Он дарил мне свою любовь, своё помешательство, свой голод до самого утра – неустанно, яростно и нежно. Я принимала его, изнемогая и рассыпаясь в его руках сотню раз. Разум тонул в этой сладкой, разрушительной буре, а тело молило о пощаде.

Только полное истощение – когда ноги отказывались держать, когда глаза закрывались сами – позволило мне наконец провалиться в сон. В его руках. Сжимая тонкими, дрожащими пальцами ребристый рог, чтобы он никуда не делся, не исчез, когда я открою глаза. Чтобы это не оказалось ещё одним сном, за которым последует пустая постель и годы тоски.

Он смиренно лежал рядом, не шевелясь, глубоко вдыхая мой запах, успокаивая и невесомо поглаживая мою бледную кожу, боясь разбудить. Но его взгляд… он резал меня по живому даже во сне. Я чувствовала его: нежность, смешанная с обречённостью. Он знал. Всесильный высший демон тоже знал, что беспомощен перед этим проклятьем. Передо мной. Перед нами.

Я очнулась ближе к ужину. Мои пальцы онемели и болели, продолжая судорожно сжимать его рог. Я с волнением открыла глаза и выдохнула – Абриэль был рядом.

– Ты не спал? – тихонько спросила я, прижимаясь к его груди и целуя сильное тело.

– Поспал немного, – ответил он. – Мне не обязательно спать.

– Я помню…

Он провёл пальцем по моей щеке, убрал прядь волос за ухо.

– Если ты готова меня отпустить на пять минут – я достану телефон из сейфа и закажу еды, – улыбнулся он уголком губ. – Твой живот бесконечно урчит. Когда ты ела последний раз?

– Не помню… – смущенно уткнулась в него лбом. – Давно.

Абриэль тихо рассмеялся.

– Пять минут, Алиса. Только пять.

Я разжала уставшие пальцы, и он поцеловал каждый из них, прежде чем встать.

Абриэль вышел из комнаты, а я осталась лежать, глядя в окно, чувствуя, как тело ноет, как внутри всё ещё пульсирует от него. Но это недомогание вызвало у меня лишь счастливую улыбку.

Он вернулся быстрее, чем обещал, с телефоном в руке.

– Заказал всё, что ты любишь, – сказал он, ложась рядом и притягивая меня к себе. – Пасту с морепродуктами, греческий салат, шоколадный десерт, и кучу всего прочего. Несколько двойных порций. И, конечно, две бутылки шампанского.

Я уткнулась носом в его шею, вдыхая его пряный, тёмный запах.

– Ты помнишь всё.

– Всё, – подтвердил он, целуя меня в висок. – Каждую секунду. Каждое твоё дыхание. Пожалуйста, Алиса, больше не переставай дышать. Иначе от этого города и твоих колдунов ничего не останется.

– Это не мои колдуны, – буркнула я. – А дыхание… тактика у меня была такая – почти умереть, чтобы этому верховному ничего не досталось. На зло.

– Разве он не твой жених?

– Это была шутка, – я недовольно скривилась.

– Я оценил твоё чувство юмора. И даже посмеялся, – в его голосе скользнула тень насмешки, но глаза остались серьёзными. – Он случайно не тот психованный колдун, который убил демонов? Слухи в аду ходят.

– Он самый.

– Достойная кандидатура, чтобы его прихлопнуть раз и навсегда. Займусь им.

– Ты хочешь убить его? Серьёзно? – слова вырвались сами.

По неизвестной науке причине, это меня взволновало. Я замерла от странной, необъяснимой тревоги, которая вдруг разлилась по телу при мысли о Мирославе. Мёртвом Мирославе. Я что, не хочу его смерти? Да я только и думала о том, чтобы прикончить негодяя. Что изменилось?

– А почему нет? Тебе слишком понравилось сидеть у него на лице?

