– Стоит признать, что судьба потворствует тебе, юноша, – произнес капитан с легким удивлением. – Иным и вполовину так не везет.

Максимилиан мог бы поспорить насчет собственного везения, однако он понял, что именно имел в виду старый солдат.

Они сидели возле небольшого кострища, друг напротив друга. Капитан задумчиво ковырял палкой потухшие угли, Максимилиан тайком разглядывал его. Со времени их последней встречи минуло, вроде бы, всего несколько лет, но казалось, что события того краткого путешествия сквозь Пустоши случились бесконечно давно. Бой с демоном, погибший отряд, еле живой капитан, встающий между чудовищем и убегающим мальчиком – разве могло быть такое на самом деле? Разве не суждено было им обоим давно уже лежать в могиле?

Но вот Максимилиан здесь, совсем взрослый, настоящий фурадор, оставивший позади любимых, врагов и умирающий город.

А вот капитан Равс, искалеченный, но живой. Потерял руку, сгорбился, постарел. Выглядел все так же собранно и уверенно, хотя и пропали былая легкость и блеск в глазах.

И, спустя годы, капитан снова спасает Максимилиану жизнь – пусть и руками девушки из своей новой команды.

Как тут не поверить в благосклонность судьбы?

К слову, о команде. В прошлый раз капитана сопровождал настоящий «самоцветный» отряд с проводниками, гостальерами и храмовницей Ордена Клематис.

В этот раз язык не поворачивался назвать собравшихся в лагере людей «командой». Скорее, случайные попутчики, до того разные и непохожие они были.

Девушку, которая привела их сюда, звали Сэлэ, и сейчас Максимилиан точно видел, что она не сильно старше его – может, ровесница Цапли. По приходу в лагерь язычница куда-то пропала, а позже появилась со связкой свежепойманной рыбы, нанизанной на тонкую ветку. В своей безразмерной, скрывающей фигуру одежде, Сэлэ то и дело пропадала из виду, до того была незаметной и тихой. А еще Максимилиан обратил внимание, что она будто специально не приближалась к костру и даже ела отдельно от остальных, устроившись на краю стоянки.

Здоровяка в кожаном жилете называли Жаргалом, и у него было два оружия – грозный боевой топор с узким клинком, и странный серповидный меч, аккуратно замотанный в черную бархатную ткань, из которой торчала длинная изящная рукоять с вычурной листовидной гардой. Собственно, по рукояти Максимилиан и понял, что перед ним оружие, а не обычный хозяйственный инструмент. Меч казался слишком тонким и дорогим для такого головореза.

А еще Максимилиан то и дело ловил на себе его взгляды, слишком внимательные, чтобы быть случайными. Это ему очень не нравилось.

Третьим и последним членом команды, не считая капитана, был Хорво – большой тучный мужчина в старой охотничьей одежде и деревянной полумаске, из-под которой торчала кустистая серая борода с проседью. Он сразу отнесся к мальчишкам доброжелательно, принес тарелки с еще теплой похлебкой и начал расспрашивать что да как, охая и причитая. Цапля сразу нашел с ним общий язык, почувствовав родственную душу. Они и сейчас о чем-то оживленно болтали, проверяя торбы на мордах привязанных поблизости лошадей.

Капитан Равс задумчиво потер запястье покалеченной руки, как раз там, где начиналась деревянная кисть, спрятанная под черную кожу перчатки.

Они разговаривали уже пару часов, причем Максимилиан больше отвечал на вопросы. Капитана неприятно удивила новость о падении Ноиранта, он несколько раз переспрашивал, кто из властей остался. Заинтересовала его и личность Белого Грокка, особенно когда молодой экзорцист сказал, что по лесу за ними гналась его приспешница, одна из сестричек Дилан.

– Я не видел ничего подобного, – с чувством сказал Максимилиан. – Это не было похоже на воплощенную «темную» сущность, скорее, на одну из странных тварей Пустошей. Но я не знал, что они способны жить среди людей и вообще забираться так далеко от границы.

– Это создание Муравейника[23], – пояснил капитан. – Вам повезло, что Сэлэ оказалась рядом.

Максимилиан уже слышал это название, им часто пугали друг друга дети в интернате, рассказывая страшные истории на ночь.

– Я думал, Муравейник – это миф, – сказал он.

– Нет, хотя, действительно, мало кто похвастается, что видел его воочию. Это пробитая ходами, норами и лазами опухоль на теле Пустошей, червивое яблоко, застрявшее между мирами. Страшное место, где нет места ни Свету, ни Тьме, ни чему бы то ни было человеческому.

Максимилиан ощутил пробежавший по спине холодок.

– Но почему это гналось за нами?

– Хороший вопрос, на который нам еще предстоит найти ответ.

Они поговорили еще немного – о поразивших город болезнях, о возникающих очагах эпидемии, об одержимых и паразитах, о мертвецах. В конце концов, капитан со вздохом покачал головой, произнес:

– Прискорбно, что я не узнал об этом раньше. Теперь придется менять все планы.

Он поднял глаза к Максимилиану.

