Кожа Земли (2007), Эль Анацуи
Взять, скажем, идею всемогущества Бога… У вас перед глазами не возникнет зримого образа, который можно было бы воспроизвести. Проблема мысленного восприятия мира – вот что определило мой творческий путь. Попытки выделить суть вместо обращения к образам.
Как-то раз в 1998 году скульптор из Ганы Эль Анацуи прогуливался по проселочной дороге неподалеку от своей мастерской на юге Нигерии и вдруг заметил под кустом большую сумку. Он не из тех, кто может спокойно пройти мимо деревяшки или куска глины, – ведь любая мелочь пригодится для творчества, – так что он наклонился и заглянул в сумку. Там не оказалось ни деревяшек, ни глины – только сотни алюминиевых крышечек от бутылок спиртного. Скульптор тщательно изучил содержимое сумки и был поражен легкостью и пестротой этих крышечек. Сумка весила всего ничего, поэтому он перекинул ее через плечо и понес домой. Эль Анацуи еще не придумал, что делать со своей находкой, но уже чувствовал в ней потенциал. Он увидел в крышечках не функциональные вещи, а материал, из которого можно создать скульптуру с особым смыслом.
Я рассматривал крышечки от бутылок как нечто связанное с историей Африки – в том смысле, что, когда первые европейцы начали здесь торговать, они привозили ром – его делали в Вест-Индии, потом везли в Европу, а оттуда он, завершая треугольник, попадал в Африку.
Эта цитата помогает понять, как Анацуи смотрит на мир. Каким бы скромным ни был исходный предмет, художник выходит за рамки его изначальных функций и размышляет о том, какой смысл может в нем скрываться. Такой подход, предполагающий любование мелочами, предметами повседневного обихода, полезен и для нас. В том, что мы с вами сочтем бесполезным хламом, как в случае с крышечками, художник увидит ценность, возможности и истории. И эти предметы не обязательно должны сохранять изначальный вид – им можно придать новую форму, вдохнуть в них новую жизнь. И вот уже старое бревно превращается в абстрактную скульптуру, рассказывающую о колониальном правлении и экологическом кризисе в Африке. Глиняные черепки складываются в щербатые горшки, выражающие идею хрупкости и непостоянства. «Положим, искусство рассказывает о жизни, но ведь жизнь не стоит на месте, – говорит художник. – [Следовательно,] произведение искусства должно иметь форму, которая может меняться».
Я не призываю вас рыться в помойках в поисках вдохновения, но стоит взять на заметку метод Эль Анацуи и обратить внимание на те «одноразовые» материалы, которые мы привыкли не замечать. Что, если у всей той упаковки, которую мы приносим из супермаркета, может быть иная судьба, кроме как отправиться на свалку? Желая иметь все самое новое и современное, не упускаем ли мы из виду что-то важное? Эль Анацуи построил карьеру и создал впечатляющие произведения искусства благодаря вторичному использованию того, что оказалось ненужным другим. И не потому, что он активный борец за экологию, а потому, что видит преимущество в работе с местными материалами. Это наделяет его искусство душой.
«Я считаю, что художникам лучше работать с тем, что подбрасывает среда вокруг них, – говорит он. – Меня едва ли заинтересовала бы работа со стандартными материалами. Вместо фабричных красок и пигментов лучше подобрать что-то сообразное обстоятельствам <…> и практиковаться с этим».
Выброшенные крышечки – хороший пример. Для Эль Анацуи средство коммуникации само по себе является посланием и наделено символическим смыслом. Крышечки от бутылок алкоголя не только отсылают к колониальной работорговле, но и рассказывают о современной жизни в Западной Африке, поскольку сделаны в Нигерии (а не в Европе). Таким образом, они объединяют историю двух культур. Эль Анацуи берет предмет и превращает его в идею: так материальное становится концептуальным. Он говорит, что великие европейские художники Ренессанса творили при помощи глаз, а сам он «видит» мысленным взором:
Взять, скажем, идею всемогущества Бога или идею изменчивости: если вы захотите выразить ее, у вас перед глазами не возникнет зримого образа, который можно было бы воспроизвести. Проблема мысленного восприятия мира – вот что определило мой творческий путь. Попытки выделить суть вместо обращения к образам.