– Нет. Это тоже была… тактика. Просто… – замешкалась я. – Не факт, что новый верховный будет лучше. А ещё, прежде чем его убить, нужно выяснить рецепт вишнёвого пирога, что он пёк для меня. Вкусный получился.

Абриэль молчал, а я не могла посмотреть ему в глаза. Глупо с моей стороны. Я не виновата перед ним ни в чём. Я выживала без него, занималась сексом, боролась за жизнь и независимость, была ведьмой. И стала верховной… его верховной. Верховной Мирослава.

– Ты не знаешь, где растут чёрные ромашки? – зачем-то спросила я, чтобы заполнить тишину.

– Не знаю. Никогда не обращал внимание. А что?

– Не важно.

Он приподнял бровь, но не стал давить, просто обнял крепче.

Я закрыла глаза, уткнувшись в своего демона.

Мирослав жив. Пока жив. И что-то внутри меня от этого… радовалось. Чёрт. Это опасно. Теперь, когда потоки открыты, когда любовь и страсть снова текли во мне свободно, я чувствовала его отчётливее, чем раньше. Не как врага, который чуть не убил меня. А как… мужчину. Тёмного, сложного и одержимого. Того, кто пёк мне пироги, приносил эти уникальные чёрные ромашки. Того, кто в последние дни был нежным, заботливым, почти… любящим.

Я корила себя за это тепло в груди при мысли о нём. За то, что где-то глубоко, под всей этой яростью и обидой, я скучала по его голосу, по его рукам, по этой странной, болезненной связи, которая была не только магией, но и чем-то большим. Он слишком быстро стал частью меня, как шрам, который болит в непогоду, но от которого не хочется избавляться.

Я резко отстранилась, чтобы Абриэль не почувствовал это беспокойство внутри меня.

– Я схожу в душ, – вдруг решила я, вставая с кровати. – Пока еду ещё не привезли. Возьму твою рубашку из гардеробной?

– Об этом можно не спрашивать, – улыбнулся он, лениво потягиваясь, мышцы перекатывались под смуглой кожей. – Бери всё что угодно. Абсолютно. Мне пойти с тобой?

– Если только ты не захочешь со мной повторить всё то, что мы прежде вытворяли в твоей ванной.

– Безусловно, захочу, – его глаза вспыхнули алым, и он уже приподнялся на локте, готовый встать.

– Тогда лучше я сама. Пока ко мне не вернутся силы, – подмигнула я и побежала в душ.

Встала под горячие струи, позволяя воде смыть пот, усталость и… эти раздумья о Мирославе. Но они не смывались. Он словно продолжал смотреть на меня своими гипнотическими глазами, в которых я видела не только тьму, но и что-то человеческое. То, что он прятал даже от себя. Он ведь действительно испугался, когда подумал, что я умираю. Или я приукрашаю суровую действительность? Возможно, мне стоит благодарить за это свою генетику, как сказал Абриэль, а не поглощённого тьмой колдуна.

Я слишком вымотана для таких сложных теорий. Хватит.

Вытерлась мягким полотенцем. Надела его чёрную рубашку: она была мне велика, рукава забавно свисали до кончиков пальцев, подол доходил почти до колен.

В квартиру позвонили, а потом настойчиво постучали. Я выбежала встречать свою долгожданную еду, хлопая пятками по прохладному паркету.

Абриэль уже стоял у входа. Он открыл дверь, посмотрел долю секунды, а потом резко захлопнул её обратно. Щёлкнул замок.

Снова стук.

– Абриэль! – голос Драга. – Я знал, что мне не почудилось – ты в городе! Открывай. Я не шучу, нужно срочно навалять одному засранцу! Алиса не выходит на связь. Она у него! Слышишь?!

– Абриэль… – я медленно подошла к нему, обнимая за руку, твёрдую, как камень. – Ты его не впустишь? Он волнуется за меня. Хотя бы скажи, что я жива.

– Я знаю. Чувствую, – злобно отчеканил демон.

