Цапля нашел Максимилиана, когда было уже засветло. Выбившийся из сил фурадор сидел на лавке во дворе замка и красными от недосыпа глазами смотрел на небо.

– Ты чего тут? – спросил товарищ, присаживаясь рядом.

Экзорцист медленно повернул в его сторону голову, подвинулся, уступая место.

– Думаю.

– А чего тут? – Цапля положил свою неизменную рогатину на плечо, скрестил на древке руки. – Думал бы на кухне, там и теплее, и кухарка сегодня добрее обычного.

– Тебе бы только пожрать, – раздраженно ответил Максимилиан.

– Вот и нет! – Цапля машинально вытер рот под платком. – Не в этом дело! Кому в жизни сытое пузо помешало? А вот голодное – наоборот.

Он устроился удобнее, тоже уставился в серое небо.

– С пользой хоть ноги сбил? – спросил, покосившись.

Максимилиан покачал головой.

– Всё обошел, куда мог, заглянул, – произнес он. – Ничего. Сейчас вот отдышусь, снова пойду.

– Чего это хоть за тварь такая? – спросил Цапля. – Чтобы вот так запросто, через все обереги…

– Твоим голосом звала, – хмыкнул Максимилиан. – Я чуть не попался.

– Да ладно! – глаза друга округлились. – Слушай, ты это… Если что – проверь как хошь! Это не я, Светом клянусь!

Он вскочил, осеняя себя многократно.

– Да знаю, что не ты, – успокоил его фурадор. – И не обычный паразит, что-то посерьезнее. Может, даже демон… Эх, жаль, нет у меня под рукой орденской библиотеки! Там бы нашел ответ!

При упоминании столь мощной твари Цапля вновь осенил себя Светом и вдруг щелкнул пальцами, словно мысль пришлась ко двору.

– Так и я о чем! Я же не только, как ты сказал, «пожрать», я же тоже время впустую не терял. Помнишь, я говорил о том, что замок проклят?

– Помню.

– Так вот, я после ночных событий разговорил тут одного поваренка. Оказалось, что конюх тот, что одержимым был – его дядька, а кухарка – тетка. Помнишь, я говорил, что в подвале замка демоны обитают? Так вот, дядька это пацана, перед тем как обратиться, как раз в тот подвал ходил!

– Я тоже туда ходил, – устало ответил Максимилиан. – И не раз.

– Так-то оно так, да не совсем, – поднял палец Цапля. – Я вот что подумал-то. К примеру, у нас церкви всегда открыты, а службу служат только в определённые часы. Верно? Так почему бы и демону этому не быть таким же? Мало ли где он постоянно живёт! А в подвал тоже на свои «службы» наведывается, в какое-то конкретное время.

Максимилиан молчал. Он раньше ни о чем таком не слышал, но много ли он вообще слышал за пределами своей практики? Демоны могли быть причиной одержимости, но во плоти фурадоры с ними не связывались, на то были специально обученные гостальеры. И последний раз, когда Максимилиан видел демона воочию – там, в Лунных пустошах, – он лишь чудом спасся.

Поэтому в словах Цапли мог быть резон. В конце концов, остальные варианты Максимилиан уже почти исчерпал.

– Скажи еще, что тебе известно это время? – усмехнулся он.

По глазам было видно, что Цапля улыбается.

– А то! Пацан сказал, что дядьку в тот день в подвал послали аккурат перед первыми петухами, солонину из бочки вытащить. У барона бессонница была, и он велел завтрак раньше подавать.

Максимилиан почесал подбородок.

– Надо узнать, спускался ли туда стражник, который тоже стал одержимым, – вдумчиво произнес он. – Хотя, послушай, третьей одержимой была вдова люминарха, госпожа Маковая. Вряд ли она ходила посреди ночи в подвал.

Цапля легкомысленно отмахнулся:

– Ну, всякое бывает. Давай пока про стражника этого выясню? Может, действительно, не врут про демона?

