Унесенные. Исторический роман о гражданской войне, произошедшей между темными бедрами одной молодой негритянки и ее сердцем (1994), Кара Уокер

Силуэты, созданные Карой Уокер, провоцируют дискуссию об идентичности. Они показывают разрыв между репрезентацией и реальностью. Они помогают увидеть границы определенности и безграничный простор неоднозначности.

Работы Кары Уокер рассказывают о многом: о расе, гендере, рабстве, насилии, юморе, истории… Но в первую очередь они посвящены двойственной природе власти – точнее, изменчивым формам власти, увиденным чрезвычайно проницательной художницей-афроамериканкой. Она родилась в 1969 году и воспринимает сам процесс творчества как «колонизацию» чистого листа бумаги.

Суть в том, что свобода действий есть у того, кто обладает властью. Если же власти у вас нет, то и действовать по своей воле вы не можете. Вы рискуете оказаться в подчиненном, рабском положении, стать чистым листом бумаги, на котором сильные мира сего могут выразить свою волю. В своих работах Кара Уокер исследует власть с позиции ненадежного рассказчика. Она никогда не указывает явно, кто из персонажей обладает властью, а кто нет, поскольку видит силу не бинарной, как и бессилие: без одного не существует другого, они взаимосвязаны. Позиции могут меняться и переосмысляться. Препарируя власть и размышляя о том, как она соотносится с событиями прошлого и нынешней жизнью художницы, Уокер видит один общий принцип: двойственность.

Кара Уокер показывает нам власть в действии и действие власти, однако всякий раз воздерживается от выводов. Она не дает готовых ответов на вопросы, которые поднимает. Это не входит в ее намерения. Ее работы – о силе и коварстве власти. Сама художница говорит об этом так: «Мне интересно создавать работы, в которых анализируется история борьбы за власть и мифология, определяющая то, какими мы видим самих себя и как воспринимаем других. Особенно в том, что касается расы и гендера».

Она заметила, что все мы живем с опорой на исторические и культурные мифы, в которые верим, однако эти мифы подвержены изменениям и не всегда соответствуют реальности. Я, например, родился в Великобритании, и меня учили гордиться имперским прошлым страны. В конце XX века, когда я рос, оно было основой нашей национальной идентичности. Но теперь все иначе. Сегодня имперскость чаще упоминают в негативном контексте; миф, в который когда-то верила вся нация, теперь по большей части развенчан. Творчество Уокер посвящено тому, как подобные мифы влияют на нас и на наше видение мира и самих себя. По ее наблюдениям, мы зачастую воспринимаем мифы как нечто само собой разумеющееся, поэтому художница пытается встряхнуть нас, пошатнуть нашу уверенность, заронить в нас зерно сомнения и через это сомнение заставить смотреть глубже и вдумчивее.

Кара Уокер пишет картины, рисует и занимается литературным творчеством; изредка она создает большие скульптуры для публичных пространств. Однако в первую очередь ее имя ассоциируется с техникой силуэта. Этот экономичный способ создания портретов на основе тени назван по имени скаредного министра финансов при Людовике XV, Этьена де Силуэта, который на досуге любил вырезать из бумаги профили людей. Уокер вдохнула в эту технику новую жизнь и придала ей современное звучание. На протяжении почти тридцати лет она создает огромные – во всю стену – картины, на которых изображает силуэты «благородных» людей, ведущих себя неподобающим образом. Эти театрализованные композиции исполнены секса, пыток, кровавых убийств и обыгрывают расовые и культурные стереотипы.

Картины-силуэты Кары Уокер выглядят очень привлекательно, но на них всегда происходит что-то ужасное. Сперва они очаровывают, но затем настораживают. Такой эффект характерен уже для самых ранних ее работ, которые впервые были представлены на выставке в Нью-Йорке в 1994 году. Тогда Каре было двадцать четыре года и она только что окончила магистерскую программу по гравюре и живописи в Род-Айлендской школе дизайна в Провиденсе. На Восточном побережье подающая надежды художница искала работу преподавателем, но в итоге познакомилась с парой кураторов, которым понравились ее силуэты, и получила приглашение поучаствовать в выставке в Центре графики на Вустер-стрит в Сохо. Она согласилась – и представила работу «Унесенные. Исторический роман о гражданской войне, произошедшей между темными бедрами одной молодой негритянки и ее сердцем» (1994). Название столь же длинное и причудливое, как и сама композиция, в которой художница берет на себя роль вымышленной рассказчицы:

Мне даже нравится идея, что музей вроде как должен снизойти до разговора с аудиторией, которая, возможно, не ожидает увидеть работу чернокожей художницы. Так что я здесь выступаю от лица Негритянки, персонажа из другой эпохи, который как бы создал эту работу.