– Что именно?

– Что ты… была с ним, – выдыхает сквозь зубы. – Прикончу.

– Абриэль, – ласково посмотрела на него. – Он правда долго сопротивлялся. Но я сама… Понимаешь? Это было практически изнасилование. По крайней мере, в первый раз. Я мстила… тебе. И пыталась спасти себя всеми доступными методами. Он был моим единственным другом всё это время!

– Мне от этого не легче. Он знал, что нельзя.

– А тебе нельзя было исчезать, не сказав ни слова! – разозлилась я и сама распахнула дверь. – Привет, Драг!

Ультрамариновые глаза расширились от удивления, потом сузились. Он выглядел уставшим. Взъерошенным. Как будто летел сюда на всех парах.

– Алиса… – выдохнул он, шагнув вперёд, но замер, увидев Абриэля за моей спиной. – Ты… жива. И… с ним.

– С ним, – подтвердила я, чувствуя, как Абриэль напрягся за спиной, его рука демонстративно легла мне на талию.

Драг перевёл взгляд с меня на Абриэля и обратно. Криво и горько усмехнулся.

– Понятно. Значит, всё в порядке? А я тут… волновался. Думал, этот колдун тебя…

– Убил? – подсказала я.

– Или пытает.

Я шагнула к нему, по-дружески обняла, чувствуя, как Абриэль за спиной тихо рычит.

– Спасибо, что волновался. Я в порядке. Правда.

Драг осторожно обнял меня в ответ. Его свежий запах с ноткой озона был знакомым и родным, как воспоминание о тех ночах, когда мы просто сидели на крыше и болтали до рассвета. Он посмотрел мне в глаза.

– Ты уверена? Твои потоки…

– Открыты, – кивнула я. – Я вернулась. И Абриэль вернулся.

Драг хмыкнул, посмотрел на Абриэля поверх моего плеча с той привычной иронией, которая всегда маскировала его настоящие эмоции.

– Давно не виделись, высший.

– Давно, – холодно ответил Абриэль. – Спасибо, что присматривал за моей ведьмой.

– Твоей? А я думал…

– Много думаешь, Драг. Вышибить лишние мозги?

Я закатила глаза и толкнула Абриэля плечом.

– Так ты тоже знал, что он высший демон?

– Это тайна? – удивился блондин, разводя руками с невинным видом. – Мышка, он же Абриэль. Все в аду знают, кто он. Просто не все выживают после того, как узнают.

– Мышка… – еле слышно повторил Абриэль, кривя лицо.

– Видимо, эта тайна предназначалась лишь мне. Но ты не объяснил, почему он пропал. Предатель… – наиграно шиплю я, скрестив руки на груди.

Драг вздохнул, потер виски – привычка, когда он не знал, как выкрутиться.

– Не предатель, – сказал он. – Просто… не мой секрет. Он просил молчать. Говорил, что так лучше для тебя. Что ты должна жить нормально, без всей этой… демонической хрени.

– Это правда? – повернулась к Абриэлю.

– Правда, – почти виновато подтвердил он. – Я хотел, чтобы ты была счастливой. Без меня.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но в этот момент в дверях появился курьер: парень лет двадцати, с пакетом в руках и глазами, круглыми, как блюдца. Он уставился на нас: на полуголого здоровенного мужика с рогами, на девушку в огромной рубашке, застёгнутой всего на одну пуговицу, и на не менее крупного блондина с ангельской внешностью.

– Эмм… – выдавил курьер, краснея до ушей. – Ваш заказ. Хорошего вечера.

Он сунул огромный пакет Драгу и ретировался так быстро, будто за ним гнались все демоны ада.

Мы с Драгом переглянулись – и от души рассмеялись. Я согнулась пополам, вытирая слёзы, а Драг хлопнул себя по бедру, хохоча так, что его низкий, страшащий смех эхом отозвался в коридоре.