– Мне жаль, мой юный друг, что тебе пришлось пережить такие испытания. Со слов лорда Исидора, ты вел себя как настоящий герой.

– Вы встречались с ним?

Капитан кивнул.

– Он очень сожалел, что не смог забрать тебя с собой.

Максимилиан лишь грустно усмехнулся. Что теперь до тех сожалений? Всё вышло как вышло, ничего не вернуть.

– Наверняка у тебя остались вопросы, – продолжил капитан. – Пока есть время – задавай.

О, вопросы были! Их было так много, что порой Максимилиан не мог уснуть, пытаясь найти на них ответы. И вот сейчас он потерялся, не зная, какой именно выбрать. Потому, чтобы обрести хоть какую-то почву под ногами, начал говорить сам.

– Господин капитан, с известных вам событий жизнь моя подчинена иным обстоятельствам, чем я мог предполагать. Не посчитайте, что я жалуюсь – я принял свою судьбу, приобрел новый дом, учителя и ремесло. Однако с момента нашей последней встречи меня действительно терзают вопросы, на которые мне необходимо знать ответы. Поскольку речь идет не о праздном любопытстве, а о чести и достоинстве моей семьи.

Речь молодого экзорциста если и не удивила капитана, то точно вызвала ответный интерес.

– Что именно ты хочешь услышать от меня?

– После моего возвращения из Пустошей у нас был разговор с лордом Исидором, – пояснил Максимилиан. – Он спрашивал про Пустоши, про нападение демона, про некий камень, что именуется дайсаном[24].

Капитан кивнул – это ему было известно.

– Лорд Исидор также сказал, – продолжил фурадор, – что кто-то из доверенных лиц мог сообщить врагам о походе, о том, что именно вы несете. И что именно это предательство стало причиной гибели отряда и утраты бесценного камня с душой «черного» шамана.

Капитан молча смотрел на Максимилиана, и тот не заставил ждать.

– Я надеюсь, что заслужил узнать правду. Скажите, мой отец имел какое-то отношение к этому походу?

Качающиеся тени от веток играли на маске капитана, и казалось, что на поверхности из клееной кожи проявляются эмоции хозяина – от сомнения до недовольства. Однако голос его был как всегда ровный и спокойный.

– В интересную обертку ты вложил свой вопрос, юный фурадор. Многие дорого заплатили бы за то, что известно тебе. А многие отдали жизни за то, чтобы об этом никто не узнал. В любом случае, ты уже посвящен в историю глубже, чем мне бы хотелось. Оставим это на совести лорда Исидора, коль он посчитал нужным ввести тебя в курс дела.

Капитан сменил позу, выставив вперед другую ногу.

– Что ж, – медленно проговорил он. – Как тебе известно, твой отец являлся достаточно высоким чиновником в Ордене Радиус, выполнял особенные, деликатные поручения. Увы, наше с ним знакомство вышло скоротечным, однако могу сказать, что он показался мне человеком благородным, решительным и непреклонным. И, что немаловажно, настоящим профессионалом своего дела.

У Максимилиана закололо в груди, он сжал кулаки, чтобы не показать нахлынувшие эмоции. Нужно оставаться спокойным и рассудительным, капитан не должен видеть его эмоций.

– Твой отец действительно сыграл важную роль во всей этой истории. Он был направлен в Брасток расследовать деятельность местных «темных» практиков. Работа рутинная, но требующая специфических талантов, коими обладал господин Авигнис. И так уж сошлись звезды, что в это же время в город прибыл тайный посыльный еретиков, который должен был передать дайсан некоему Эмиссару, посланнику Темного совета.

Про Темный совет Максимилиан слышал впервые, а вот что за «Эмиссар» – с содроганием начал догадываться.

– Твой отец успел первым, хотя и не сразу понял, какой улов ему попался, – капитан вытер платком шею. – А когда понял, то сразу же сообщил в Тригмагистрат. Действовать нужно было быстро, и тогда привлекли мой отряд. Дальнейшее тебе хорошо известно.

– Кто еще знал о том, что вы понесете камень через Пустоши? – спросил Максимилиан. – Что пойдете не в Стоунгард, а в Ноирант?

– Все планировалось в строжайшей тайне, – ответил капитан. – Об истинной цели и маршруте нашего похода знали только я, твой отец, лорд Исидор и Тахоны Тригмагистрата.

Он внимательно посмотрел на Максимилиана.

– Что именно ты хочешь от меня услышать?

– Эмиссар заявился в наш дом, и я видел его собственными глазами, – голос молодого экзорциста сделался холодным. – Он убил всех… Он пытался что-то вызнать у моего отца, предлагал ему принять Уговор[25] в обмен на мою жизнь.

Слова внезапно стали даваться с трудом, Максимилиан запнулся, замолчал.

Капитан не торопил, лишь глаза поблескивали в прорезях маски.