– Может, не врут, – вздохнул Максимилиан. – Все равно других идей нет. Только если в подвал пойдем, надо с Хорво поговорить. Он всё-таки венефикарий, может, посоветует чего-нибудь.

– А вот это дельно, – согласился Цапля. – А еще поспать бы тебе. И потрошков горячих навернуть, а то, того гляди, самого за одержимого примут.

Максимилиан вновь вздохнул.

Об отдыхе и потрошках оставалось только мечтать. Еще и спина неприятно напоминала о себе, жжение успокоилось, но полностью не прошло. И это было лишним доказательством, что медлить нельзя.

Он хлопнул Цаплю по плечу, тяжело поднялся и пошел искать помощи.

Первым делом решил поговорить с госпожой Мелойрой, ему было интересно мнение декана. Однако найти ее нигде не смог и по пути зашел на кухню, где с неожиданной для себя жадностью съел миску гороховой каши с куриной печенью, запивая горячим травяным настоем. Последний чудесным образом отогнал сонливость и придал сил, и приободрившийся фурадор двинулся на поиски господина Хорво.

Долго искать венефикария не пришлось, тот находился на мосту, через который не так давно они сами попали в замок. Он стоял на самом его верху, во главе строя вооруженных солдат и, заложив руки за спину, что-то говорил – тихо и вежливо.

На противоположной стороне, прямо за двумя чадящими кострами, толпились люди числом в дюжину. Одетые в разное, грязное и пыльное, но некогда добротное и даже дорогое. Не простые горожане, а представители цехов и торговли. В иное время – цвет Фалмута, сейчас – качающиеся на ветру, слабые и сгорбленные, в грязных и расколотых масках, в глубоких капюшонах. Но когда Максимилиан приблизился на достаточное расстояние, то услышал, что голоса, доносящиеся с их стороны, всё еще несут на себе отпечаток былого достоинства.

– Нет, – вежливо, но категорично ответил Хорво. – Барон не может увеличить количество припасов, что вам приносят.

– Те припасы собирали мы, всем городом, – сказал один из мужчин, указывая в сторону замка рукой в потрепанной перчатке. – На случай войны. Они не принадлежат барону.

– Наши дети умирают, – добавила женщина сзади. – Даже те, кто не болен. Нам нужны силы чтобы бороться!

Деревянная маска Хорво глядела на толпу безучастно, лишь ветер трепал кустистую бороду. Он чуть помолчал, потом сказал:

– Я передам барону вашу просьбу. Надеюсь, мы сможем что-нибудь придумать.

– Это не просьба! – дернулся худой мужчина с краю, облаченный в горчичного цвета балахон. – Он не имеет право что-то решать! Мое слово имеет такой же вес, как и слова этого паука! Немедленно пропустите нас на склад, иначе мы заберем всё сами!

Толпа неодобрительно зашумела, но перевела взгляды на венефикария, ожидая реакции.

Хорво подал успокаивающий жест солдатам, ответил:

– Припасы замка – единственное, что может спасти вас всех. И распоряжаться ими нужно с холодной головой. Ваши дети насытятся сегодня, но завтра вновь захотят есть. Только кормить их будет уже нечем. И тогда они умрут. А следом и вы, и я, и барон. Уверен, вы и сами это понимаете.

Толпа зашепталась, кого-то одергивали, кто-то кого-то горячо заверял.

– Откуда нам знать, что припасов хватит? – вновь выкрикнул мужчина в желтом. – Что вы их не сожрете там, за своими стенами? Мы тоже должны контролировать это! Должны поставить своего человека следить за припасами!

Эти слова вызвали волну одобрения. Даже Максимилиану стала интересна эта словесная пикировка.

– Никто не перейдет этот мост до окончания чумы, – покачал головой Хорво. – Пока по эту сторону нет заразы, у нас есть надежда. Исходя из моего опыта, чума уляжется через пару недель…

– А ты вообще кто такой? – не унимался горожанин в желтом. – Ты как перешел этот мост? Я тебя не знаю! Вот это, к примеру, Алдан, мастер медного цеха.