Абриэль недовольно вырвал пакет из рук Драга, буркнул что-то неразборчивое про «человеческих идиотов» и понёс заказ на кухню.

– Бедный парень, – выдохнула я. – Теперь будет рассказывать друзьям, что доставлял еду в ад.

– Или в бордель с рогатыми, – подхватил Драг, и я рассмеялась с новой силой.

– Пойдем, Драг, – я потянула инкуба за рубашку. – Отметим моё спасение. Абриэль сегодня душка, не волнуйся. Он даже не съел курьера. Прогресс!

Высший демон молча посмотрел на блондина, которого я заталкивала на кухню, хмыкнул и поставил на стол ещё одну тарелку с таким видом, будто это была великая жертва. Он откупорил бутылку, чуть не попав пробкой в лоб инкубу, разлил по бокалам шампанское и сел между мной и Драгом, как живой барьер из мышц, рогов и ревности.

– Так, – сказала я, – за что пьём в первую очередь?

– За то, что ты жива, – поднял бокал Драг.

– За то, что моя ведьма стойко продержалась всю ночь, – добавил Абриэль, глядя мне в глаза так, что шампанское в бокале чуть не закипело.

Драг фыркнул, а Абриэль усмехнулся уголком рта, удовлетворённый произведённым эффектом.

– Ой, ну хватит. И вообще, я героически выдержала два испытания подряд. Одно меня чуть не убило, второе… вырубило на полдня. Медаль мне!

– Мышка, ты точно в порядке? – давясь смехом, переспросил Драг. – Может, тебе отдых нужен? Или… третье испытание для комплекта? Я могу предложить себя в качестве добровольца. Бесплатно. Из чистого альтруизма.

Рога Абриэля чуть наклонились вперёд, как у разъярённого быка.

– Третье я организую сам, – прорычал он. – И прикончу любых других желающих.

– Ревнуешь даже к шуткам? – подмигнул Драг. – Расслабься, высший. Я же платонически. В основном.

– В основном? – Абриэль прищурился, и воздух вокруг него слегка задрожал от магии.

– Ну… – пожал плечами Драг. – Я просто был под сильным психологическим давлением. И продолжаю под ним пребывать. Так что, если что-то и было, то это не считается. Я – жертва обстоятельств.

Я пнула Драга под столом.

– Заткнись, предатель! Это была терапия! Лечебная! Рекомендованная… мной самой!

Абриэль медленно повернулся ко мне, как хищник.

– Терапия? – переспросил он опасно тихо. – Расскажи подробнее. Я тоже могу… полечить. Долго. Тщательно. До полного выздоровления. С повторными курсами.

Драг хохотал, чуть не падая со стула, а я прятала красное лицо в ладонях.

– Ой, я не могу! – выдавил он сквозь смех. – Вы двое – лучшее шоу во всех адских измерениях! Я бы заплатил за билет натурой, но боюсь, что Абриэль меня тогда точно убьёт.

– Именно так, – подтвердил Абриэль, не отрывая от меня взгляда, и его рука под столом легла мне на бедро. – Чтобы у неё не осталось добровольцев для «третьего испытания».

– Если мы будем продолжать в том же духе, то шампанское выветрится, – я ухватилась за бокал. – За нас!

Мы пили, ели, шутили всю ночь, заказав ещё несколько бутылок алкоголя. Драг рассказывал байки, Абриэль подливал шампанское с видом «я всё контролирую», а я сидела рядом с ними, чувствуя себя счастливой. В прекрасной компании двух любимых демонов.

Следующим вечером, нежась в объятьях Абриэля, я решилась поинтересоваться:

– Слушай… – робко начала я, поднимая голову и встречаясь с его алыми глазами, которые светились в полумраке. – Ты и моя мама… вы же общались раньше? Так вот… что за связь была между вами? Не хотелось бы узнать, что…

– Боги, Алиса! – воскликнул сквозь улыбку. – Я не твой отец. Я не сплю с ведьмами… Ты исключение. Единственное и очень упрямое.