Сам процесс выделения сути хорошо иллюстрирует история с крышечками, которые скульптор после долгих раздумий решил использовать как материал для творчества. В порядке эксперимента он расплющивал их и соединял с помощью медной проволоки. Он обнаружил, что крышечки можно раскатывать в продолговатые пластины или превращать в полупрозрачные кольца. Вскоре у него получился целый лист размером с большую тарелку, состоящий из двухсот расплющенных крышечек, выложенных узкими полосками. Потом он сделал еще один лист сходного размера, затем еще и еще. Он разложил их на полу и попробовал разные комбинации. Когда ему приглянулась одна из композиций, он скрепил фрагменты все той же медной проволокой. Получилось нечто вроде лоскутного одеяла, напоминающего традиционную ганскую ткань кенте.
Свои первые работы из крышечек Эль Анацуи представил в 2001 году. Со временем их становилось все больше и они увеличивались в размерах. «Кожа Земли» (2017) – колоссальная работа величиной примерно с двухэтажный автобус, 10 × 4,5 метра. Эта монументальная мозаичная занавесь состоит из разноцветных крышечек, сплющенных и изогнутых, образующих абстрактную золотистую композицию с выраженными волнами и складками. Это своего рода чудо: бесполезный мусор превращается в ценное произведение искусства благодаря фантазии художника, который видит потенциал в том, что другие выбрасывают. Художник использует дешевые, повсеместно распространенные материалы и ждет, пока они «подскажут» ему что-то важное.
Как и другие алюминиевые шедевры Эль Анацуи, «Кожа Земли» – коллективная работа, плод усилий большой команды. Чтобы скрепить между собой тысячи отдельных крышечек и колпачков, десятки помощников трудились в мастерской на протяжении многих дней. Получилась широкая палитра цветов и текстур, которую художник представил в виде единой огромной конструкции, сплошного металлического гобелена, прошитого проволокой. «Меня завораживает тот факт, что над ней работало множество рук. <…> Когда зритель смотрит на такую работу, он должен ощутить присутствие всех этих людей», – сказал он в интервью 2021 года Джулиану Лукасу из журнала New Yorker.
«Кожа Земли» – сенсация во всех смыслах: этот современный шедевр говорит о расточительности нашей эпохи и о безудержном потреблении, вместе с тем прославляя общинный дух родного города художника и визуальную культуру региона. Роскошные абстрактные узоры завораживают и привлекают внимание издалека – но вблизи, когда становятся видны надписи на крышечках, «Кожа Земли» обескураживает и отрезвляет.
Сейчас Эль Анацуи уже под восемьдесят. Он прожил насыщенную и разнообразную жизнь, которую посвятил искусству и идеям. Он стал всемирно известным скульптором и достиг этого исключительно своим трудом, живя и работая в нигерийском городе Нсукка. Его работы можно увидеть в нигерийском Институте Аселе в Нимо, в нью-йоркском Музее современного искусства, в парижском Центре Помпиду, в Британском музее в Лондоне и в десятках других коллекций, частных и публичных. Он был удостоен престижного «Золотого льва» Венецианской биеннале за вклад в искусство и Praemium Imperiale – международной премии, учрежденной императором Японии. Эль Анацуи – почетный профессор Гарвардского университета, Университета науки и технологий имени Кваме Нкрумы (его альма-матер) и Кейптаунского университета. Его также избирали почетным членом Королевской академии художеств, Американской академии дизайна и Американской академии искусств и литературы. Это лишь несколько регалий именитого художника, но ни один факт его биографии не запомнится вам так, как то, что я вам сейчас сообщу. Эль был не первым ребенком в семье. И не вторым. И не третьим. И даже не десятым. Он был самым младшим – тридцать вторым ребенком.
