел песок, в фонаре щелкал горящий фитиль. На границе света сновали крысы, недовольно попискивая и обнажая блестящие зубы.

– Я сейчас от страха ветров поддам, – с нервным смешком сказал Жила. – Тут где-то погреб с бухлом, может, наведаемся? Снимем напряжение малость.

– Он заперт, дружище, – откликнулся Цапля. – Думаешь, ты один такой страждущий?

– Это да! Нас таких много. Да, Руст?

– Отож!

– Тихо! – шикнул на развеселившихся спутников Максимилиан. – Вы мешаете!

Жила с деланным рвением закивал, толкнул Руста в бок. Цапля виновато кивнул.

Большинство дверей было заперто на тяжелые висячие замки, но вход в мертвецкую никто ограничивать не стал. Бедной Фриде предстояло провести здесь три дня – древний обычай, обязательный перед погребением. Остальных одержимых, что ранее осматривал экзорцист, здесь уже не было.

Женщина мраморной фигурой белела во мраке, ее черты заострились. Максимилиан просыпал немного соли на ее лоб и руку, провел иглой. Удостоверившись, что и внутреннее чутье молчит, повел группу дальше.

Свыкнувшись с темнотой, не обращая внимания на вполголоса переругивающихся солдат, на мерцание лампы, создающей ложные фигуры на стенах, Максимилиан начал размышлять о том, что же делать после того как они выйдут из подвала? Какие еще зацепки использовать? Здесь ловить нечего, это понятно, а вот где тогда?

– Эй, – тихо окликнул его Цапля. – То самое место.

Они стояли перед очередной дубовой дверью с замком, и только вблизи было видно, что на некоторых досках свежие сколы.

– Подпол, – пояснил товарищ. – Тут он… Того…

Солдаты уставились на ничем не примечательную для них дверь.

– И тута ничего, – зевая, констатировал Руст. – Спать охота.

– А там открыто, – Жила указал пальцем на соседний проем в стене. – Чего там?

Максимилиан тронул пальцем дверь. Обычное дерево, сухие доски. Но что-то зудело в спине, легонько, настойчиво. Экзорцист прислушался, хоть бормотание солдат и сопящий Цапля мешали. Посмотрел на самоцвет, что холодным камнем лежал в ладони. Поскреб дверь иглой.

Ничего. Смутное сомнение, не больше.

– А тут что-то есть, – донесся голос Жилы, ушедшего с маленькой свечой в соседнюю комнату.

– Эй, чего там? – взбодрился Руст.

– Иди, посмотри.

Солдат потопал к товарищу.

– Ну, чего? – доверительно спросил у Максимилиана Цапля. – Чуешь демона?

Максимилиан покачал головой, выпрямился.

– Рыбой воняет – это чую. А демона… Нет.

Что-то большое, бесформенное бросилось на Руста из комнаты! Солдат от страха заголосил, отпрянул и, не устояв на ногах, плюхнулся на землю. Серое нечто накрыло его с головой, принимая форму дергающегося тела.

Следом из комнаты вышел хохочущий Жила, отряхивающий пыль со штанины. Его просто распирало от эмоций, он задирал лицо вверх и хватался за бока.

Блеснула сталь, и появилось взбешенное лицо Руста. Он выбрался из-под «чудовища», оказавшегося большим куском старой дерюги, зарычал, потрясая оружием.

Цапля с Максимилианом в оцепенении смотрели на происходящее. Если здесь и должно произойти смертоубийство, то точно не по вине демона.

– Ой, да ты чего? – сквозь смех вопросил Жила, пятясь и выставляя перед собой руки. – Такая умора! Ты бы себя видел!

– Дурак! Убью!

– Да ну, брось! Смешно же! Сам бы так же сделал, найди первым кучу старого тряпья, – солдат указал себе за спину. – Вонючее, зараза.

Руст, видимо, давно знал повадки своего соратника, хрюкнул под нос, потом разразился тирадой булькающих звуков и заржал, словно конь.