– Хорошо, – выдохнула с облегчением. – Тогда, что вас связывало?

Абриэль лениво провёл кончиками пальцев по моей спине, рисуя невидимые руны, от которых по коже бежали приятные мурашки.

– Ты, наверное, не помнишь, но я несколько раз бывал у вас в гостях. Причина в тебе. Я убеждался, что ты ведьма, что демоническая кровь не возьмёт верх в критические возрастные периоды.

– Такое могло произойти?

– Могло, – кивнул он. – Шансов было немного, но могло. В пять, десять и пятнадцать лет кровь высших иногда просыпается… некрасиво. Зубы, когти, крылья в школе на уроке – представляешь заголовки в интернете? А если бы ещё видео сняли?

Я фыркнула.

– Представляю. «Девочка превратилась в дракона на контрольной по алгебре». Мама бы меня убила.

– Вот именно. Поэтому я просто проверял, что всё в порядке.

– И что было бы дальше, если бы… проснулась?

– Забрал бы тебя в ад, – спокойно ответил он. – Чтобы трансформация прошла более гладко под влиянием концентрированных демонических энергий. Там это… проще контролировать.

– Жуть какая, – поёжилась я. – И в кого именно я превратилась бы?

– Кто знает… – он пожал плечами. – В кого-то красивого. Страшного. Мощного. С рогами побольше моих и крыльями поэффектнее. Может, с хвостом. Я бы гордился.

– Спасибо, обойдусь без хвоста, – хмыкнула я. – А почему именно ты? В аду много демонов. Почему эта непосильная задача взвалилась на твои плечи?

Он помолчал, потом притянул меня ближе, уткнулся носом в мои волосы.

– Просто решил присмотреть. Чтобы в моём любимом городе не случился переполох. К тому же, ради такого дела можно было покидать ад на одни сутки. Отпуск в своём роде.

– Корыстные побуждения… – я ткнула его пальцем в бок. – Как тебе не стыдно, Абриэль? Отпуск за счёт ребёнка.

– Но я пожалел об этом в первый же визит, – продолжил он с тёплой ностальгической ноткой. – Пятилетняя Алиса была настоящим исчадием ада. Сначала ты пуляла в меня своими мелкими искорками, сложив пальцы в виде пистолета и выглядывая из-за угла с таким серьёзным видом, будто я был главным злодеем вселенной. А когда поняла, что мне от этого ни холодно ни жарко, смело подошла и пнула меня в ногу. Изо всех сил. Потом расхохоталась и убежала. Не знаю, что за мультики ты тогда смотрела, но твоя мать сказала, что ты убеждена: ты будущий борец со злом. За добро и справедливость во всём мире.

Я стыдливо уткнулась лбом в его плечо.

– Блин… Я правда так делала? Я думала, это был сон! Я ещё кричала «Пиф-паф, монстр!»?

– «Пиу-пиу, злой дядя!» – поправил он, подражая моему детскому голосу. – И дядя был в полном шоке. Я пришёл проверить, не просыпается ли в тебе демон, а вместо этого получил по голени и порцию детского праведного гнева. Уже тогда я понял, что от тебя будут одни неприятности.

– Ну извини, – я подняла голову и поцеловала его в подбородок. – Ты выглядел подозрительно. Высокий, в чёрном, с рогами под иллюзией. Конечно, я решила, что ты пришёл красть моё печенье.

– Я не крал, – серьёзно ответил он, но глаза его искрились. – Честно. Просто привязался к тебе после первых же избиений. Меня никогда так не унижали. Высшего демона пнула пятилетняя девчонка в кроссовочках с мишками. Мне понравилось. Сразу решил: моя.

– Фу, развратник!

– Ничего подобного. Только самые светлые побуждения. Чистая, благородная забота о маленькой ведьме с большими серыми глазами и убийственным ударом.