– Когда я нес камни, дорогу мне преградил демон… Тот самый, который напал на нас ранее. Он потребовал их – и я отдал. Но он меня не убил, оставил в живых. Хотя мог легко… Но пощадил. А потом лорд Исидор сказал, что враги от кого-то узнали о том, что дайсан понесут именно этим путем. А кто им еще мог сказать, если только не… Если не…

– Ты хочешь сказать, что твой отец мог принять Уговор, потому они выполнили свое обещание? – капитан закончил мысль за Максимилиана.

Несчастный фурадор коротко кивнул, не решаясь поднять лицо – по которому под маской текли слезы.

– Но ты сам сказал, что видел, как он погиб.

– Был взрыв и… пожар… Мне казалось, что я видел, но сейчас я не уверен…

Капитан тяжело поднялся, сделал шаг к Максимилиану и опустился рядом. Приобнял за плечо, легонько тряхнул.

– Послушай меня, мальчик мой. Твое желание докопаться до истины благородно и справедливо, однако у меня нет ответов на твои вопросы. Будет на то воля Света Единого – тебе всё откроется в свое время. А пока что не позволяй досужим домыслам отравлять свое сердце и мысли. Живи этим днем, иначе будущего не будет вовсе.

Сказать по чести, Максимилиана мало успокоили слова капитана, но он был вынужден признать их своевременность. Втянул прохладный лесной воздух, кивнул. Спросил тихо:

– Что такое Уговор?

– Уговор, – протянул Равс по слогам, – Уговор с Тьмой – это нерушимое согласие стать чужой марионеткой. Это предательство души, предательство Света. Это как одержимость, только вместо паразита в тебя вселяется тот, кому ты дал свое слово, свою кровь и свое имя. Такова практика мейран – «черных» шаманов, которые уже сами наполовину демоны. Уговор – это навсегда подчинить свою жизнь чужой воле. Добровольно.

Максимилиана передернуло. А от одной лишь мысли о том, что отец мог принять Уговор в обмен на его жизнь… Нет, капитан прав, сейчас не время и не место размышлять о подобном.

– К слову про одержимость, – Равс изменил тон. – Мой друг Андреас Исидор поведал мне, что самоцвет, которым мы спасли тебя от лярвы, каким-то образом навредил тебе. Это правда? Его не успели снять вовремя?

– Не успели, – ответил Максимилиан. – Он раскололся.

– Раскололся? – эхом повторил капитан. – Покажи!

Фурадор смущенно ухватился за полу куртки. Переспросил:

– Что?

– Покажи плечо, – повторил капитан, вставая, и в его голосе было не только любопытство, но и обеспокоенность. – Я должен посмотреть.

Максимилиан не желал оголяться на людях, тем более здесь была девушка. Он замотал головой, спросил как-то по-детски:

– Зачем?

– Потому что это может быть опасно для тебя, – настойчиво сказал капитан.

– Лекари в Ордене сказали, что сделать все равно уже ничего нельзя! – упорствовал Максимилиан.

Капитан на миг отстранился, сказал тоном, не терпящим возражений:

– Покажи плечо, мальчик.

В поле зрения появился Жаргал, подступивший ближе. Его массивная фигура нависала так внушительно и пугающе, что Максимилиан благоразумно решил не продолжать спор, уверенный, что капитан в любом случае добьется своего.

Экзорцист встал, покосился на Сэлэ, которую, судя по всему, мало интересовало происходящее. Скинул куртку, немного повозился, выправляя рубаху из-под ремня. Ухватившись за подол, разом задрал тонкую ткань к затылку.

Он ожидал удивленного присвиста, возгласов испуга, омерзения, но ответом на его действия стала тишина. Он даже попытался обернуться, чтобы удостовериться, что на него смотрят.

– Не вертись, – тут же одернул его капитан. – Жаргал, ты видишь?

– Вижу, – глухо отозвался мужчина. – Резать уже поздно.

– Поздно, – согласился капитан. – Глубоко пробрался.

– Цвет необычный, – заметил Жаргал. – И рисунок.

Капитан вновь утвердительно угукнул.

Максимилиан, терпеливо ожидающий окончания осмотра, навострил уши.

– Одевайся, мальчик, – его тронули за локоть.

Фурадор торопливо опустил и заправил рубаху, надел куртку. Обернулся.

Зря он рассчитывал, что стал объектом изучения лишь пары глаз – и Сэлэ, и Хорво, и даже Цапля – все наблюдали за ним.

Смущенный, Максимилиан опустился на свое место, скрестив руки на груди и стараясь не выдать себя возмущенным сопением.

Напротив сел капитан. Под маской не было видно лица, но Максимилиан давно уже научился понимать состояние людей по движениям, по положению тела, по глазам.

Старый солдат был задумчив. А еще чем-то обеспокоен. Он постучал пальцами здоровой руки по костяшкам деревянного протеза, спросил:

– Куда вы с другом направлялись?

– В Глинвин, – мрачно отозвался экзорцист.

– В Глинвин? – удивился капитан. – Это который на восточном побережье?

Максимилиан лишь пожал плечами.

– Вы выбрали очень странный маршрут, – пояснил капитан. – Вы же в курсе, что забрались далеко на юг?

