Десять самых важных. № 7. Зрелость (1907), Хильма аф Клинт
Хильма аф Клинт была готова заглядывать за пределы материального мира, чтобы обрести способность видеть иначе. Она не столько наблюдала за нашей вселенной, сколько выступала проводником ее энергии. Это позволяло ей делать невидимое видимым. Говорят, увидеть значит поверить. Аф Клинт показала нам обратное: поверить значит увидеть.
Чарльз Дарвин опубликовал «Происхождение видов» в 1859 году; до этого он много лет скрывал свой текст, опасаясь навлечь на себя гнев церкви. Его идеи о естественном отборе и эволюции видов подрывали богословское учение того времени и лежавшую в его основе веру в креационизм. Английский ученый догадывался, что публикация возмутит влиятельную братию епископов и архидьяконов, не говоря уже о папе римском. Он оказался прав. Церковь встретила новаторскую книгу более чем прохладно. Тем не менее она была опубликована, и Дарвина даже не предали анафеме. Более того, «Происхождение видов» имело удивительно позитивные последствия для религиозных лидеров: выход книги вызвал настоящий бум спиритуализма.
Дарвин знаменит как автор концепции естественного отбора, но он был не единственным, кто об этом говорил. В том же ключе мыслил и другой бородатый британский натуралист, Альфред Рассел Уоллес. В 1858 году эти двое ученых опубликовали статью, в которой обосновывали гипотезу «выживания наиболее приспособленных» (сам термин «естественный отбор» был введен позже, в 1866 году, философом Гербертом Спенсером). Вот почему Уоллеса считают одним из основоположников теории эволюции. Дарвин и Уоллес придерживались общего мнения по большинству вопросов, но значительно расходились во взглядах на нас, людей. Дарвин считал, что мы такие, какие есть, – Homo sapiens, люди разумные, – потому что нас вынуждали развиваться условия окружающей среды. Уоллес считал иначе. Он соглашался с тем, что наши прямоходящие безволосые тела действительно являются результатом естественного отбора, но утверждал, что отбор не объясняет наши необычайные умственные способности. Все, что нам было нужно для выживания и процветания, – лишь чуточку больше ума, чем у других обезьян, но наш интеллект во много раз превосходит этот уровень, благодаря чему мы способны писать оперы, решать сложные математические задачи и проектировать здания, словно бы неподвластные гравитации. Уоллес полагал, что такой сверхразвитый интеллект противоречит теории эволюции и что умственные способности человека объясняются «чем-то, чего он не унаследовал от своих животных предков, – духовной сущностью природы, [которой] можно найти объяснение только в незримой вселенной Духа».
К ужасу Дарвина, Уоллес уверовал в «высший разум», и эта вера заставила его отбросить строгий материализм науки, основанной на фактах, и с энтузиазмом принять легковесные идеи экстрасенсов и мистиков. Он был не единственным интеллектуалом, который чувствовал, что жизнь на Земле представляет собой нечто большее, чем явления, доступные взгляду и объяснимые наукой. Сторонниками оккультизма были химик-новатор Уильям Крукс, писатель Артур Конан Дойл (создатель Шерлока Холмса, эмпирика до мозга костей), а также изобретатель Томас Эдисон, полушутя предлагавший производить «спиритические телефоны» для общения с умершими. Все это неудивительно, если учесть реалии того времени, богатого на открытия всевозможных поразительных сил вроде рентгеновских лучей и радиоволн. Какой еще таинственный закон природы будет открыт завтра? Быть может, человечество увидит самоуправляемые экипажи, получающие указания из эфира?
Необъяснимые феномены были излюбленной темой разговоров в высшем обществе. В Нью-Йорке прославились сестры Фокс – они проводили сеансы, на которых просили духов в ответ на их вопросы «постучать три раза», – а новые религиозные движения охватывали всё больше городов, подобно рок-группам на мировом турне. В их числе было эзотерическое учение под названием теософия – смесь религиозных и философских концепций, включающая элементы тибетского буддизма и астральные мифы. Теософы стремились раскрыть «вечную истину», лежащую в основе всего: материального, духовного и вселенского.