– Так я и поверила, – прыснула я. – Поэтому ты подождал, пока я вырасту, чтобы… что? Украсть печенье по-настоящему?

– Я не хотел вмешиваться, – сказал он, проводя большим пальцем по моей щеке. – Ты должна была жить своей жизнью. Без демонов, без ада, без всей этой тьмы. Но не смог смотреть, как ты совершаешь ошибку. Поэтому совершил её сам. Самую лучшую ошибку в моей длинной жизни.

– Клянись рогами, что никогда этого не планировал, – сощурилась я, внимательно вглядываясь в его лицо, пытаясь поймать хоть намёк на ложь.

– Не буду. Оставь мне хоть немного демонического достоинства. Мне кажется, или ты уже отдохнула? – лукаво нависает надо мной Абриэль.

– А ты? – прошептала я, проводя пальцами по его рогам от основания к кончикам. – Уже готов к новому раунду, высший?

– Издеваешься? Я бы не вылезал из тебя сутками, – грозно рычит демон и скользит языком по моим ключицам, шеи, пока не впивается в губы.

Я изнурённо, нетерпеливо стону, словно в первый раз. Мне его всегда невозможно мало, эта жажда утомляет и одновременно дарит колоссальную энергию. Прижимаюсь ближе, скрещивая ноги на его спине. Мне не нужны никакие прелюдии и излишние ласки, я погибаю от того, как сильно хочу чувствовать его в себе. Он решительно заполняет меня, притягивая к себе мои бёдра, и низко стонет в ответ.

Безграничное блаженство и… бесконечное проклятье.

Ранним утром Абриэль уехал с внезапной проверкой в свой демонический клуб для извращенцев. Скрепя сердце, я всё же смогла его отпустить, утихомирив тревогу и плохие мысли. Он поцеловал меня в лоб, пообещав вернуться к обеду. Дверь закрылась, а я, неожиданно для самой себя, вернулась в постель и мгновенно уснула.

Мрачный узнаваемый аромат заполнил мои лёгкие. Я вяло поморщилась, потягиваясь под одеялом. В квартире по-прежнему было тихо. Часы на стене показывали десять утра – я выхватила всего пару часов сна после его отъезда.

Я приподнялась, потирая глаза и опуская ступни на пол. Сердце громко ударило в голову паникой: паркет и большая кровать были усыпаны цветами – чёрными ромашками. Они лежали повсюду: на подушке, на простыне, на полу, на тумбочке, будто кто-то устроил здесь погребальный обряд.

Вскочила, оглядываясь, силясь унять тремор в руках. Он был здесь? Сумасшедший колдун!

Проверила каждый угол, каждый шкаф, каждую полку в ванной – пусто. Никаких следов присутствия, кроме этих чёртовых ромашек и едва уловимого запаха пряного леса

Зацепилась взглядом за своё отражение в зеркале. В мои распущенные волосы были вплетены чёрные бутоны – аккуратно, бережно, как украшения. Я нервно повыдёргивала их один за другим, бросила на пол. Попыталась испепелить – вспыхнули и погасли, не сгорев. Просто лежали, насмехаясь.

Я распахнула все окна, чтобы проветрить, попутно собирая цветы в мусорный пакет. И вот тогда мысли о Мирославе, которые я пыталась заглушить, неотвратимо полезли наружу неубиваемыми сорняками.

Он не оставил записки. Не угрожал. Не явился сам. Просто засыпал меня своими дурацкими ромашками. Это был не жест войны. Это был жест… тоски? Упрямства? Напоминания?

Я завязала пакет так туго, что полиэтилен затрещал, и швырнула его в угол. Сердце колотилось. Я злилась на него за эту наглость, за вторжение, за то, что он снова влез в мою жизнь без спроса. Была в растерянности от того, что при виде этих цветов внутри всё перевернулось. Потоки открыты, и я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую, но я даже не хотела думать о том, что это может быть за чувство.