Новость была неожиданной, и, наверное, можно было бы посмеяться над Цаплей, который так кичился своим знанием леса. Только не было ни желания, ни настроения. Тем более, друг искренне пытался помочь.

Если только специально не сменил направление.

Максимилиан через плечо кинул взгляд на Цаплю, который беззаботно болтал с Хорво.

– Зачем вам в Глинвин? – задал очередной вопрос капитан.

– Мы не знали куда идти. А у Цапли там какой-то дальний родственник.

– Вам туда не дойти, – категорично сказал Равс. – Уж не знаю, каким чудом вы пережили ночь в лесу, но сейчас живы остались лишь благодаря Сэлэ. А эта тварь… как ты ее назвал? Сестричка Дилан? Раз уж гналась от самого Ноиранта, значит, вы зачем-то ей нужны. И она вас настигнет, уж поверь. Только нас рядом не будет… Ты точно не знаешь, почему она за вами гналась?

Максимилиан покачал головой. Предположил:

– Цапля Белого Грокка проткнул копьем. Может, из-за этого.

– Может из-за этого, – хмыкнул капитан. – А может еще из-за чего. Обычно они не любят забираться так далеко от дома… Ладно. Итак, дорогой Рэкис! Как гласит твое новое имя, будем считать нашу очередную встречу волею судьбы. Я настоятельно предлагаю тебе и твоему другу составить нам компанию. Я ощущаю ответственность за то, что с тобой произошло, и хочу попробовать избавить тебя от последствий.

– Каким образом? – Максимилиан не смог скрыть недоверие.

– У нас были определенные дела в Ноиранте, но, судя по вашим рассказам, всё очень сильно изменилось. Мне нужно собрать больше сведений, поэтому я пойду на север. А вы с другом пока подождете нас в Фалмуте, он в нескольких днях пути отсюда. Вас примут, я дам рекомендации.

– Фалмут – это же земли мятежников? – вспомнил фурадор.

– Они и есть, – кивнул капитан. – Но вы будете под протекцией Ордена, вас никто не тронет.

– Понятно, – качнул головой Максимилиан, хотя идея ему не нравилась. – А куда потом, когда вы вернетесь?

– Домой, – было слышно, что Равс улыбается. – В Стоунгард.

* * *

Таких коней Максимилиан видел впервые – на вид невзрачные, невысокие, коротконогие, с покатыми боками и с лохматыми венчиками вокруг копыт. Это не те красавцы-великаны, на которых ездила кассарийская охрана его отца, и даже не самые обычные лошади, которых в Брастоке и Ноиранте запрягали в телеги и повозки. Хорво называл эту породу «утси», сказал, что их родина – далекая Империя Шингрей. Они не годились для благородных выездов или скачек, но прекрасно себя чувствовали в далеких походах, как в сухих степях, так и на неприступных горных склонах. Утси отличались удивительным спокойствием и послушанием, умели ходить очень тихо и подолгу обходиться без воды и пищи.

Максимилиан опасался, что до Фалмута им с Цаплей придется идти вдвоем, однако капитан назначил в сопровождение Хорво, дал двух коней и провиант. Впрочем, оставались сомнения – сможет ли этот тучный балагур защитить от нападения сестрицы Дилан или какой-нибудь другой твари, да хотя бы от обычных грабителей. Всё же хотелось, чтобы рядом был капитан, суровый Жаргал или хотя бы Сэлэ, уже показавшая себя в деле. Оставалось уповать на то, что в окружении Равса каждый обладал необходимым умением, и Хорво ничуть не хуже остальных. В конце концов, дошел же он со своим разношерстным отрядом до самого Ноиранта.

Кстати, любопытный вопрос – что именно привело капитана в эти места? Кто он вообще такой? Выполняет тайные задания Тригмагистрата, лично знаком с высшими чиновниками Серпа, обладает крайне специфическими знаниями и умениями, и при этом носит не самое статусное звание. Наемный искатель приключений? Посланник по особым поручениям? Тайный агент одного из Орденов?

Наверное, если бы Максимилиан спросил, ему бы ответили. Но только не Хорво, который, казалось, ни к чему не относился всерьез.

– Капитан? Так он и правда капитан – капитан флибустьеров, – голос мужчины сделался низким, словно он старался напугать попутчиков. – Известнен в восточных морях как Безжалостный Равс. Не слышали? Его корабль доходил до самой Афилады и обратно, а на островах Вечной Ночи его превозносят как лучшего охотника на морских чудовищ.

– Ну, брешешь! – восхитился Цапля.

– Чего это? – деланно обиделся Хорво. – На его поимку отправили целый кассарийский флот, и капитан дал им бой, потопив не меньше дюжины кораблей. Потом, понятное дело, пошел ко дну сам, но сумел спастись – и с тех пор ходит по землям, собирает новый экипаж. Я вот, к примеру, буду коком. Хотите тоже в команду? Я замолвлю словечко, ей-ей.

Цапля, не выдержав, рассмеялся. Улыбнулся и Максимилиан, хотя сам не понял чему. История показалась ему неуместной, а смех друга – слишком громким для пустого леса.