Он указал на мужчину, говорившего первым.

– Там вот Гиллиам-аптекарь и госпожа Сианна, жена главы мраморной артели. Вот я, уважаемый торговец льном. А ты кто? Ты даже не житель Фалмута!

Собравшиеся, услышавшие в этих словах резонный вопрос, осмелели и даже подступили чуть ближе к кострам.

Хорво вновь сделал жест, и на сей раз солдаты вскинули арбалеты и ощерились пиками. Горожане испуганно застыли, замолчали.

– Я тот, кто не пустит вас через мост, – спокойно, словно детям, пояснил храмовник. – На этом наш разговор завершен.

Он обвел молчаливую толпу взглядом, повернулся к солдату с сержантскими нашивками.

– Если кто-то переступит костры – стреляйте, не задумываясь.

Эти слова вызвали поток ругани и проклятий со стороны делегации, однако никто не осмелился проверять на себе строгость исполнения приказа. Лишь кто-то выкрикнул:

– Хотя бы экзорциста к нам пустите! Чума принесла с собой паразитов!

– Нет, – ответил Хорво прежде, чем Максимилиан успел что-либо сказать.

Взял мальчика за плечи и повел прочь, спрашивая как ни в чем не бывало:

– Ну как ты, дружище, держишься? Слышал, ночка была та еще!

Максимилиан бросил взгляд на удаляющуюся группу горожан, ответил рассеянно:

– Да, было явление темных сил… Вас не затронуло?

– Меня в замке не было, – Хорво стряхнул со своей куртки прилипший мусор. – Сегодня наконец дочистили берег и закрыли могильник. Эх, появись мы тут раньше, я бы мог и город от чумы отстоять.

Максимилиан посмотрел на мужчину снизу вверх, сказал осторожно:

– А тех, кто еще не болен, не спасти? Можно же их сюда позвать…

– Можно, – покачал головой Хорво. – Но чем больше здесь людей, тем больше риск. Кто-то тайком будет бегать к больным родственникам, кто-то решит пограбить дома мертвецов. Моргнуть не успеешь, как чума перекинется через реку, и тогда не спасется уже никто.

– Но ведь нас пустили, – предпринял последнюю попытку Максимилиан. – Тоже рисковали.

– Они не знали того, что знаю я, – мягко пояснил Хорво. – Поэтому нам повезло. А тем, кто остался – нет. Жизнь вообще не справедливая штука, молодой экзорцист. Я думал, ты уже это понял.

Максимилиан это понял, причем давно. Но сей факт его вовсе не устраивал.

– Ладно, хватит об этом, – они дошли до ворот, венефикарий указал на небольшую беседку рядом с пустующим сторожевой постом. – Лучше расскажи, как твои успехи. А то я планирую вечером хорошенько отмыться в купальне и, наконец, выспаться на нормальной кровати. И очень не хочется стать одержимым в какой-либо из этих чудесных моментов.

Он хохотнул собственной шутке, опустился на лавку.

Максимилиан сел напротив, ощущая, как тело наливается тяжестью. Поборов слабость, сказал, глядя на Хорво:

– Я по этому поводу как раз посоветоваться хотел. Вам не приходилось иметь дел с демонами?

Венефикарий хмыкнул.

– В каком смысле?

– Ну, – Максимилиан принялся подбирать слова. – Все указывает на то, что темные сущности в замке – не обычные паразиты. Я так и не смог найти ни источника, ни носителя. Увы, я ограничен в инструментах, но, насколько смог, проверил всех.

– Неужели всех? – с сомнением спросил Хорво.

– Ну, почти, – замялся экзорцист. – Кроме солдат, которые несут службу под стенами, и обитателей приюта, к которым меня не пускают. Но будь это кто-то из них, паразит бы уже проявил себя, они, обычно, не любят скрываться слишком долго.

– Обычно, – выделил храмовник. – Но я тебя понял, мне приходилось иметь дело с одержимыми. Что же до демонов… С чего вдруг ты подумал о них?