Я подошла к плите и долго варила кофе. Пробовала – и выливала в раковину очередную порцию. Не вкусно. Совершенно не то, что варил для меня Мирослав. У меня что, стокгольмский синдром? Никогда не страдала подобным мракобесием. Теперь он не вторгался в мою голову, не затягивал в свои потоки силой… я сама поселила его внутри себя. Как мазохистка. Как дура.

Я села на стул, обхватила кружку ладонями, но не пила. Просто смотрела в чёрную жидкость, где отражалось моё лицо. Нет, это не любовь. Ни в коем случае! Это… притяжение. Тяжелое, эротическое притяжение, как магнит к магниту, тьма к тьме. А ещё – азарт. Плохая, жестокая игра, которая возбуждала, манила, втягивала в эйфорию. И я должна с этим бороться. Должна.

Встала и подошла к пакету, развязала его. Идеальные, свежие чёрные ромашки… Пахнущие им. Я взяла одну, подержала в руках. Глубоко втянула её аромат, как зависимая. Провела бархатными лепестками по щеке, по губам, по шее, чувствуя, как кожа отзывается. Это было неправильно… и чрезвычайно порочно.

Я хотела сломать его, чтобы он стоял на коленях, чтобы умолял, чтобы он смотрел на меня уничтожающим, плотоядным взглядом, но подчинялся. Хотела видеть эту зловещую, соблазнительную улыбку…

Остановись, Алиса.

Я сжала ромашку в кулаке, лепестки смялись, но не сломались. Бросила цветок обратно в пакет, но запах всё равно остался – на руках, на лице, в волосах.

Чёрт. Ненавижу этого колдуна.

Погода за окном стремительно портилась. Низкие свинцовые тучи затянули небо, погружая город в серость.

Абриэль вернулся вовремя, как обещал. В руках – огромный букет, за которым я сначала даже не увидела его лица.

– Чёрных не было, – сказал он, протягивая охапку.

– Что? – вздрогнула я, принимая цветы.

– Ты спрашивала про чёрные ромашки, – пояснил он, снимая кожаную куртку. – Но мне сказали, что их не существует. Поэтому взял кроваво-красные. Подходят тебе больше.

– С… спасибо, – пробормотала я, укладывая букет на стол, поглядывая на шкаф, где я спрятала «подарок» Мирослава.

– Новый телефон, – он протянул мне белую коробочку.

– Зачем? Я собиралась вернуть свой.

– Даже не думай туда возвращаться, – его голос стал твёрже. – Забудь как страшный сон. Сомневаюсь, что он сам решится ещё хоть раз приблизиться к тебе.

Я не стала разубеждать Абриэля. Верховный уже решился. Нагло. Прямо в его квартире.

– И это тоже тебе.

Банковская карточка. Чёрная, с золотым тиснением.

– Что мне с ней делать?

– Вся прибыль от клуба теперь будет поступать на этот счёт. На твоё имя. Не волнуйся, там всё законно, никаких хлопот. Просто пользуйся.

– Я не бедствую, Абриэль. Очень щедро, конечно, но я не могу.

– Эти деньги некуда девать, – быстро сообщил он. – В аду я их не трачу.

– Но ведь ты вернулся.

– Да, – он виновато отвёл взгляд в сторону и продолжил: – За семь лет там накопилось слишком много. Отказа я не принимаю. Что ты будешь с ними делать – меня не касается.

Раздирающее душу осознание толкнулось комом в горло, но я не пропустила его в голову. Не сейчас. Я не готова.

Положила карточку на стол, рядом с букетом.

– Спасибо, – тихо сказала я. – Правда. Спасибо, что стараешься для меня.

Он обнял меня, и в его груди раздался этот низкий, страдальческий рык, который я знала слишком хорошо: смесь желания, тоски и чего-то демонического, что он всегда пытался сдерживать.

– Я успел соскучиться. Очень. Безумно.