Они ехали по руслу высохшего ручья, оставив далеко позади место последней стоянки. Хорво довольно уверенно выбирал направление, хотя Максимилиан не понимал, по каким именно ориентирам.

– А чего господин экзорцист так угрюм? – обратился к нему мужчина, глядя сверху вниз. – Какие тяжелые мысли обуревают вашу светлую голову?

– Просто не вижу повода для веселья, – не стал отмалчиваться Максимилиан.

– О, это ты зря. Жизнь – достаточно забавная штука, уж поверь!

– Мне так не кажется.

– Рэкис у нас мущина сурьезный, – сказал Цапля, стуча себя пальцем по маске в районе лба. – Ему веселиться некогда.

Максимилиан исподлобья взглянул на товарища. Давно ли тот извинялся, что завел их не туда? «Да ты что, братишка! Да разве я специально? Разве можно думать, что я намеренно вел нас к мятежникам?». А сейчас сидит весь такой довольный, насмехается. Конечно, обратил всё в удачное стечение обстоятельств, мол, смотри, кабы не Цапля, не встретили бы старого знакомого капитана Равса.

Хорво словно почувствовал напряженное состояние фурадора, произнес примиряюще:

– Да ну тебе наговаривать! Он просто начеку, в отличие от нас – оболтусов.

Максимилиан сквозь раздражение подумал, что тут он прав, и, что попутчикам тоже не помешало бы быть серьезнее и осмотрительнее.

И был удивлен, когда беспечный весельчак заметил опасность первым.

Они как раз миновали заросли сухой лещины, и Хорво пообещал скорый спуск к небольшому озеру, возле которого планировался долгожданный привал. Максимилиан уже дремал в седле, убаюканный мерным шагом лошади, а Цапля увлеченно ковырял сорванные с ветки пустотелые орехи, стремясь добраться до ядер.

– Стой! – команда прозвучала внезапно, словно удар.

Максимилиан резко выпрямился, моргая. Лошадь Цапли сделала еще шаг, но рука Хорво тут же подхватила ее за уздцы, останавливая.

– А? Что? – воскликнул долговязый парень.

– Тихо! – шикнул Хорво. – Смотрите в оба!

Впереди, на ветках, покачивались бледные полотна, похожие на сети летающих пауков. Чем дальше проникал взгляд, тем больше становилось этой молочной пелены, и вот она уже плотным туманом окутывала влажные стволы бугристых деревьев. Дальше и вовсе становилось было сложно рассмотреть что-либо, но казалось, будто темные силуэты стволов еле заметно извиваются, переплетаясь и сливаясь воедино. Земля под копытами неприятно чавкала, а потревоженный мох неприятно обнажался красным болезненным нутром.

Что-то хрустнуло – и Максимилиан понял, что это не опавшие ветки покрывают всё вокруг, а чьи-то кости, слишком тонкие и длинные.

Ветер зашелестел в кронах, и этот шелест превратился в еле различимый шепот. То были разные голоса, на разных языках. И в какой-то момент Максимилиан услышал свой собственный голос, неразборчивый, запутавшийся там, в молочном тумане.

– Назад! Быстрее! – скомандовал Хорво.

Он резко развернулся, за ним последовал Цапля. Максимилиан натянул поводья, но его конь не сразу подчинился, будто завороженный тем, что скрывалось впереди.

– Живее! – каркнул мужчина, в его голосе не осталось и капли веселья.

Вслед качнулся воздух, ударяя в спины и заставляя обычно спокойных утси фыркать и хрипеть от ужаса. Рукава тумана прыгнули в погоню, обвивая деревья, скользя по веткам, по земле.

– Не оборачивайтесь! – вскричал Хорво. – Быстрее! За мной!

Он свернул в сторону, заставляя лошадь карабкаться по пологому склону. Максимилиан направил своего скакуна следом, отчаянно балансируя на ходящей ходуном спине животного. Он никогда не считал себя хорошим наездником, и сейчас до боли сжал в кулаках удила, моля лишь о том, чтобы не вылететь из седла.

Впереди маячил круп лошади Хорво – и вдруг толстая ветка полетела прямо Максимилиану в лицо!

Чудом избежав удара, юноша в последний миг прильнув к мокрой гриве. Позади раздался удар, вскрик и шум падения. Мимо пробежала, брыкаясь, лошадь без седока.

– Цапля!

Максимилиан попытался остановиться, натянул поводья, но не удержался на поднявшемся коне, соскользнул вниз, ударился о землю с размаху. Хватая ртом воздух, перевернулся на живот, попытался встать, хватаясь за противно расслаивающийся ствол трухлявого дерева.

– Стой! Куда? – закричал Хорво.

– Цапля! – позвал Максимилиан, пытаясь разглядеть друга сквозь прорези съехавшей маски.

– Рэкис! – донесся полный отчаяния голос.

Цапля полз к фурадору, цепляясь за кусты, его глаза, расширенные от ужаса, казались огромными.

