Натюрморт с трубкой и кувшином (ок. 1737), Жан Батист Симеон Шарден
Картины Шардена не наполнены символами и не несут моральных посылов; они лишь мягко напоминают о том, что нас окружают скромные предметы и повседневные сцены, на которые поистине приятно смотреть.
Жан Батист Симеон Шарден (1699–1779) не входит в число самых известных художников в истории, но он определенно один из лучших. Достаточно беглого взгляда на «Натюрморт с трубкой и кувшином» (ок. 1737), чтобы удостовериться в его особом таланте. Он был мастером техники, композиции и настроения. Тот факт, что Шарден добился успеха как летописец повседневности, особенно примечателен, если учесть, где и когда он жил.
По меркам XVIII века Шарден был чудаком: парижский художник, который писал тихие, простые картины, в то время как все вокруг создавали яркие и помпезные полотна. То была эпоха рококо, период, когда высшие классы крупнейших европейских городов не жалели денег на легкомысленные и фривольные картины. Они жаждали грандиозных сцен с участием страстных юных любовников в окружении роскоши и мифологических пейзажей. В этом модном жанре наибольшей популярностью у публики пользовались французские художники Франсуа Буше и Жан-Оноре Фрагонар. Богатые аристократы подыскивали для своих интерьеров в первую очередь их полотна – во всю стену, в яркой цветовой гамме, с влюбленными парочками, чувственными изгибами тел и вздымающимися шелковыми платьями.
Сложно придумать что-то более далекое от шалостей и рюшечек рококо, которыми изобиловали полотна того времени, чем сдержанный стиль Шардена. Его не привлекали напыщенные проявления экстравагантной романтики. Его отец был ремесленником, уважаемым столяром-краснодеревщиком, и ценил хорошие материалы. Он обзавелся постоянными клиентами – пусть и из числа городской буржуазии, а не аристократии. Молодой Жан принадлежал к среднему классу. Он писал натуралистичные картины, достаточно компактные, чтобы поместиться в скромном доме, но достаточно эффектные, чтобы произвести впечатление на соседей. Картины эти оказались настолько хороши, что вскоре уставшие от рококо особы королевской крови обратили свои взоры на его безмятежные домашние сцены и со вкусом собранные натюрморты.
Король Франции Людовик XV сначала стал заказчиком Шардена, затем его покровителем, а позднее и арендодателем, предоставив художнику мастерскую и жилье в Лувре, а также щедрую ежегодную пенсию. За короткое время художник прошел долгий путь. Поначалу он добился скромного признания как рисовальщик «животных и фруктов». Однако покровительство монарха принесло ему более широкую славу и привлекло к нему внимание коронованных особ со всей Европы, которые теперь хотели видеть картины Шардена в своих дворцах. Новые заказчики были не из тех, кто привык ждать, но ничего иного им не оставалось: Шарден работал даже не со скоростью улитки, а со скоростью ледника. Плодовитым его было не назвать.
Однако он определенно был дальновидным. В то время, когда на вершине живописной иерархии обосновались исторические полотна, а нижнюю ступень занимали натюрморты, практичный художник понял, что снобизм Академии открывает перед ним некоторые возможности. Он заметил, что в жанре картин со свежими фруктами и цветами нет особой конкуренции, и решил монополизировать эту нишу. Пока другие художники создавали все более пышные и причудливые картины в стиле рококо, он посвятил себя изучению простых бытовых вещей, таких как кувшины, миски, фрукты, хлеб и разделочные ножи. Шарден показал миру, что невзрачные предметы домашнего обихода, на которые мы обычно не обращаем внимания, на самом деле чудесны, если правильно на них посмотреть. Он нашел красоту в простоте.