Этот сногсшибательный факт я узнал в 2019 году из замечательной лекции, которую прочел в мюнхенском Доме искусства сэр Дэвид Аджайе, ганско-британский архитектор. Лекция Аджайе проходила в рамках масштабной ретроспективы Эль Анацуи в этом немецком музее: архитектора пригласили выступить как друга и коллегу Анацуи, работавшего вместе с ним. Их обоих интересовали пересечения между традиционным графическим языком Западной Африки и универсальным визуальным искусством модернизма. Аджайе рассказал, что Анацуи глубоко погружался в изучение письменностей и пиктограмм Ганы и Нигерии, таких как нсибиди, адинкра, ваи и ули. Аджайе назвал их «языковой системой, которой пользуются в Западной Африке для кодификации ритуалов, <…> языком, на основе которого на стыке с модернизмом можно создать новый язык».
Он упомянул о сотнях «каракулей», созданных Анацуи после тщательного изучения местных графических систем. Особое внимание художник уделил логографическим узорам ули, которыми женщины народа игбо расписывали стены домов и общественных зданий.
К тому времени Эль Анацуи уже переехал из родной Ганы и начал преподавать живопись в Университете Нигерии в Нсукке. Там он познакомился с другими художниками и интеллектуалами, которые впоследствии стали известны как «нсуккийская группа». Ее лидерами были художники Уче Океке и Чике Аниакор – они и основали в университете курс изобразительного искусства. Философия нсуккийской группы строилась на идее синтеза традиционных западноафриканских ремесел и современного западноафриканского общества ради создания новой, ориентированной на будущее визуальной культуры Западной Африки. Эти художники и педагоги хорошо разбирались в современных западных течениях, но не подчинялись им. Для Анацуи это было прекрасное время. В традиционных системах письма его привлекали не только сами знаки и пиктограммы, но и негативное пространство, которое зачастую было ключевой частью рисунка.
«Я познакомился с этим корпусом знаков и посвятил четыре или пять лет попыткам освоить их, понять их структуру и то, как они передают приписываемые им значения, например говорят о всемогуществе Бога». В конце концов ему открылся смысл символа «О», который, как и число 10, символизирует единство и гармонию. «Это был один из немногих символов, смысл которых я понял», – говорил он.
Интерес художника не был праздным, он был вызван бурным возрождением традиционной визуальной культуры Западной Африки после многих лет забвения в период британского владычества. Вероятно, это и стало главным фактором, определившим оптику Эль Анацуи. Хотя, возможно, свою роль сыграло и то, что он был тридцать вторым ребенком в семье!
Мало кто по личному опыту знает, что значит быть самым младшим ребенком в такой огромной семье с психологической и социальной точки зрения, но Эль Анацуи, во всяком случае, был достаточно свободен, чтобы самому выбрать свой путь. Он родился в 1944 году в тогдашней британской колонии Золотой Берег, которая после 1957 года стала частью независимой Ганы. Юный Эль рано проявил интерес к искусству и решил стать художником – смелый выбор, если учесть, что в то время в стране практически отсутствовала инфраструктура для поддержки юных художников и скульпторов. Ключевые элементы современной профессиональной арт-сцены – галереи, коллекционеры, студии, музеи, кураторы и дилеры – были большой редкостью, если вообще существовали там, где жил художник.
Но в Гане пульсировала творческая и интеллектуальная энергия, которую нужно было только оседлать. Эта энергия рождалась из желания восстановить в правах африканские художественные традиции и культуру, подавленную колонизацией. Стремление возродить ганскую эстетику выразилось в аканском слове-символе санкофа, означающем «вернись и подбери оставленное позади». Связанная с ним поговорка гласит: чтобы осмыслить настоящее и двигаться вперед, сперва нужно понять прошлое.
Эль Анацуи поступил в художественный колледж и был там в первых рядах; его талант и интеллект официально были признаны в 1969 году, когда его назвали студентом года. Он специализировался на скульптуре, интуитивно понимая, что она позволяет наиболее смело экспериментировать и выражать идеи (Эль Анацуи и сегодня считает скульптуру самым всеохватным видом искусства, поскольку она включает в себя живопись, графику, дизайн, инсталляцию и перформанс). Хотя ему нравилось учиться, учебный курс казался ему слишком узким: программа отставала от реальности и добуквенно копировала программу лондонских художественных школ. Догматичное следование западному нарративу раздражало художника, однако послужило стимулом к его собственным изысканиям. Вот он, житель западного побережья Африки, усердно изучает европейский канон, творения живописцев итальянского Ренессанса и скульпторов Древней Греции. Но когда он выходит на улицу, все это теряет смысл. Материалы, которыми пользовались его сверстники в Нью-Йорке и Берлине, были дефицитом в Западной Африке. И тогда Эль Анацуи создал свою философию творчества – применение повседневных материалов, которые всегда под рукой: от старых крышечек до бревен и глиняных отходов.