– Да! Смешно! Ты такой… Уууу! А я такой!.. На жопу прямо… Ух!

Жила посмотрел на фурадора с другом.

– Да ладно вам, господин экзорцист. Монстру не нашли, так хоть повеселились!

– Тама есть чего взять-то? – отсмеявшись, спросил Руст. – Чтобы не порожними возвращаться.

– Да хрен его знает, сам посмотри.

Руст ушел в комнату, подсвечивая себе маленькой свечой. Жила вновь повернулся к Максимилиану.

– Вы только не обижайтесь, господин фурадор, но думается мне, что ерундой мы тут занимаемся. Как-то демонов не так ищут.

– А как? – выпятил челюсть Цапля.

– Не знаю… Может, обряд какой совершить надо. Или вот еще говорят, палец самоубийцы на черную душу указывает.

– Да что б ты понимал в этом! – обиделся Цапля. – Я верно говорю, Рэкис?

Максимилиан не ответил, прислушиваясь. Его насторожил тихий цокающий звук, раздающийся из непонятного источника. Словно несколько цикад разом запели свои песни.

– Ой, это чего? – Цапля поднял руку и задрал рукав.

Два камушка дробно стукались друг о друга на тонком кожаном ремешке.

Из комнаты, в которую ушел Руст, раздался хриплый всхлип, будто утопающий в исступлении хватал воздух.

– Назад! – воскликнул Максимилиан, выставляя перед собой засветившийся самоцвет. – Не подходите близко! Не смотрите ему в глаза!

– Руст? – Жила сделал полшага к черному проходу. – Это не смешно, дурак! Выходи!

– Назад! – вторил фурадору Цапля, выставляя вперед рогатину. – Это не он!

– Руст? – Жила не отступил, но на сей раз в его голосе послышалось сомнение.

В ответ донесся долгий вдох, переходящий в сиплый хрип. После наступила тишина, и лишь камни на браслетах щелкали как безумные.

Максимилиан поднял самоцвет повыше, и бледный свет проявил в глубине комнаты лицо Руста.

Оно находилось слишком высоко над землей, а черные прорези маски оказались перевернуты вверх ногами.

Дальше все произошло быстро.

Существо, бывшее Рустом, прыгнуло на фурадора. Ослепительно взорвался самоцвет, обдав всех дождем осколков. Охнул Жила, завопил Цапля. Максимилиан, которого взрыв повалил на землю, ощутил резкую боль в спине, прострелившую до самого затылка. Ничего не видя, он взвыл, перекатился в сторону и ударился плечом о стену. Похожие на стальные крючья пальцы впились ему в шею и вздернули вверх, будто тряпичную куклу. В шее хрустнуло, маска слетела с лица.

В какой-то момент в мельтешении света и цветных пятен Максимилиан смог разглядеть вывернутую маску одержимого, его руки и плечи, рогатину Цапли, которой товарищ бил солдата в голову и спину. Прежде чем кровавая пелена застлала глаза, блеснула сталь и появился Жила, прыгнувший на бывшего сослуживца.

Максимилиан вновь полетел на пол, чудом устоял.

Плевать на маску! Плевать на боль! Это – его работа!

Слова Читки полетели с разбитых губ вместе с каплями крови. Посеченными пальцами вытащил из кисета соль, разметал ее широким веером. Белые гранулы вспыхнули в воздухе, вниз полетели горячие смоляные капли.

Одержимый отпрянул, кожа на его руках вздулась волдырями. Максимилиана обдало ужасным зловонием, от которого желудок прыгнул к горлу. Казалось, зримые миазмы сочились сквозь прорези маски, расходясь волнами.

– Боги! – с отвращением воскликнул Цапля.

– Держи его! – борясь с тошнотой, скомандовал фурадор. – Мне нужно…

Существо, бывшее Рустом, одним движением сорвало со своей руки часть плоти и швырнуло в экзорциста. Захрипело, мотая головой.

Цапля попытался достать одержимого рогатиной, однако тот шутя отмахнулся, ударив в ответ. Цапля вскрикнул, хватаясь за руку, и тут на передний план выскочил Жила, до того пребывавший в испуганном смятении.