Эдисон принадлежал к теософам; Уоллес им симпатизировал. Основательницей и главным апологетом движения была Елена Петровна Блаватская – русская женщина, которая странствовала по свету и называла себя телепаткой и ясновидящей. Ее книгами зачитывалась интеллигенция по обе стороны Атлантики, а также художники-авангардисты, увлеченные личностью и идеями мадам Блаватской. Среди ее поклонников были Пит Мондриан, Франтишек Купка, Казимир Малевич и Василий Кандинский; каждого из них впоследствии называли единоличным основоположником абстрактного искусства. Но никто из них таковым не был. Как мы знаем, абстрактное, или нефигуративное искусство восходит к древним культурам Африки, Австралии и Океании. Образы, выстроенные из знаков и геометрических фигур, стары как само искусство. Но в контексте западного художественного канона вопрос об «изобретателе» абстрактного искусства остается открытым. В качестве аргумента в пользу Кандинского обычно приводят работу, которую он создал в 1911 году и о которой позже сказал: «Действительно, это первая в мире абстрактная картина». Та картина Кандинского была утрачена, как и его лавры первооткрывателя европейского абстрактного искусства. Но есть и еще одна претендентка на это звание – Хильма аф Клинт (1862–1944), шведская художница и убежденная оккультистка, которая, по мнению многих, опередила Кандинского в абстракции на пять лет.
Аф Клинт была четвертым ребенком из пяти детей в зажиточной семье морского офицера, владевшей летним поместьем на острове Адельсё на озере Меларен. В 1882 году ее отец, капитан Фредрик Виктор аф Клинт, поддержал решение двадцатилетней Хильмы поступать в Королевскую академию изящных искусств в Стокгольме – престижное заведение, которое только-только начало принимать женщин. Училась она хорошо – настолько, что пять лет спустя, сразу после выпуска, Академия бесплатно предоставила начинающей художнице мастерскую над Blanch’s Café, в хипстерском, как мы бы сейчас сказали, районе Стокгольма. Она быстро зарекомендовала себя как талантливая портретистка и пейзажистка, пишущая в натуралистическом стиле. Примерно в то же время у Хильмы возник серьезный интерес к науке, и ей стали заказывать сложные детализированные рисунки растений и животных. Пока что ее работы были фигуративными.
Но у популярной молодой художницы, идущей в ногу со временем, имелась и другая сторона. Она была увлеченной и набожной спиритуалисткой. Возможно, здесь сказалась смерть сестры (она умерла, когда Хильме было восемнадцать), или все дело в живом воображении и пытливом уме, но аф Клинт участвовала в спиритических сеансах с юности. К тому времени, когда она стала известной художницей, ей уже были хорошо знакомы общество «Эдельвейс», орден розенкрейцеров и ряд других мистических движений, исповедовавших спиритуалистские и метафизические идеи. Однако ни одно из них не захватило воображение Хильмы так, как теософия, пришедшая в Швецию в 1889 году.
Аф Клинт сразу же примкнула к этому движению и даже организовала собственную небольшую группу христианок-спиритуалисток под названием «Пятерка», в которую входили, помимо самой художницы, четыре ее подруги. Каждую пятницу они собирались на сеансы за чаем и пирожными. Они молились, читали отрывки из Нового Завета, а затем переходили к главному – назначали одну из участниц медиумом и связывались через нее с астральным посредником, который помогал призвать «высшие силы». Та, кого избирали медиумом, отвечала за расшифровку сообщений, полученных извне, – то есть выступала проводником, а не собеседником. Эти сеансы предвосхитили то, что спустя тридцать лет сюрреалисты назовут автоматическим искусством: откровение в виде потока сознания, проходящего через человеческую душу.