Фурадор сухо, без особых подробностей, пересказал историю Цапли. Хорво выслушал, почесал бороду.

– Ох, сколько я таких сказок слышал, – с усмешкой протянул он. – Наверное, столько же, сколько бывал в подобных местах. Некоторые не лишены подоплеки, но совсем не той, о которой мы говорим… Что ж, мой дорогой друг, скажу так. Я не большой специалист по темным созданиям, хотя волею судьбы ловлю нелюдей, призывающих их в наш мир. Тем не менее вот мой тебе совет. Эти твари хитры и опасны, они всегда там, где меньше всего ожидаешь. И выглядят так, что ты никогда на них не подумаешь… Я постараюсь разобраться с делами и помочь тебе.

– Спасибо, – искренне поблагодарил Максимилиан. – А еще вы не могли бы повлиять как-нибудь на мать-настоятельницу Равену, чтобы она пустила меня проверить зал приюта? Это единственное место в замке, где я не был.

Хорво с сомнением почесал затылок.

– Боюсь, моего обаяния тут будет недостаточно. Ладно, что-нибудь придумаем… Ты какой-то бледный. Ты сегодня вообще спал?

– Немного.

– Иди вон, в сторожку, покемарь пару часов. Без тебя здесь не убудет, а ты без отдыха скоро свалишься… Иди и не спорь! Если что – разбужу.

Максимилиан поворчал для вида, но был благодарен предложению. Отдохнуть пару часов – то, что как раз ему сейчас и нужно! А там, на свежую голову, действительно что-нибудь придумается.

– Мне надо выпить «бессонный» отвар, – торопливо сказал он. – Иначе нельзя…

Однако ни выпить отвар, ни поспать в этот раз Максимилиану не удалось. Невесть откуда появившийся запыхавшийся слуга-мальчишка звонко закричал, махая руками:

– Господин изгонятель! Тама Фрида окочурилась! Хозяин вас требует! Немедля!

* * *

В тени коридора шептались слуги, не решаясь приблизиться к раскрытой двери. В кладовой, среди пыльных склянок с темным фонарным маслом и свечных ящиков, черными силуэтами выделялись опирающийся на трость барон Фалько, закутанный в церковную мантию светочей Маркел и пара стражников с алебардами. Перед ними, на холодном каменном полу, навзничь лежала служанка баронессы. Ее руки со скрюченными пальцами застыли в районе груди. Фрида будто до последнего пыталась оторвать, отлепить от себя нечто, убивающее ее.

Когда появился Максимилиан, взгляды присутствующих обратились к нему. Фурадор остановился, склонил голову в знак уважения.

Барон ткнул тростью в сторону мертвой женщины, спросил холодно:

– Что это?

Максимилиан непонимающе поднял на него глаза.

– Служанка баронессы Фрида, господин барон.

– Я вижу, что не свиной окорок. Почему она умерла?

– Я не знаю, господин барон…

Трость с такой силой ударила об пол, что в ушах заболело от жесткого звука.

– Кто должен знать, фурадор? – от голоса хозяина замка по спине пробежал холодок. – Она была одержимой, как и те трое ранее. И также умерла, без причины и внезапно. Так кто должен знать, что происходит? Из вас троих, кого я принял гостем, только Брюн занят делом, а ни от тебя, ни от твоего длинного дружка толку нет! Я начинаю склоняться к словам Эшфолла, что вы – самозванцы, место которых – на костре, а не в гостях!

Максимилиан стоял подавленный и угрюмый, его задели несправедливые слова барона. Но и оправдываться он не собирался. Что толку говорить о своей работе тому, кто ее не видит?

– Что ты молчишь? – рявкнул господин Фалько. – Отвечай, до каких пор это будет происходить в моем доме!

Очередной тычок в сторону трупа.

– Я делаю, что могу…

– Что? Не слышу!

– Я делаю, что могу! – собрав волю в кулак, ответил Максимилиан, вздернув подбородок. – Другого экзорциста у вас всё равно нет!

