Ранняя весна (1072), Го Си
Го Си видел в природе источник утешения, красоты и, прежде всего, знаний. Политическая, социальная и духовная гармония возникают не из попыток контролировать окружающую среду, а из умения понимать природу и учиться у нее.
Прежде чем приступать к рисованию, художник XI века Го Си проводил особый ритуал, чтобы подготовить свой разум и инструменты. Он садился за чистый стол перед окном, откуда лился яркий свет, брал свои лучшие кисти и тушь, мыл руки и ждал, пока его ум не обретет спокойствие и ясность. Только тогда он наносил первый штрих. Оставив первый след туши на шелке, Го Си позволял пейзажу разрастаться естественным образом по мере того, как он рисовал (хотя общую композицию он все-таки планировал). Черпая вдохновение в деревьях, реках и горах родной провинции Хэнань, Го Си стремился создавать детализированные и атмосферные пейзажи, по которым зритель не скользил бы взглядом, но «среди которых мог бы бродить или жить». Монументальный шелковый свиток «Ранняя весна» высотой два метра, подписанный Го Си и датированный 1072 годом, – это пейзаж, в котором легко заблудиться. Блуждая среди сверкающих водопадов и туманных вершин, мы то и дело натыкаемся на политические и философские послания, которые художник спрятал в пейзаже и которые позволяют нам понять, как Го Си видел мир.
Го Си было важно дать людям возможность пожить среди гор, хотя бы недолго. Получив подобающее образование, он стал художником при дворе императора Северной Сун Шэнь-цзуна (годы правления – 1067–1085) и провел большую часть своей карьеры в быстро растущем городе Кайфэн. Но чем дольше Го Си жил в городе, тем больше тосковал по горам. «Дымка, туман и духи, населяющие горы, – писал он, – это то, чего человек по природе своей ищет, но редко находит».
Высота «Ранней весны» – два метра, а значит, чтобы изучить этот шедевр, нужно потратить время и не торопясь прогуляться глазами по пейзажу. Висячие свитки, такие как «Ранняя весна», принято читать снизу вверх – эта древняя традиция (которая жива по сей день) восходит к временам, когда свитки не висели на стене постоянно, а бережно хранились свернутыми в укромном месте и разворачивались только в особых случаях. При этом история открывалась приглашенному зрителю сантиметр за сантиметром по мере развертывания свитка, а сюжет не портили спойлеры о том, что поджидает путника высоко в горах.
Го Си учитывал это, когда задумывал картину. Большая гора в центре композиции ненавязчиво приглашает нас следовать вверх по S-образной кривой, скользя взглядом по ручьям и высеченным в скале тропинкам. И чем выше мы поднимаемся, тем величественнее становится пейзаж. От голых скал и засохших деревьев мы движемся вверх через мглистые долины и водопады к вершине горы, покрытой деревьями и царственно возвышающейся над туманом. Атмосферная дымка чарует нас, а замысловатые детали призывают приятно провести время, наслаждаясь свежим утренним пейзажем ранней весны. Картина словно бы переносит нас в чистый горный воздух, а мерное журчание горного ручья оживляет наше путешествие.
В этой природной красоте Го Си зашифровал политическое послание, как часто делали художники Северной Сун. Если учесть, что Го Си находился на службе у императора Шэнь-цзуна, неудивительно, что в «Ранней весне» он прославляет своего владыку. Сын художника, Го Сы, объяснял смысл некоторых образов на картине своего отца. Он писал, что центральная вершина символизирует честного императора, а гора поменьше – сильное правительство, обеспечивающее императору поддержку. Высокие сосны, украшающие горы, – это видные представители китайского общества, а облака, застилающие пейзаж, означают хорошее правление. Время года тоже выбрано не случайно: весна указывает на то, что твердость и решительность императора и его соратников в холодную и мрачную зиму привели к процветанию, росту и оптимизму. А вот несчастные засохшие деревья внизу – это те, кто не смог приспособиться к переменам и теперь вынужден страдать.
Художник писал о своем желании сделать гору похожей на «величественно восседающего во всей красе императора, <…> который принимает подданных без малейших признаков высокомерия». Одним из способов добиться этого было использование приема, часто встречающегося в китайской пейзажной живописи, – плавающей перспективы, за счет которой гора выглядит выше и внушительнее. Такой эффект достигался за счет изображения одной сцены с разных точек обзора – эту идею тысячелетие спустя, в Париже 1910-х годов, заново откроют Пабло Пикассо и Жорж Брак в своих экспериментальных многоракурсных картинах, которые положат начало кубизму.
Так, если вы посмотрите на нижнюю треть «Ранней весны», то увидите, что пейзаж на ней изображен как бы с высоты птичьего полета, средняя часть написана так, как если бы пейзаж находился на уровне глаз, а верхняя треть – так, словно мы смотрим снизу вверх. Три взгляда на одну картину, которая не только рассказывает историю, но и несет политический посыл. При взгляде вверх, на самую вершину, зритель ощущает превосходство императора, который остается недосягаемым и возвышается над облаками, окутывающими его подданных.
В «Ранней весне» Го Си не только восславил своего господина, но и воплотил свое представление о социальной гармонии. Если присмотреться повнимательнее, можно обнаружить несколько человеческих фигур, затерявшихся в пейзаже. Как и стройные сосны на вершине горы, и голые деревья у подножья, изображенные на картине люди расположены в соответствии с их местом в социальной иерархии Китая XI века. Справа у подножья горы – пара рыбаков в лодке, а слева – семья с двумя детьми, несущая к дому припасы. Выше, в долине слева, видны три человека и осел – вероятно, они идут к храмовому комплексу, расположенному прямо над водопадом справа; там наверняка обитает множество ученых и буддийских монахов.