На «Натюрморте с трубкой и кувшином» мы видим типичный набор предметов, которые можно было найти в домах французской буржуазии триста лет назад. Кувшин, бокал, стеклянная бутылка, ящик для курительных принадлежностей… В них нет ничего особенного, но то, как Шарден расставил эти предметы, придает им весомость и значимость. Они одновременно успокаивают и дразнят, они обыденны и вместе с тем благородны. Шарден взял фрагмент повседневной жизни, осветил его рассеянным светом – рука художника точнее любого диммера – и показал нам сущностные свойства предметов. Он ничего не приукрашивает, чтобы возвысить вещи над повседневностью, не пытается наполнить сцену глубоким религиозным содержанием или превратить ее в аллегорию. Он излагает все как есть: чтобы ощутить прелесть повседневного существования, не нужны живописные гиперболы – все великолепие прямо у нас под носом, спрятано на самом видном месте.
Эту картину врачи и психологи могли бы прописывать тем, кто страдает от тревожного расстройства и выгорания (в идеале – вместе с бесплатным билетом в Лувр). Если уж «Натюрморт с трубкой и кувшином» не принесет утешения беспокойному разуму, то здесь уже ничто не поможет. Общий тон картины выражает теплоту и уют. Палитра кремовых и коричневых оттенков, местами дополненная мазками прохладного синего и пылающего красного, призвана расслаблять, как горячая ванна осенним вечером. Все в ней словно бы шепчет: «Не переживай, дыши глубже!» Нежные колечки дыма поднимаются от длинной курительной трубки, почерневшую чашу которой Шарден подсветил мазком алой краски. Оловянный бокал переполняет густая пенка, рядом с высоким фарфоровым кувшином на переднем плане стоит банка для табака со снятой крышкой с серебряной каймой. Падающий слева свет оставляет блики на лакированном палисандровом ящике для трубок и его латунной ручке, а затем пробегается по лежащим внутри курительным принадлежностям. Сине-зеленый цвет атласной внутренней обивки ящика перекликается с орнаментом на кувшине, банке и ее крышке, создавая пирамидальную динамику, которая затягивает зрителя в картину. Композиция направляет ваш взгляд вниз по длинному чубуку трубки к стеклянной бутылке и серебряному сосуду, а затем к бокалу с пенкой и обратно к ящику. Белизна нагретого солнцем кувшина и поднимающейся над краями бокала пенки компенсируется глубокими тенями на ящике и затененной нишей в каменной стене позади.
Шарден тщательно выстроил композицию на каменном антаблементе, придав ощущение постоянства предметам, которые ассоциируются с мимолетными минутами отдыха и наслаждения. Отец художника, очевидно, передал ему любовь к качественным материалам; об этом говорит та тщательность, с которой Шарден выписывает текстуру каждой вещи. Он явно ценит труд мастеров, изготовивших кувшин, ящик, оловянный бокал и его любимую серебряную чашку (однажды ее украли из комнаты художника в Лувре, но полиции удалось ее найти).
«Натюрморт с трубкой и кувшином» – удивительно современная картина во многих отношениях. Минималистичная эстетика, геометричность предметов, горизонтальные и вертикальные линии, создаваемые камнями задней стены, каменной столешницей на переднем плане и большим выступом слева. Диагональные линии трубок с длинным и коротким чубуком, а также передний край слегка развернутого ящика образуют взаимно перпендикулярные линии, которые поддерживают целостность картины с единственной точкой схода в середине.
Знаменитый французский философ и искусствовед Дени Дидро, поклонник Шардена, с поэтическим красноречием описывал картину художника в Салоне 1763 года: «Это сама природа; предметы словно существуют вне полотна, они изображены столь правдиво, что кажутся реальными. <…> О Шарден! Не краски – белую, красную или черную – смешиваешь ты на палитре: саму плоть предметов, омывающий их воздух и свет переносишь ты на полотно своею кистью»[12].