Максимилиан, припадая на подкашивающиеся колени, бросился к нему, протянул руку.

Туман вырвался из-за спины Цапли, раскрылся змеиной пастью и поглотил их.

Что-то задвигалось по коже, что-то мелкое, быстрое, холодное и юркое. Проникло под одежду, под маску, завозилось в волосах. И шепот, оглушающий, звучащий прямо в голове. Множественные голоса, среди которых – его! Единственный, звучащий четко и внятно!

«Ты хотел сбежать? Это внутри, это теперь в тебе, это теперь ты! Ты хотел сбежать? Трус, слабак, червь… Ты бросил их!»

«Ты бросил нас!»

Голоса матери и брата!

Что-то вцепилось в руку, потянуло. Максимилиан не сразу понял, что это Цапля нащупал его в молочном слепоте.

Над головой вспыхнула огненная полоса, рассыпалась искрами. Туман прорвался, словно гнилое полотно, в прорехах замаячила тучная фигура Хорво.

– Сюда! Живо!

Мужчина без особенной нежности дернул Максимилиана за шиворот, отчего горловина куртки врезалась под челюсть. Но Цаплю экзорцист не выпустил, потянул за собой.

Хорво вновь взмахнул рукой, будто крестьянин, рассеивающий зерно, и новый сноп искр озарил черные деревья.

Повторять приказ не понадобилось – освободившись от молочной вуали, друзья сначала поползли, а после побежали прочь от жуткой ловушки. Кони оказались тут же – послушные умницы, они пугливо трепетали ушами и переступали с ноги на ногу, но терпеливо ожидали незадачливых седоков.

Они проскакали несколько миль, прежде чем Хорво указал сбавить скорость. Максимилиан, у которого в ушах все еще стояли укоризненные голоса родных, а на щеках не успели высохнуть слезы, ожидал нагоняя от своего спасителя. Однако мужчина, подбоченившись, хохотнул, разглядывая попутчиков. Сказал сквозь смех:

– Да, господа, умеете вы создавать любопытные ситуации!

После чего добавил:

– Пожалуй, хватит на сегодня приключений. Давайте искать место для ночлега.

* * *

Шел третий день, как они уходили на юг, и с каждым днем Максимилиан всё больше убеждался, что Хорво совсем не так прост, как казался. Что, впрочем, лишний раз подтверждало предположение об особенных людях в окружении капитана Равса. Похожий на тучного купца, мужчина довольно резво управлялся с луком, снимая с веток лесную птицу, хорошо ориентировался в лесу и со знанием дела составлял охранный круг перед ночной стоянкой. Последнее особенно заинтересовало Максимилиана, поскольку он понимал необходимость подобного умения.

– Да я и сам не очень в этом силен, – с легким смущением ответил Хорво. – Как научили, так и делаю. Вот эти гвоздики по сторонам света, этим вот промеж деревьев просыпать… Вот еще камушки есть, их по лучам звезды семихвостой выложить, желательно, ближе к очагу, пусть и потухшему.

На его ладони появились самоцветы, но не обычные, а с гранями, на которых в разнообразном порядке проявлялись то некие символы, то хвостатые буквицы, то полосы и углубления.

– Там еще свечи, – кивнул на свою котомку Хорво. – Но совсем уже огарки, потому берегу. Я вместо них… Вот.

Он показал крупный светло-голубой камень размером с перепелиное яйцо. Казалось, что под льдистой поверхностью, словно под скорлупой, что-то подергивается.

– Ого! – отреагировал Цапля, мало что понимающий в рассказе, но слушающий с интересом. – Дорогой?

– Хочешь подержать? – вдруг предложил Хорво, глядя на экзорциста. – На, посмотри получше.

Зажатый в его толстых пальцах самоцвет приблизился.

Максимилиан, завороженный чистотой цвета, потянулся было к камню, но вдруг что-то кольнуло его под лопатку, натянулся нерв вдоль спины.

Он болезненно поморщился и отстранился.

Заметил внимательный взгляд мужчины. То был миг, после чего в уголках глаз Хорво появились смешливые морщинки, и он как ни в чем не бывало продолжил:

– Это в центре надо закопать, чтобы совсем уж безопасно было, – он подмигнул Цапле. – Тварина какая приблизится, а он – бах!

Хорво всплеснул руками, показывая, какой будет взрыв.

Цапля довольно крякнул, а Максимилиан спросил:

– Как называется камень?

– «Песнь Целестина», – мужчина почесал затылок. – Вроде бы так, ага.

Он убрал самоцветы, с хрустом потянулся. С задором произнес:

– А порадуйте-ка лучше старика историей на сон грядущий. Чем история-то кончилась, где писарь ключ в нужник уронил?

Цапля, который вспоминал этот случай некоторое время назад, с готовностью принялся рассказывать.