– Я тоже, – призналась, прижимаясь головой к его груди. – Знаешь, на улице стало прохладно, и мне как-то резко захотелось в тёплый душ. Пойдём вместе?

– Я думал, что ты уже никогда не предложишь! – выдохнул он, и в его голосе было столько голода, что я невольно рассмеялась, скрывая прогрызающую меня насквозь внезапную скорбь. – Разденемся там, я не могу ждать.

Он подхватил меня на руки и понёс в ванную. Я обвила его шею руками, целуя в шею и в уголок губ, забываясь в своём демоне, отпуская все лишние мысли.

Он поставил меня на пол, но не отпустил – руки скользнули по талии, придвинули ближе. Вода зашумела, пар начал заполнять комнату, но мы не спешили. Он неторопливо целовал меня, лаская, запоминая каждый миллиметр моих губ, словно прощался. Я поглаживала и сжимала его рога, заставляя рычать мне в рот.

Одежда вымокла, грузно облепляя наши распалённые тела. Я потянулась к его рубашке, но он просто разорвал её на себе, властно прижав мои ладони к своей коже, заставляя почувствовать каждое биение его демонического сердца.

Та же участь постигла вторую рубашку, которая была на мне. Он сорвал её, как лепестки с цветка, и ткань упала на пол, забытая и ненужная. Мы стояли под струями: голые, мокрые, трепещущие от жара, который рвался наружу. Вода лилась по его рогам, стекала по плечам, по груди и животу, подчёркивая каждую линию, каждую тень. Он был опасным совершенством. Моим совершенством.

Я опустилась на колени в священном трансе. Тёплый поток хлестал по волосам, по лицу, по плечам, превращая меня в реку, текущую к нему – к своему истоку. Мои руки скользнули по его бёдрам, пальцы впились в кожу, чувствуя, как напрягаются под ними сильные мышцы. Он смотрел сверху вниз, полыхая алыми глазами, отбрасывая рогатую тень на стену, как адскую корону высшего демона, который наконец-то получил свою королеву. Пусть ненадолго. Пусть всего на миг в его вечной жизни. Но этот миг был нашим.

Его твёрдый, прекрасный орган гордо возвышался у моей головы. Мокрый от воды и возбуждения. Я заворожённо провела по нему языком, слизывая капли и эту проклятую вечность. От его вибрирующего стона внутри меня всё сжалось в упоительном экстазе. Его руки впились в мои волосы, не толкая, а просто держа, словно якорь в шторме, который мы сами вызвали.

Я глубоко взяла его в рот, до своего предела, чувствуя, как он растягивает губы, вытесняя дыхание. Вода била по лицу, смешиваясь со слюной, с его вкусом, который я жадно поглощала. Я двигалась медленно, обводя языком, дразня каждую чувствительную точку, вырисовывая узоры. Толкнула его ещё глубже, до спазма в горле, до слёз на глазах от этой удушающей муки и полноты.

Он стонал моё имя, как заклинание, как проклятие и клятву одновременно. Его бёдра дрожали, но он сдерживался, позволяя мне править этой симфонией поклонения и власти. Мои руки ласкали основание, пальцы скользили по венам, сжимая, требуя, обещая. Я наслаждалась каждой пульсацией, каждой каплей, что вытекала на мой язык исцеляющим нектаром.

Это была не покорность. Это была молитва к его тьме, к его любви, к его вечности.

Я ускорилась. Он был на грани – я ощущала это в его напряжении, в том, как пальцы в моих волосах сжимались сильнее, в его прерывистом дыхании.

– Алиса… – простонал он, срываясь в хрип. – Я… не выдержу…

Я не остановилась, позволяя ему заполнить мой рот, горло и душу демоническим огнём.

Он рухнул на колени передо мной, тяжело дыша, прижимая меня к себе с отчаянной нежностью, целуя слёзы, воду и вспухшие губы.

Мир за окном не существовал. Ад не существовал. Только мы.

Но он уйдёт.