Дидро был весьма впечатлен тем, как смело и в то же время изящно художник работает с цветом. Шарден добивался целостности своих картин за счет едва заметных цветовых штрихов. В «Натюрморте с трубкой и кувшином» он добавил черной краски на ножку оловянного бокала в правой части композиции. Та же цветовая нота повторяется на той же горизонтали в щепотке табака, рассыпанной перед кувшином на столешнице, затем в крошечном мазке между серебряной чашкой и деревянным ящиком и наконец в завершающем аккорде – в почерневшей трубке в левом нижнем углу. Так же художник поступает с белыми акцентами на ободке серебряной чашки, на горлышке бутылки за ней и на чубуке трубки, которая их пересекает.
Это примеры тонкой работы Шардена-колориста. Он использовал и приемы попроще – например, создавал визуальные эффекты, располагая рядом разные цветовые блоки, но не смешивая их. Так, он противопоставляет темно-коричневый цвет ящика белесому цвету кувшина и банки для создания резкого контраста, за счет которого оба предмета становятся живописнее и выразительнее. А сине-зеленый цвет внутренней обивки ящика и узоров на фарфоре служит дополнением, гармонизирующим общую тональность картины. Цель, по словам художника, заключалась в том, чтобы при помощи красок «писать с чувством».
Жан Батист Симеон Шарден родился 2 ноября 1699 года в Париже и всю жизнь прожил в этом городе. Он учился у художника Пьера-Жака Каза, специализировавшегося на исторических полотнах, и мастера рококо Ноэля-Николя Куапеля. То ли из-за слабого интереса к модным жанрам, то ли из-за отсутствия формального образования Жан не пошел по стопам своих учителей и не стал писать аллегории и картины на исторические сюжеты. Он посвятил себя созданию натюрмортов, а позднее получил известность как автор живописных сцен из жизни парижских буржуа, с изображением прислуги за работой и играющих детей.
Шарден был принят в престижную Королевскую академию живописи и скульптуры незадолго до своего тридцатилетия, после чего женился на своей давней спутнице Маргерит Сентар, которая родила ему мальчика и девочку. Увы, в семейной жизни, в отличие от профессиональной карьеры, художника преследовали несчастья. Через четыре года после свадьбы умерла Маргерит, а спустя год с небольшим умерла их дочь. Он женился во второй раз, на богатой женщине, улучшив тем самым свое финансовое положение. Но старуха с косой не унималась. Дочь, родившаяся во втором браке, умерла в младенчестве. Его сын Жан-Пьер к тому времени тоже стал художником. Хоть какая-то радость! Но вскоре тело сына обнаружили в одном из венецианских каналов; вероятнее всего, тот решил свести счеты с жизнью.
В ответ на личные беды Шарден с головой погружался в дела Академии. Он стал советником, затем казначеем, а со временем и куратором знаменитых выставок в Салоне. Он называл себя «преданным академиком». Дополнительная управленческая нагрузка, а также комфортное финансовое положение привели к тому, что он писал все меньше картин. И даже немногочисленные новые работы зачастую оказывались «повторениями» предыдущих. Творческой продуктивности не способствовало и ухудшение зрения, из-за которого художник отказался от масляных красок: в конце жизни он писал в основном пастелью. Шарден умер в 1779 году в возрасте восьмидесяти лет, написав всего около 240 картин.
Но куда важнее количества было их качество – по этому показателю Шарден превосходит многих. «Натюрморт с трубкой и кувшином» – прекрасный пример тонкой работы великого художника. Эта уютная картина буквально заставляет вас почувствовать запах дыма из трубки и ощутить тепло в комнате. Время замедлилось, воцарилось спокойствие, наступил момент медитации и умиротворения. Шарден взял скромные повседневные предметы и благодаря своему пристальному взгляду художника показал нам их красоту и очарование. В картину не заложено никакой религиозной морали, никакого символического содержания: она лишь мягко напоминает о том, что нас окружают визуальные чудеса, которые поднимают настроение и ласкают душу, – стоит только присмотреться к ним получше.