Это был еще один талант Хорво. Он, вроде всё время болтал, но почему-то выходило так, что ему чаще рассказывали, чем слушали. Наверное, дело было в его увлеченности историями и щедростью на эмоции. Максимилиан сам не заметил, как поведал ему о своей семье, об обучении у мастера Крюгера, и даже, поддавшись какому-то импульсу, рассказал о своей боли, связанной с Шарлоттой. Хорво искренне пожалел фурадора, подробнее расспросил про семью девушки и про разлучника-кавалериста. И почти повторил слова капитана Равса, заверив, что коль на то воля Света Единого, то всё обязательно будет хорошо.

На утро третьего дня они выехали из леса. Максимилиан, измученный рваным сном, не сразу сообразил, почему остановился Хорво и почему замолк Цапля. Когда же сфокусировал взгляд на открывшейся картине, то ощутил, как неприятно засосало под ложечкой.

Под низким мышиным небом тянулись плешивые, побитые гнилью поля. Тут и там, словно мачты погибших кораблей, торчали высокие жердины в форме крестов, на которых покачивались черные тряпки. Дальше, за колючими зарослями терновника, виднелись приземистые домики с покатыми крышами, а за ними, теряясь в призрачном свете, возвышалась серая холодная стена далекого города.

– Фалмут, – объявил Хорво. – Чего-то не так всё должно было быть.

Он замолк на полуслове, полез в поясную сумку, вытащил несколько небольших пучков бурой травы.

– Разотрите между ладонями и вложите в маски.

– Что это? – с подозрением спросил Цапля, принимая подарок.

– Чеснок и лаванда, – пояснил мужчина и добавил, понизив голос до доверительного шёпота, который прозвучал леденяще на фоне мёртвых полей: – Ничего другого от чумы у меня нет.

* * *

Кони ступали осторожно, нервно прядая ушами и дергая гривой. Вокруг стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом пожелтевшей травы, пробивающейся сквозь щели мостовой, да недовольным жужжанием растревоженных мух, кружащихся в плотном, сладковато-гнилостном воздухе. Вдоль дороги тянулась заросшая канава, в темной маслянистой воде просматривались жуткие и тошнотворные детали, к которым фантазия с издевательской услужливостью пририсовывала всё остальное.

– Сколько ж мертвяков! – не выдержал Цапля. – Чего их прямо вот так побросали?

Худые хибары окраин сменились низкими крестьянскими домишками с редким частоколом. На некоторых дверях виднелись зловещие знаки – наспех нарисованные углем или мелом кресты, иногда с неразборчивыми буквами – немые свидетели отчаяния и приговора. И повсюду – мертвецы, тишина, забвение.

Но не пустота.

– Брат Рэкис, ты что-то видишь? – настороженно спросил Цапля.

Максимилиан видел – как и в Ноиранте. Видел еле заметное движение между разбитых ставен, видел волнение теней под крышами, видел странные фигуры в дверных проемах.

Здесь всё кишело паразитами, их явно привлекла висящая над городом аура смерти и страданий. У жителей не осталось шансов – тех, кого не скосил мор, пожрали чудовища.

– Здесь могут быть одержимые, – предупредил он спутников. – И всякие твари. Останавливаться не стоит.

– А куда мы едем? – спросил Цапля, с тревогой оглядываясь по сторонам.

– Нам нужно попасть в замок, – ответил мужчина. – Капитан будет искать нас здесь. Да и внутри стен относительно безопасно.

– Безопасно? – невесело усмехнулся Цапля. – Как-то не похоже.

Парень был прав – чем ближе становилась цитадель, тем больше трупов попадалось на пути. Мужчины, женщины, старики и даже дети – скрюченные, лежащие ничком, привалившиеся к стенам, сбившиеся в группы, сваленные в кучи – Максимилиан насчитал не один десяток тел. Кто в лохмотьях, кто в дорогой одежде, кто в маске, кто без – всех объединил ужасный конец в ужасном месте. А еще эти руки, лица, части тел – с полупрозрачной кожей, под которой растекались черные, желтые и багровые пятна, с шишковатыми бубонами, со странными костяными наростами. И, что пугало еще больше, на некоторых виднелись следы от копий и стрел.

– Их убили, – тихо выдохнул фурадор. – Некоторых недавно.

– Да, такое случается, – новость отчего-то совсем не удивила Хорво, будто он уже не раз сталкивался с подобным.

Их встретили у реки, перед горбатым каменным мостом, за которым, вдали, на холме, виднелась темная громада старого замка. Дорогу перекрывали крепко сбитые деревянные щиты, из-за которых выглядывали вооруженные люди в одинаковых треугольных масках из вываренной кожи. Некоторые с профессиональной небрежностью держали на плечах арбалеты.

– Эй! – путникам махнули рукой. – А ну, убирайтесь, откуда пришли! Пока железом не угостили!

Максимилиан с Цаплей, затаив дыхание, смотрели на Хорво. Тот, выехав вперед, поднял руки и громко прокричал:

– Я – смиренный служитель Света Единого, венефикарий Хорво Брюн! Прибыл в ваш славный город по личному приглашению экзарха Бордариуса. Прошу, добрые люди, сообщите ему обо мне! Уверяю, он будет несказанно рад!