– Верни Руста, тварь!

Солдат угрожающе замахал кинжалом. Его бывший друг выставил вперед руку с пятерней, и срезанные пальцы полетели в разные стороны. Вновь зарычал, поражая зловонием, прыгнул на Жилу, и они покатились по полу, нанося друг другу удары.

Экзорцист заспешил следом, лихорадочно соображая, что же делать. Воспользовавшись моментом, вытащил еще один самоцвет, воззвал к Свету. Попытался сосредоточиться, провалиться между мирами, сам не понимая, сможет ли помочь Русту с той стороны.

Его будто молнией поразило, заставив выгнуться дугой и заорать что есть мочи. Ввинчивающий в спину бур, казалось, наматывал кожу, мясо и кости. Самоцвет в руке даже не вспыхнул, а просто рассыпался старой гнилушкой. Свет померк, и на всех обрушилась холодная тьма, прихлопывая присутствующих, словно огромная рука мотыльков.

Сколько они лежали, одним богам известно. Время перестало существовать, остались лишь тяжелое дыхание, жесткий пол под щекой и плавающее пятнышко укатившегося фонаря.

– Эй, – хрипло и страшно прошептал откуда-то Цапля. – Есть кто живой?

Максимилиан с трудом поднял голову, попытался разглядеть хоть что-то. Губами, похожими на две пульсирующие гусеницы, прошептал:

– Я… жив…

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Цапля. – Этот ублюдок мне руку сломал…

Картина боя открылась не сразу. Пока друзья поднимались, пока на ощупь пытались отыскать дорогу, пока несли обратно фонарь. Цапля всё время постанывал, охал и шипел сквозь зубы. Максимилиан ощущал себя прошедшим мясорубку, ноги подкашивались, а тело била крупная дрожь.

– Вот они, – сказал Цапля, приподнимая фонарь. – Оба тут.

Солдаты так и не расцепились до самой смерти, и сразу было трудно понять, кто из них кто. Оба изрублены, искромсаны, словно попеременно наносили друг другу страшные удары кинжалами. Цапля посыпал солью разорванную плоть Руста. Результата не было – кто бы ни сидел в остывающем теле ранее, сейчас уже находился в другом месте.

А он, Максимилиан Авигнис, смеющий именовать себя экзорцистом, вновь ничего не смог с этим поделать.

* * *

Барон слушал рассказ молча и с какой-то странной, безразличной отстранённостью, лишь время от времени накалывая на вилку кусок холодной говядины и отправляя его в рот. У него уже который день был плохой аппетит.

Молчала и мать-настоятельница, молитвенно сложив руки на столе. Сидевший через стул от неё капитан Эшфолл беззастенчиво фыркал и хмыкал, выказывая своё недовольство. Хорво, расположившийся по левую руку от Максимилиана, наблюдал за командиром отряда повстанцев поверх кружки, из которой неторопливо потягивал густой эль.

– Демон вновь ускользнул? – спросил барон странно растягивая слова.

Максимилиан лишь кивнул в ответ.

– Но ведь ты понял, как поймать его?

На этот вопрос было страшно отвечать, но еще страшнее было промолчать.

– Я продвинулся в своем изыскании, – уклончиво ответил экзорцист. – Наша версия подтвердилась, и мы смогли обнаружить место, откуда сущность проникает в наш мир.

– Это место – мои подвалы? – не глядя на него спросил господин Фалько. – Почему?

– Возможно, фамильное проклятие, – сказал Максимилиан, понимая, как глупо это звучит.

Мать-настоятельница не сдержала удивленного смешка, барон спросил раздраженно:

– Что ты несешь? Какое проклятие?

Максимилиан мысленно передал привет Цапле, попытался объясниться:

– Я вынужден проверять все слухи, господин барон. И вот… Получилось.

– Получилось, – скептически повторил барон. – Но почему в подвале?

– Пока не знаю. Сегодня постараюсь разобраться.