Стражники брякнули оружием, глаза светочея испуганно округлились. Барон сверлил взглядом, словно хищная птица добычу.

– Дерзок ты не по чину, – с обманчивым спокойствием проговорил он. – С таких я раньше шкуру спускал… Делай свою работу, экзорцист. И помни о последствиях.

Барон вышел, за ним ушли стражники. Как только стихли шаги, светочей зашептал страшным голосом:

– Вы с ума сошли? Вы зачем такое сказали? Нельзя, слышите, нельзя так говорить с такими людьми!

– А зачем он так со мной разговаривает? – насупился Максимилиан, которому усталость притупила осторожность. – Я действительно делаю всё возможное!

– Вы еще слишком молоды, господин Рэкис, – укоризненно покачал головой Маркель. – И не обременены ответственностью и семейным состраданием. Неужели вы не поняли, о ком говорил с вами господин Фалько? Кто находится под угрозой?

Максимилиан только сейчас сообразил, кто следующий под ударом незримой смерти – баронесса, которая пусть не была одержимой, но всё же подверглась иному влиянию.

– Вот то-то и оно, – светочей сложил руки в рукава мантии. – Если это случится, то, поверьте, нам всем не поздоровится.

Это можно было и не говорить, и без того ясно, что станет с теми, кого барон решит обвинить в смерти супруги.

– Мне нужно осмотреть ее, – глухо сказал Максимилиан, склоняясь над телом. – Вы сможете помочь?

– О, нет-нет! – всплеснул руками светочей. – Я уже проверил, что бедняжка не дышит, дальше задерживаться не могу. С мертвецами мне дел иметь ни к чему.

– А направить душу к Свету?

– Это я у себя сделаю, – заверил Маркел, торопливо двигаясь к выходу. – У меня там для того всё есть… Душа несчастной Фриды уже в иных сферах, ей всё равно, откуда именно ей укажут путь к Свету Единому.

Светочей выскочил прочь, его шаги быстро удалились в сторону лестницы.

В коридоре нервно завозились слуги, донесся испуганный голос:

– Господин, можно, мы тоже пойдем? Дел много…

Максимилиан вздрогнул, думая, что остался один, ответил:

– Нужно будет потом отнести ее в мертвецкую. Но чуть позже, когда закончу.

Молчание, потом разочарованное:

– Конечно, господин. Но мы здесь подождем, в коридоре.

Максимилиан кивнул, закрыл дверь. Повернулся к мертвой женщине. Вздохнув, наклонился и снял с уже остывшей Фриды маску. Всмотрелся в сухое, покрытое морщинами лицо служанки.

Что он надеялся найти? Почему уверен, что смерть Фриды имеет отношение ко всей этой истории? Люди смертны, зачастую внезапно, и причин тому множество.

Однако в душе Максимилиан понимал, что недавняя одержимость и смерть служанки – звенья одной цепи. И ему необходимо найти эту связь! Выяснить, куда она ведет!

Стараясь быть отстраненным и беспристрастным, фурадор преодолел волнение и принялся расшнуровывать одежду на женщине. Затем произвел осмотр – настолько возможный, на какой был способен. За исключением родимого пятна на спине ничего необычного не обнаружил.

Но ведь должно же быть что-то! Душа не исходит из тела сама по себе, без болезни, без травмы, без повода! Всё оставляет свои следы, даже потустороннее вмешательство!

Даже влияние демона!

Возможно, таковые следы были на сердце, на печени или в легких. О подобном Максимилиан никогда не слышал, но сейчас не исключал такого. Вот только препарировать он не умел, сама мысль о подобном бросала в дрожь. Да и вряд ли сможет отличить здоровый орган от пораженного. А что скажут слуги, увидев, что чужак потрошит их знакомую?

Однако кое-что он всё же мог сделать. Очень не хотел, но не в его положении отказываться даже от маленького шанса узнать что-то новое.

Он облизнул пересохшие губы, раскрыл сумку. Начал выкладывать ингредиенты для ритуала.