Солдаты переглянулись, о чем-то зашептались. А Максимилиан, не скрывая удивления, воззрился на Хорво.

Окружение капитана Равса не переставало поражать! Хорво, этот благообразный полнотелый весельчак, оказался не абы кем, а венефикарием Ордена Радиус – ищейкой и охотником на ведьм, дознавателем темных практик. В этом же Ордене служил и отец Максимилиана, инквизитор Кастор Авигнис!

– Мы не сможем порадовать господина Бордариуса! – ответил воин с лентой десятника на плече. – Он скончался две недели назад!

– Что ж, печально слышать, – Хорво опустил руки. – Мы были хорошими друзьями! А как себя чувствует госпожа Клара, его супруга?

– Увы, она тоже скончалась.

– А старший люминарх Регин?

– Господин хороший, у нас бушует Стеклянная Чума, как вы могли заметить! – устало и без особого пиетета откликнулся сотник. – Из Башни остался лишь светочей Маркел.

Здесь господин Хорво всё же запнулся, молчал целую секунду, видимо, не зная, что сказать.

– Но кто же тогда сейчас является главой города? – с легкой растерянностью спросил он.

Солдаты вновь переглянулись, словно обдумывая, отвечать ли, потом один выкрикнул:

– Защитой города руководит барон Фалько! И у него строгое требование – никого не пускать к замку!

– А ежели чего – так стрелять, как бешеных собак! – добавил другой солдат.

– Так что уезжайте подобру-поздорову, – подытожил сотник. – Не испытывайте судьбу!

Один из солдат со значением покачал арбалетом.

Но Хорво не собирался сдаваться. Он вздохнул, настойчиво и громко произнес:

– Я всё же прошу сделать исключение для меня и моих молодых попутчиков! Можно ли просить аудиенции у этого досточтимого барона?

Просьба венефикария, впрочем, вызвала довольно острую реакцию.

– А что вы вообще делаете в наших местах? – голос вопрошающего звенел подозрением. – Вы вообще за кого? За Империю или за Вольные владения?

– Эй! – вторил другой солдат. – Уж не имперские ли вы шпионы?

– А ну, скидывай шмотки на землю! – крикнул третий. – И сумку выворачивай!

Вооруженные люди выступили из-за щитов, и Максимилиан ощутил приступ подступающей паники. И еще запоздалое сожаление о решении капитана послать их в земли мятежников.

– Я – венефикарий Ордена Радиус! – голос Хорво окончательно утратил мягкость и учтивость, став твердым, будто сталь. – Я – служитель Света Единого! – продолжил он, приподнимаясь в седле. – И присягал лишь ему!

В поднятой вверх руке заблестел орденский жетон.

– Ваш город поражен Стеклянной Чумой, которая, вполне возможно, следствие темного влияния! И если вы так ревностно оберегаете свой дом, то сами должны умолять меня прийти и во всем разобраться! Потому что вот это всё…

Хорво показал на импровизированную баррикаду.

– …вам вскоре не поможет.

Солдаты заколебались, принялись что-то обсуждать, яростно тыкая себе за спину. Пользуясь паузой, Цапля зашептал страшным шепотом:

– Дядя Хорво, давай сбежим! Ну его этот замок! В лесу обождем! Дядя Хорво!

– Стой на месте, – прошипел в ответ мужчина сквозь зубы. – Стрелу в спину захотел?

Наконец, стражники что-то решили, вперед вышел сотник.

– Эй, храмовник! Ты можешь подойти, мы тебя проверим и отведем к барону. А сопляков своих там оставь, нам лишние рты ни к чему.

– Но они…

– Я всё сказал, господин хороший! Я и так на себя беру больше, чем надобно, разговаривая тут с тобой! Иным бы ужо давно пику в пузо – и в ров! Ну а коль не хочешь без них идти – в добрый путь!

Максимилиан вдруг подумал, насколько они с Цаплей важны для Хорво и капитана Равса? Последний, ладно, испытывал чувство вины за ситуацию с разломившимся самоцветом. Но вот балагур-венефикарий – он совсем другое дело! Еще утром Хорво казался пусть и не совсем обычным, но всё же следопытом или охотником, а теперь выяснилось, что он целый инквизитор, да еще и с неким важным заданием. Будет ли он до конца держаться за своих молодых спутников, или предпочтет пожертвовать ими ради выполнения миссии?

И ведь Хорво всё еще молчал, размышляя. И испуганный, почти умоляющий взгляд Цапли нашел глаза Максимилиана.

Руки сами собой натянули поводья.

– Послушайте! – подал голос храмовник. – Вы не поняли. Это известный в Ноиранте экзорцист господин Рэкис и…

– Кто? – сотник оборвал инквизитора так резко и требовательно, что тот замолк.

– Э-э-э… – Хорво сделал жест в сторону Максимилиана, повторил, четко выговаривая слова: – Мастер Ордена Фурадор, экзорцист Рэкис.

– Экзорцист? – сотник замер, разглядывая застывшего Максимилиана, после чего возмущенно воскликнул: – Чего ж ты раньше молчал!