Со временем Эль Анацуи стал обращать внимание на глиняные черепки от разбитой посуды, валявшиеся на обочинах и во дворах. Его привлек тот факт, что горшки делались из самого скромного материала – из земли под ногами. Кроме того, и в сам материал, и в структуру своих скульптур художник вкладывал политический смысл. Горшки создавались из почвы Западной Африки руками западноафриканского художника, который восстанавливал культуру и язык своей родины после разрушительных действий британских колонистов, ушедших всего двадцать лет назад. Анацуи ассоциировал разбитые горшки с ущербом, нанесенным Британией; теперь же культура, разрушенная колониальной державой, восстанавливалась силами африканского художника, а черепки означали не конец, а новое начало, переход из одного состояния в другое. Эль Анацуи так говорил об этом на своей ретроспективе в Германии в 2019 году:
В целом виде посуда могла служить, скажем, супницей, но в разбитом виде ей находилось множество других применений. В частности, мне показалось интересным, что ее использовали как сосуд для подношений богам: то есть погибшую супницу использовали для приношения даров ушедшим людям.
Вдохновленный тем, как используются пустоты в узорах ули, Эль стал думать, как выразить идею негативного пространства в глиняной скульптуре. Это был необычный взгляд, при котором акцент делался на том, что отсутствует, а не наоборот, – то есть подход концептуальный, а не буквальный. И снова художник обратился к мысленному взору. Он создал серию «разбитых горшков», составленных из фрагментов керамики, старого шамота и черепков от глиняной посуды. Все эти неуклюжие предметы утратили изначальную функцию, но обрели новую жизнь в виде произведений искусства.
Небольшие скульптуры Эль Анацуи обычно делал из глины. Когда он хотел создать что-то масштабное (прежде чем открыл для себя алюминиевые крышечки), то использовал дерево. Он находил старые куски древесины разных размеров и вырезал на них знаки и фигуры. И порой не ручным зубилом, а внушительной бензопилой! Иногда он прокрашивал узоры, а иногда обжигал ацетиленовой горелкой. Получившиеся скульптуры выглядят одновременно и древними, и современными. Они отсылают и к глобальной экологической катастрофе, и к разрушительным последствиям колонизации. Эль Анацуи говорит, что эти скульптуры – «метафора того, как западные державы рассекли и грубо разделили Африканский континент между собой, выдрав с корнем и разрушив местную историю и культуру».
Эль Анацуи научился видеть мир по-новому, черпая вдохновение в искусстве и ремеслах Ганы и Нигерии. Он не может спокойно пройти мимо кучи древесных отходов, поскольку видит в них потенциал для преображения. В конце концов, чем старые деревяшки, глиняные черепки и алюминиевые крышечки хуже мрамора и краски в качестве материала для творчества? Ведь это то, что дает художнику его среда.
Международная репутация Эль Анацуи как художника высочайшего класса постепенно укреплялась на протяжении всей его карьеры. А когда ему уже было за пятьдесят, он наткнулся на крышечки – и медленное восхождение превратилось в стремительный взлет. Эль Анацуи стал суперзвездой мирового искусства. Безусловно, он один из величайших художников XXI века. Он великолепный скульптор-новатор с уникальным видением: искусство должно быть частью того места, где оно создается. И эта идея не ограничивает, а напротив, освобождает. Оглянитесь вокруг, присмотритесь к сложившимся традициям, задумайтесь об актуальных проблемах, будьте готовы использовать в качестве материала то, что вам доступно, а остальное предоставьте вашему мысленному взору. Как говорит Эль Анацуи, «вы пребываете в мире, но вы не знаете этот мир».