Как говорилось в учении, всё есть сосуд для сущности. Именно так создавались духокамни, так работали ловушки-окалины – изначально пустые и мертвые оболочки наполнялись содержанием, обретая новые свойства или просто являясь местом содержания. Так и человек получал свой Свет при рождении и отпускал его после смерти, являясь лишь временным пристанищем вечного и неделимого. Даже язычники, исходя из того, что успел прочитать Максимилиан, верили в изначальную одухотворенность всего – даже воды и ветра, считая человеческую душу всего лишь одной из множества самостоятельных частиц, обитающих в иных мирах и практически случайно обретающих свою оболочку.

Впрочем, и светлые, и темные, и прочие язычники в один голос твердили, что мертвая пустота – ловушка для живой сущности.

Но даже в пустом доме можно найти следы былого хозяина.

Даже в мертвой оболочке могут быть следы вторжения.

И всё звучало бы достаточно просто – спуститься в Долину Дергалим, найти Лабиринт несчастной Фриды и исследовать его. Если бы не одно «но»: без души Лабиринт не светится, а значит, его почти невозможно найти в многомерной Долине. Чтобы его проявить, нужна живая сущность.

Нужно, чтобы экзорцист вселился в мертвое тело служанки.

Максимилиан привалился к стене. Руки его дрожали.

Подобное являлось отвратительным, омерзительным и порочным. Подобные практики были запрещены Тригмагистратом и проводились лишь в исключительных случаях.

Но разве этот случай не исключительный? И разве есть время на поиск высочайшего дозволения?

Максимилиан достал собранную из кожаных ремешков и птичьих костей фигурку-«проводника», вытащил мел, соль и нож. Воровато оглянулся на дверь, убедившись, что та заперта. Вряд ли слуги, даже ставшие свидетелями обряда, поймут, что происходит, но рисковать он не хотел.

Мысленно воззвав к милости Света, он срезал прядь волос с головы Фриды, намотал ее на фигурку. Начертил пентагему, положил самоцветы и разместил в центре соляного кольца «проводника». Порезал собственный палец и измазал кости кровью. Начал Читку.

Он будто проломил оболочку пустого куриного яйца – провалился так стремительно, что даже испугался. Полетел в серую мглу, ведомый пульсирующей кроваво-красной нитью, что терялась где-то внизу.

На встречу уже кто-то поднимался, кто-то огромный и одутловатый, издающий голодный клекот.

– Отведи меня в Долину, – произнес Максимилиан условную фразу.

Времени оставалось немного, и надо было спешить.

Тварь из иного мира подчинилась не сразу, переливаясь зловеще-багровым. Она будто разглядывала наглого человека, что посмел придти в ее мир и диктовать свои условия. Максимилиан даже на миг засомневался, что крови будет достаточно в оплату услуги. Почему он уверен, что какая-нибудь тварь не захочет большего?

Темное существо притянуло фурадора к себе, оплело кольцами и увлекло за собой, вдоль алой нити.

Долина раскрылась перед ними в своей бесконечной красоте. Но Лабиринта Фриды здесь уже не было, нить тянулась глубже в темные каверны, виднеющиеся в плывущем узоре. Тварь-проводник нырнула в одну из чернильных пропастей, завертелась, протискиваясь сквозь незримую перепонку. И вот вокруг уже иной мир, сумрачное полотно болотного дна, в которое, в окружении мелкой взвеси, погружались покинутые душами Лабиринты.

Максимилиан ощутил недовольство своего временного попутчика. Недовольство и страх перед тем, что обитали здесь. Он и сам ощущал, насколько чужой здесь, как это гниющее пространство отравляет его, как выпивает его свет и тепло.

Нужно спешить!

Нить безошибочно указала направление, и вот, наконец, то, что еще недавно было внутренним Лабиринтом несчастной женщины. Теперь же спальни с перинами, волнистое море молодой кукурузы и уют небольших комнат тонули в мясистой жиже, оседали, оплывали, превращались в равномерную массу. И еще этот холод, сковывающий, неумолимый.

Холод мертвой оболочки.