Включив в природную идиллию рыбаков и служителей культа, Го Си проиллюстрировал конфуцианскую идею социальной гармонии. Согласно древнему философу Конфуцию, гармония в обществе проистекает из того, что каждый, от императора до школьника, осознает свою роль и наилучшим образом ее исполняет. Несмотря на разницу в социальном статусе ученых и рыбаков, они одинаково важны для нормального функционирования общества. Как вершина горы не могла бы подняться над туманом без прочного основания, император не может править без пищи, которую добывают рыбаки.
Изображения людей у Го Си служат и другой цели – возможно, даже более важной: они напоминают нам о нашем месте в природной иерархии. Горы, деревья и водопады занимают в «Ранней весне» центральное место, а крошечные фигурки людей вписаны в тенистые уголки пейзажа. В отличие от европейского искусства, где вплоть до XVI века пейзажи служили в основном только фоном для портретов, в творчестве Го Си люди – не ключевой элемент. Уберите с картины людей, и сцена не развалится. Деревья все так же будут расти ввысь, а ручьи продолжат течь. Какими бы важными мы себя ни считали, мы все одинаково малозначимы в тени величавой горы. Сегодня, когда мы тщетно пытаемся сократить и возместить ущерб, нанесенный природе действиями человека, нам не мешало бы помнить об этом, пока мать-природа не показала нам, насколько мы на самом деле ничтожны.
Изображения гор, а не людей стали настолько популярны, что этот жанр живописи тушью по шелку даже получил особое название – шань-шуй, что означает «гора и вода». Сам этот жанр возник в период Пяти династий (907–979), когда природа и в частности горы стали жизненно важны для ученых и художников. После падения династии Тан, в условиях политической нестабильности и борьбы за власть между несколькими царствами, интеллектуалы, служившие при императорском дворе, бежали в горы, опасаясь преследований. Находя убежище в буддийских храмах и обителях, они воссоединялись как с природой, так и с китайскими духовными традициями и начинали писать стихи и картины, вдохновляясь тем, что видели вокруг. С приходом к власти династии Сун наступила стабильность, и интеллектуалы вернулись в цивилизацию, однако шань-шуй не исчез. Этот жанр сложился под влиянием религии и философии, а значит, картины вроде «Ранней весны» могут служить окном не только в холодный и расчетливый мир политики, но и в духовную традицию Китая.
В правом верхнем углу «Ранней весны», прямо над горой, начертано стихотворение. Его сочинил не Го Си – оно было добавлено почти семьсот лет спустя, в 1759 году, императором Цяньлуном. В нем император предлагает свою интерпретацию картины: в частности, он пишет, что храм «расположен в высочайшем месте, там, где обитают бессмертные». Такое будничное упоминание о бессмертных многое говорит о том, как горы воспринимались в китайской культуре, и добавляет еще одну грань к нашему пониманию творчества Го Си. Художники, бежавшие в горы в период Пяти династий, не просто находили убежище и место для размышлений, но и вновь предавались духовным интерпретациям окружающего пейзажа.
Для тех, кто далек от Китая, пожалуй, самое известное из китайских духовных представлений – это концепция инь и ян. Горы прочно утвердились как воплощение ян, мужского начала, а вода стала символизировать инь, женское начало. Гора непоколебима, тверда, сильна и символизирует целостность, а вода динамична, текуча, пластична и символизирует мудрость. Они дополняют друг друга и зависят друг от друга; именно взаимодействие между двумя противоположностями обеспечивает стабильность. Одно не может существовать без другого. Без гор не могли бы течь реки и бурлить водопады, а течение рек формирует горные ландшафты. Го Си показывает эту взаимосвязь, используя черную тушь и пустое пространство – две взаимодополняющие противоположности, которые, если сочетать их вдумчиво, порождают нечто прекрасное.
Гора и вода настолько тесно переплетены, что «Ранняя весна» начинает казаться единым живым организмом. Ручьи напоминают артерии, питающие гору, а разные части ландшафта почти не разграничены, они перетекают друг в друга, свидетельствуя о развитии и переменах. Вдохнуть в пейзаж жизнь и создать ощущение меняющегося мира Го Си помогло его особое мастерство владения кистью. Художник наносит до восьми слоев туши, чтобы смягчить очертания камней и деревьев и создать эффект постепенного изменения текстур. Шероховатая поверхность камня сглажена, за счет чего создается ощущение теплоты и пластичности живого существа. Весенний туман усиливает эффект, стирая границы между частями пейзажа и позволяя им сливаться друг с другом. Живая и преображающаяся гора – само воплощение весны, поры новой жизни, роста и перемен.
«Ранняя весна» – это признание в любви к величественной природе. Черпая вдохновение в самих горах, а также в конфуцианской, буддийской и даосской традициях, Го Си писал пейзажи, отражающие его уникальный взгляд на мир. Его творческое наследие сохраняется вот уже несколько столетий, а его насыщенные пейзажи и новаторская манера письма вдохновляют художников по сей день. Го Си видел в мире природы источник утешения, красоты и, прежде всего, знаний. Политическая, социальная и духовная гармония возникает не из попыток контролировать окружающую среду, а из понимания и изучения законов природы. Как писал Лао-цзы, основоположник древней философии даосизма, «Человек следует законам Земли; Земля – законам Неба. Небо следует Дао, а Дао – самому себе». В эпоху, когда технологические инновации уводят нас все дальше от природы, как никогда важно находить время, чтобы побродить по окрестностям, наслаждаясь природой и впитывая ее дух.