Дамы тщательно и подробно записывали послания от своих духов-наставников (которых они называли Амалиэль, Ананда, Клеменс, Эстер, Георг и Грегор) и практиковали это годами. Каждую неделю они молились в надежде получить конкретные указания, но их не было, пока в одну из пятниц 1904 года Амалиэль не сообщил, что «Пятерка» должна написать картины астрального мира, которые будут отражать его дух. А когда эта задача будет выполнена, они должны построить храм для размещения работ. Вот уж заказ так заказ! Четыре участницы самоустранились от его выполнения, а Хильма взялась за работу, и в ушах у нее звучали слова Амалиэля: «Ты должна провозгласить новую философию жизни и стать частью нового царства. Твои старания принесут плоды».
Предсказание Амалиэля сбылось, чего и следовало ожидать от духа-наставника. По его указанию за период с 1906 по 1915 год аф Клинт создала 193 работы, которые сегодня известны под общим названием «Картины для храма». Она утверждала, что их писали «непосредственно через нее» сверхъестественные силы и что она была всего лишь посредником. Каждая картина была визуализацией некоего послания из иного мира. Сегодня это звучит не слишком убедительно, но в те времена потусторонность была в моде. Так, в Париже Пикассо творил под сильным влиянием древних африканских богов, в результате чего родился шедевр 1907 года «Авиньонские девицы».
Но не обязательно увлекаться оккультизмом, чтобы верить, что жизнь не сводится только к физическому миру. Возьмем, к примеру, наше воображение: оно нематериально, необъяснимо и совершенно невидимо, но при этом вполне реально. Как и геометрические образы Хильмы аф Клинт. Что бы ни говорила художница о «высшем разуме», который она называет источником своего вдохновения, мало кто усомнится в существовании иных невидимых сил – гравитации, излучения, атомов, нашего бессознательного и многого другого. Аф Клинт сумела обнаружить и изобразить скрытые силы, потому что стремилась выйти за пределы материального мира, чтобы обрести способность видеть иначе. Она не столько наблюдала, сколько передавала энергию. Тем самым она смогла пролить свет на темную материю: сделать незримое видимым. Зачем рисовать скучный дом, если можно изобразить все невидимые силы, действующие на небе и на земле?
В основе теософского учения лежал принцип единства – представление о том, что вначале мы были единым целым, чистым духом, который впоследствии был расколот на части и разрушен материальным миром, но может быть восстановлен путем воссоединения противоположностей: мужского и женского, разума и тела и так далее. Символы возвращения к этому единству и легли в основу картин, которые Хильма аф Клинт начала писать осенью 1906 года. Это была первая серия «Картин для храма» под названием «Изначальный хаос».
Серия состоит из двадцати шести небольших картин маслом, в основном выполненных в зеленой, желтой и синей палитре. Выбор цветов сам по себе символичен. Синий выражает женское начало, желтый – мужское, а зеленый – их единство. Кроме того, это основные цвета жизни: земля, свет и вода. В целом серия отражает космическую гармонию: лучи света уходят в космос, загадочные трубчатые спирали символизируют нашу связь с природой. На одних написаны слова, на других – буквы: чаще всего U, обозначающая духовную сферу, и W, обозначающая материальный мир. В «Изначальном хаосе № 16» по ярко-синему фону из нижнего правого угла расползаются, подобно росткам, спирали, которые превращаются в концентрические круги, движущиеся по диагонали к верхнему левому углу. Современный зритель вполне мог бы принять эту картину за схему строения клетки или электрической цепи – и такие интерпретации не стоит сбрасывать со счетов, учитывая мистический источник вдохновения художницы, – но с точки зрения истории искусства это абстракция. А значит, «Изначальный хаос» (барабанная дробь!) – первая абстрактная картина в западном каноне!