Было здесь и еще кое-что, чего не было раньше. И это поразило Максимилиана.

Прямо посреди Лабиринта, там, где в прошлый раз скрывалась светлая душа Фриды, зияла яма с рваными краями, а при ближайшем рассмотрении – целый колодец, туннель, глотка, ведущая в голодную и смрадную черноту. Максимилиан даже заглянул внутрь, но так и не увидел дна.

Темная тварь слишком настойчиво потянула его к себе, и фурадор понял, что пора выбираться. Попытался прыгнуть обратно в свое тело, как десятки раз проделывал в Долине, но с ужасом понял, что вязнет, что приходится прилагать усилия, словно всплывая с глубины. Голодное существо накатывало, обвивалось вокруг, да еще и этот холод лишал сил!

Максимилиан ощутил приступ страха. Рванулся изо всех сил, но освободиться не смог.

Что-то хлесткое ударило по Лабиринту, разбивая его на крупную взвесь, разлетающуюся в разные стороны. Удерживающее фурадора существо дернулось, будто его пронзило копьем, хватка ослабла.

Максимилиан не стал тратить время на выяснение произошедшего. Он изловчился, вывернулся и устремился вверх, продираясь сквозь слои иных миров.

Серая мгла разлетелась цветными осколками, те сложились в низкий серый потолок, в желтые мутные бутыли, в трепещущий огонь газовой лампы у двери. Экзорцист торопливо подался вперед, борясь с тошнотой, засыпал дергающуюся фигурку из костей солью и проткнул серебряной иглой. Позволил себе откинуться на стену и перевести дух, утирая пот со лба. Спина привычно болела, но Максимилиан решил не обращать на нее внимания.

Если не брать во внимание его прокол с темной тварью, то что именно он увидел в Лабиринте? Что это за дыра? Душу Фриды сожрали, высосали, будто моллюска из раковины. Ни о чем подобном Максимилиан раньше не слышал, мастер Крюгер не рассказывал. Обычно темные сущности, с которыми имели дело экзорцисты, стремились погасить Свет одержимого, подменить его собой, захватить оболочку. Они если и пожирали душу, то медленно, отравляя, разъедая изнутри. Была, конечно, одна тварь, именуемая «сифоном», которая за пару дней могла выпить Свет, будто молоко, но даже она не была способна разрушить внутренний Лабиринт, проникнув в него сквозь материю Долины.

Но тогда кто?

Впрочем, кое что узнать удалось. Первые три жертвы не пережили одержимости и умерли достаточно быстро – теперь понятно почему. Фрида продержалась несколько дней, при этом не выказывая серьезного беспокойства о собственном состоянии. Почему такая разница? Может в том, что Максимилиан вспугнул тварь, и та не успела завершить свою жуткую трапезу?

Максимилиан еще раз посмотрел на нехитрые амулеты, что висели на шее служанки.

Возможно, здесь ему подскажет декан Мелойра.

* * *

Город с высоты балкона одной из замковых башен выглядел далеким и ненастоящим. На пустых улицах черными пятнами растеклась грязь, дома покрылись серыми разводами высохшего плюща, мертвенность домов со слепыми окнами подчеркивали черные кресты на стенах. За угловатыми крышами, на горизонте, виднелся черный излом далекого леса.

– Здесь, по-своему, красиво, – сказала Мелойра, сложив руки на холодном камне перил. – Я здесь нахожу уединение и покой.

Это звучало без укора, но Максимилиану стало неловко от того, что он потревожил пеатриксу.

Найти декана оказалось непростой задачей. Ее видели то тут, то там, но никто конкретно не знал, куда она направилась. Максимилиан даже потревожил старого стража-кассарийца, что настороженным пауком сидел в темноте возле закрытой двери, но не преуспел. Помог случай – проходя по стене, фурадора привлекли птицы, взлетевшие с одной из башен. Решив проверить и там, он наткнулся на небольшой балкон, на котором декан Мелойра задумчиво смотрела вдаль.

– Да, здесь довольно спокойно, – смог ответить Максимилиан.