– Я всё равно не вижу связи. При чем тут подвал, если мою жену демон застал в нашей спальне?

На этот вопрос у экзорциста тоже не было ответа.

– Демон обладает могучими силами, его способности мне неведомы, – произнес Максимилиан. – Возможно, он смог дотянуться из подвала. Но, видимо, сил не хватило на большее.

– Почему-то на госпожу Маковую сил ему хватило, – вдруг сказала мать-настоятельница. – Ведь одержимость настигла ее во флигеле, под крышей. Потому что в подвал она точно не спускалась.

Максимилиан промолчал. Он никак не мог объяснить этот факт.

– Этот сопляк сам не понимает, что говорит и делает, – кивнул в сторону Максимилиана Эшфолл. – Пока он корчит из себя экзорциста, тварь перещелкает нас по одному. Господин барон, радея за вашу жизнь и жизнь вашей драгоценной супруги, я вновь прошу вас принять правильное решение, покинуть этот обреченный город и уехать к вашему брату барону Вигго! Конечно же, на время, пока всё не уляжется!

Хозяин замка склонил голову на бок и посмотрел на капитана.

– Не знай я вас дольше, господин Эшфолл, решил бы, что вы празднуете труса. Также мне известно, что вы тяготитесь той ролью, что вам назначили. Но, видят боги, если вы еще раз предложите мне подобное, я прикажу высечь вас на конюшне как распутную девку. Запомните, никто и ничто не прогонит меня с земель моих предков – я не вшивая крыса, господин капитан, не «отцы города», сбежавшие, только почуяв опасность! Коль суждено мне умереть в этих стенах – так тому и быть. И моя супруга в том беззаветно мне верна. А пока что, не считая этой странной ситуации, мы вполне неплохо выдерживаем осаду. Верно же, господин Брюн?

Хорво учтиво поклонился, насмешливо поглядывая на Эшфолла.

– А что прикажете делать мне с моими подопечными, господин капитан? – подхватила мать-настоятельница. – Мы ведь не сможем остаться здесь без покровителя и без охраны? Предложите совершить поход с детьми сквозь моровые земли? И куда? Кто еще согласится приютить столько ртов? Или, быть может, вы лично проводите нас до Стоунгарда?

На капитана было страшно смотреть. Казалось, свет его ярости просачивается сквозь маску, окрашивая мундир, сжатые кулаки и стол алым. Будь он поставленным на огонь котлом, то крышка давно бы уже свалилась от бурлящего содержимого.

Максимилиану сравнение показалось забавным, хоть и очень неуместным. Предводитель отряда бунтовщиков ему откровенно не нравился, к тому же он был рад, что фокус внимания перешел с него на Эшфолла.

Капитан медленно поднялся из-за стола, с напряженным спокойствием отчеканил:

– Мне необходимо проверить посты.

Нарочито вежливо кивнул присутствующим и удалился, широко шагая через зал к выходу.

– Мальчишка, – проговорил барон, когда дверь за Эшфоллом закрылась. – Горячий и глупый. Как я когда-то.

Он сделал большой глоток из бокала, неожиданно спросил:

– То есть, господин экзорцист, вы почти решили проблему с этим демоном?

Максимилиан вздрогнул. Ответить сейчас «не знаю» или «нет» было бы верхом безрассудства.

Барон внезапно ударил кулаком с зажатым в нем бокалом о стол, отчего тот разлетелся на куски, взвизгнул:

– Избавьте мой дом от паразитов! Избавьте! Пока они не забрались вам в головы!

Он замолк, сжимая в кулаке ножку бокала, и кровь из порезов мешалась с разлитым вином.

В наступившей тишине Максимилиан сказал деревянным голосом:

– Позвольте мне продолжить свою работу, господин барон?

– Позволяю, – настроение барона вновь претерпело стремительное изменение, он снова стал спокойным.

Пока фурадор шел на выход, услышал начало нового разговора, начатого хозяином замка:

– Так когда прибудут ваши люди, господин Брюн?