«Унесенные» состоят из 15-метровой серии сцен, отчасти связанных общим сюжетом, с персонажами, вырезанными из черной бумаги (художница использовала свой верный макетный нож). Эти рукотворные фигурки плохо проясняют сюжет: они плоские во всех смыслах. Мы видим силуэты с гипертрофированными чертами – этот прием обыгрывает заезженные расовые стереотипы. Индивидуальность и человеческая природа затушеваны культурными клише; это шаблонные персонажи, выступающие в архетипических ролях.

Вот только в работах Уокер все не так, как кажется на первый взгляд. Это провокация, которая подрывает предвзятые представления о власти и идентичности. И пустота силуэта особенно хорошо подходит для создания двусмысленности. В виде силуэта неопределенное выглядит конкретным. Силуэт пробуждает воображение. Мы склонны заполнять пробелы собственными предрассудками и домыслами, думая, что для понимания достаточно одного беглого взгляда, тогда как на самом деле истина по-настоящему открывается только при должном внимании. Уокер говорит о «полном стирании деталей сцены с расчетом на обобщение, чтобы передать самую суть изображения» и о «сходстве между силуэтами и другими формами стереотипирования, в частности формированием расовых стереотипов».

На первый взгляд «Унесенные» кажутся очаровательной фреской, в которой остроумно обыгрывается техника силуэтного портрета, популярная в ту эпоху, в которую предположительно происходят изображенные на полотне события. Девушка и юноша склонились друг к другу для поцелуя; вокруг них – пасторальный пейзаж, населенный людьми, которые вроде бы тоже наслаждаются досугом. Судя по одежде влюбленной пары в левой части работы, перед нами Америка XIX века. Пока что все выглядит очень романтично. Но тут мы замечаем слева свисающий с дерева мох, что наводит на невеселую мысль о том, что дело происходит на рабовладельческом Юге[6], еще до Гражданской войны. Мы начинаем понимать, что это вовсе не райская идиллия, а жутковатое место, от которого веет опасностью. Добро пожаловать в мир Кары Уокер, где царят злорадство и буффонада.

Из-под модной юбки с кринолином высовываются, вопреки ожиданиям, не две ноги, а четыре! Кому принадлежит лишняя пара конечностей? Мы не знаем, однако самой девушке, похоже, все равно, она отлично проводит время. Поза молодого человека говорит о том, что он обладает властью и чувствует свое превосходство; он галантно склоняется над тянущейся к нему возлюбленной, однако ничего не знает о том, что творится «за кулисами», то есть у нее под юбкой. Может быть, ситуацию контролирует девушка? Или же обладатель загадочной пары ног? Тем временем острие принадлежащей юноше шпаги вонзается в зад чернокожего младенца, который держит за горло мертвую утку и что-то кричит лежащей чернокожей женщине – возможно, своей матери. Она лежит в воде, словно в плавучем шезлонге, что может быть отсылкой к невольничьим судам или к знаменитой «Венере Урбинской» кисти Тициана. Или ни к тому ни к другому. Позади нее – утес, на котором расположились двое: белый юноша стоит, вытянув вперед руку, а стоящая на коленях чернокожая девушка, похоже, делает ему минет. Я описываю эту сцену по-своему, но пол, возраст, раса, намерения и действия персонажей остаются открытыми для интерпретаций. То, что выглядит мрачно и гротескно («удары под дых», как говорит сама Уокер о таких образах), на самом деле могло бы оказаться абсолютно невинным, если бы у нас была возможность рассмотреть детали, а не только призрачные силуэты. Кажется, меньше всего неопределенности в фигуре юноши, плывущего по воздуху справа от пары на утесе: его пенис раздут до невероятных размеров и поднимает его в небо, подобно тому, как воздушные шары поднимали старичка в домике в мультфильме «Вверх» (2009) студии Pixar. Впрочем, возможно, это вовсе не пенис, а смерть в плаще с капюшоном. Здесь царит двусмысленность.

Возвращаясь на твердую почву, мы видим танцующую женщину, которая разрождается двойней, и еще одну женскую фигуру, с метлой и в косынке. Она выплевывает камень, сидя на голове прилично одетого «джентльмена» и закрывая ему обзор. Таким образом, эта сатирическая история начинается и заканчивается стереотипными образами женщин Юга эпохи «законов Джима Кроу»: одна выглядит богатой и белой, другая – бедной и чернокожей, но у обеих под юбками скрыты чьи-то головы. Вот что говорит сама Кара Уокер, посвятившая свое творчество изучению истории своей страны, чтобы понять, как прошлое влияет на настоящее:

История, которую я пытаюсь рассказать, почти всегда возвращается к американским мифам, к проблемам расы, рабства и к садомазохистским идеям, которые лежат в основе американского исторического нарратива.