Всё же бессонница и усталость брали свое, мысли приходилось удерживать, чтобы не растекались, а язык не всегда четко произносил задуманное.

– Вы же не случайно поднялись сюда? – спросила декан, поворачивая к нему лицо.

Экзорцист покачал головой.

– Нет, я искал вас.

Он вкратце пересказал события, которым стал свидетелем, утаив разве что способ своего похода в Долину Дергалим. После того как он закончил, Мелойра какое-то время смотрела в пустоту, задумчиво постукивая пальцами.

– Если всё так, как вы сказали, то мы в большой опасности, – наконец произнесла она. – Какое существо способно на такое?

– Про подобных паразитов я не слышал, – честно признался Максимилиан. – Быть может, демон.

– Демон?

– Да, высшая потусторонняя сущность, создание старых богов. Я мало что про них знаю.

– У меня есть некоторое представление о демонах, – ответила декан.

– Это прекрасно! – воскликнул фурадор. – Откуда?

– Нас обучали защитным практикам. И первое, что я запомнила – против демонов не существует универсального решения. Они сложнее других темных существ, настолько хитры и живучи, что, порой, приходится прибегать к очень радикальным мерам. Известно ли, какой именно демон поселился у нас?

Максимилиан не знал ответ на этот вопрос.

– Как это можно выяснить? – спросил он.

Женщина на миг задумалась, потом сказала неуверенно:

– В силу причин я несколько ограничена в возможностях. Я, конечно, подумаю, покопаюсь.

– На служанке было два защитных амулета – «ловец духов» и «светозаслон». Ни один, ни другой не сработали. Однако амулеты помогли баронессе – по крайней мере, демон так и не смог захватить ее. Вы можете определить, что именно могло его задержать и отпугнуть?

Здесь декан не мешкала.

– Вы, конечно же, понимаете, дорогой Рэкис, что даже «ловца духов» можно собрать по-разному. Один выдержит лишь раз, а другой переживет десяток вторжений. Помимо прочего, я видела на госпоже Иде «изумрудного стража» и «морозную вязь». Это довольно дорогие амулеты, требующие помимо редких материалов еще и ювелирного умения. Но скажите, как возможно, что амулеты на служанке не сработали?

– Как я уже сказал, на нее словно напали изнутри, в тех мирах, где не действует наша защита.

– Такое возможно?

– Увы, некоторые существа, в том числе и паразиты, умеют метить свою добычу и возвращаться к ней, например, во снах, – он вздохнул. – Собственно, поэтому мы прячем свои лица и истинные имена. Госпожа Мелойра, я понимаю, моя просьба прозвучит слишком наивно, но вы можете сделать хотя бы какие-нибудь защитные обереги от демона? Я боюсь, что обычного защитного плетения недостаточно, эта тварь каким-то образом умудряется обходить его.

– Вы думаете, демон обитает здесь, в замке?

– Я в этом уверен.

– В ком-то из… – женщина указала пальцем вниз.

– Я не знаю точно. Возможно. У меня есть кое-какая версия, хочу ее проверить. Вы что-то слышали о местном проклятии?

Пеатрикса удивленно посмотрела на Максимилиана, будто тот внезапно сказал какую-то глупость.

– Нет, не слышала, – сказала она. – Проклятые места, конечно, существуют, но, поверьте, в этом замке точно всё в порядке.

Фурадор кивнул, однако от своей идеи отказываться не подумал.

– Что же до оберегов, – продолжила Мелойра. – То, боюсь, я не смогу быть полезной. Вы ведь решили снабдить ими всех, кто здесь проживает?

– Да, хотелось бы.

– Увы, у меня нет столько нужных ингредиентов, – покачала головой декан. – Однако я смогу собрать простенькие сигнальные браслеты, которые будут предупреждать о том, что рядом потустороннее существо. И, наверное, стоит попросить светочея Маркела провести обряд Светлой Чистоты.

– Да, пожалуй, – согласился Максимилиан.

На том они и распрощались.