Во всяком случае так считают некоторые искусствоведы, хоть и не без оговорок. Прежде всего, действительно ли это абстракция – или геометрические фигуры являются конкретными символами? Кандинский, Мондриан и другие сознательно избавляли нерепрезентативное искусство от отсылок к знаемому миру и от интерпретаций. Аф Клинт такой цели не ставила. Она выступала посредницей, чьей рукой создавались геометрические знаки, из которых складывался код к абсолютному знанию. Ее картины не были призваны стать абстрактными и непостижимыми – ведь они представляли собой послания из иного мира.
Есть и другая причина не торопиться нарекать Хильму родоначальницей абстрактного искусства; эта причина обнаруживается в викторианской Британии в лице Джорджины Хоутон. Она тоже была медиумом, проводила спиритические сеансы и писала абстрактные картины по наущению ангелов и духов. Ее работы также полны спиралей и небесных форм. Разница в том, что свои акварели она писала на тридцать лет раньше, в 1860‒1870-е годы. Если мы признаем медиумические картины абстрактными с формальной точки зрения, то именно Хоутон, а не аф Клинт, следует считать родоначальницей европейской абстрактной живописи.
Впрочем, это не самое главное. Куда важнее качество работы, которое у Хильмы аф Клинт было исключительным. Через год после серии «Изначальный хаос» шведская художница создала «Десять самых важных» (1907) – серию, которая, как следует из названия, состоит из десяти полотен внушительного размера, примерно 3,3 × 2,4 метра. Они соответствуют разным этапам жизни человека, от детства до старости. Будучи выставленными вместе, они поражают воображение; сама Хильма назвала их «прекрасным украшением стен». Огромные полосы синего, розового и оранжевого цветов служат фоном для эйфорического танца биоморфных фигур, пересекающихся дисков и психоделических пейзажей. Две картины посвящены детству, две – юности, четыре – зрелости и две – старости. Если бы меня попросили выбрать одну из них, это была бы «№ 7. Зрелость», которая, как и все остальные, написана темперой на бумаге, прикрепленной к холсту.
В центре яркой композиции доминируют три лимонно-желтых объекта в форме воздушных шаров. Они расположены в виде перевернутого треугольника, напоминая позирующего культуриста или примадонну 1950-х с осиной талией. Между собой их связывает сеть изогнутых линий, а вокруг парят органические и ботанические элементы: геометрическое ядро словно стоит на якоре в розовато-лиловом море, где плавает флора и фауна. Такую зрелость можно увидеть через дно стакана, который наполовину полон. Аф Клинт изобразила не взрослую жизнь как она есть, а то, какой она могла бы быть. Это визионерская картина трансцендентной надежды, написанная художницей, которая искренне верила, что духи могут общаться с живыми. «Я не была обязана всегда повиноваться высшим владыкам тайн, но я должна была представлять, что они стоят рядом со мной», – говорила она. Любое искусство основано на вере: изображение дома, например, на самом деле не является домом, и все же мы воспринимаем его таковым и верим вымыслу художника.
Хильма аф Клинт умерла в 1944 году, как и два других пионера европейского абстрактного искусства, Василий Кандинский и Пит Мондриан. К тому времени оба прославились своими абстрактными картинами, которые тоже были написаны под сильным влиянием теософии и спиритуализма. А вот абстрактные работы аф Клинт были тогда совершенно неизвестны. При ее жизни они ни разу толком не демонстрировались, и художница завещала не выставлять их на всеобщее обозрение, пока не пройдет по меньшей мере двадцать лет после ее смерти; только тогда, по ее словам, мир будет готов их увидеть. Так сложилось, что картины были представлены должным образом только в 1986 году в Лос-Анджелесе, на выставке под названием «Спиритическое искусство». Затем о них снова забыли и вспомнили лишь совсем недавно, когда они вдруг стали главными экспонатами серии громких выставок.
Похоже, теперь мы наконец готовы к встрече с работами аф Клинт – а она оставила нам 1300 мистических картин и 125 записных книжек с многочисленными набросками и идеями. Ее время пришло. Наше восприятие изменилось. Мы хотим увидеть, как видела Хильма аф Клинт.