«Унесенные» стали дебютной работой, которая принесла известность молодой художнице и определила ее дальнейшую творческую карьеру. Успех пришел к Уокер очень быстро: ее талант был замечен, и она моментально обрела славу, хотя многим на это требуются десятилетия. Все началось с «Унесенных», и многие считают эту работу лучшей. Сейчас она хранится в нью-йоркском Музее современного искусства, где ее называют полотном в духе исторического эпоса, повествующим о власти и угнетении, а также о Гражданской войне в США через аллюзию к роману Маргарет Митчелл 1936 года «Унесенные ветром» (название работы Уокер отсылает именно к этой книге).

Художница добавляет: «История Америки построена на <…> неравенстве, на фундаменте расового и социального неравенства. <…> И мы с этим миримся. Я хочу сказать, что белый цвет – такой же искусственный конструкт, как и черный».

Спустя три года после выставки в Центре графики Уокер была удостоена престижной стипендии Фонда Макартуров, «гранта для гениев» (она стала одним из самых молодых стипендиатов фонда), а ее работы выставлялись в самых солидных музеях и галереях. На тот момент ей не исполнилось и тридцати лет и дела шли очень хорошо. Даже слишком хорошо, как считали многие, включая саму Уокер: ведь ей приходилось уживаться со статусом молодой звезды и соответствовать ему. «Кара, как вам это удается?» – интересовались люди. Критически настроенные друзья постепенно превращались во врагов: коллеги из старшего поколения начали обвинять ее в том, что в своих работах она увековечивает расовые предрассудки и стереотипы. Один художник призвал коллег давить на музеи, чтобы те не выставляли работы художницы. Но и на этом нападки не закончились. Уокер упрекали в том, что она создает свои творения для белой публики и площадок, которыми владеют и управляют белые. В ответ она еще глубже погрузилась в работу. В конце концов, именно в этом ее сила. Творчество Уокер посвящено дегуманизирующим последствиям сведения людей к стереотипам – но именно по этому пути, как ни парадоксально, пошли ее критики.

Кара Уокер родилась в Стоктоне, штат Калифорния, ее родителей звали Гвендолин и Ларри. Ее отец, художник и ученый, устроился на работу в Университет штата Джорджия в Атланте, когда Каре было тринадцать. Он убедил семью, которой прекрасно жилось в мультикультурном Стоктоне, что южный штат, куда им предстояло переехать, изменился и что там рады чернокожим семьям. Однако то, с чем столкнулась его дочь, говорило об ином. Очень скоро она начала ощущать неудобства, связанные со своей расой, которых в Стоктоне никогда не было. Это заставило ее задуматься о себе и собственной идентичности. После школы она поступила в художественный колледж в Атланте, но там, по ее мнению, душили творческие способности и сбивали студентов с толку. Кара не могла понять, почему ее так привлекают величественные полотна кисти европейских и американских художников-мужчин. Что за власть они имеют над ней? Нужно ли особое разрешение, чтобы тягаться с ними? Хочет ли она этого вообще? Почему они так уверены в себе? И почему такой уверенности нет у нее? Что она хотела бы сказать – и как именно сказать?

Честно говоря, я пыталась изучить проблему занятий искусством молодой чернокожей женщиной, которой постоянно чинят препоны и на которую постоянно проецируют стереотипные представления о том, что вообще значит быть молодой чернокожей женщиной.

Творческий прорыв случился, когда она уехала из Атланты в Род-Айленд учиться в магистратуре. Именно там она начала экспериментировать с вырезанием силуэтов и осознавать их место в истории изобразительного искусства. Она узнала о том, что в XVIII веке силуэты использовались в псевдонаучных исследованиях физиогномики, когда по чертам лица пытались определить характер человека. Она познакомилась с театром теней и с историей анимации. К 1994 году, когда Уокер приехала в Нью-Йорк, она придумала, как создавать работы, сочетая свой художественный талант и страсть к рассказыванию историй. Так она начала посредством искусства прорабатывать волновавшие ее философские вопросы, в частности связанные с историями, которые люди рассказывают о самих себе, чтобы утвердить собственную идентичность и принадлежность к сообществу.

В своем творчестве Кара Уокер показывает, что власть зачастую имеет двойственную природу и никто не может быть уверен в собственной моральной правоте. Ее искусство открывает дискуссию об идентичности, о том, что представление о другом человеке может противоречить тому, кто он на самом деле, и что репрезентация отличается от реальности. Вот в чем ценность ее силуэтов: они помогают нам увидеть, что определенность имеет свои границы, а неоднозначность открывает безграничные возможности.