По узкой заросшей дорожке вдоль фасада дома бежали: Инна Дорохова, горничная Анюта, горничная Арина, всегда нетрезвый кухонный работник Петр с ведром воды в руках, задыхающийся садовник Кирьян с садовой лейкой, плачущий и что-то причитающий дворецкий Зосим Иванович.

Входная дверь хлопнула и на улице показалась Рахель, которая быстро обогнала стариков и о чем-то на бегу переговаривалась с Петром. Следом выскочила повариха с котелком в руках и помчалась, на ходу утирая мокрое лицо. За ней показался следователь Мирошников, который обгонял всех громадными прыжками. Обгоняя Рахель, он спросил:

– Что горит?

– Не знаю. Ой, здравствуйте, Константин Павлович.

Но Мирошников уже догонял Инну, первую среди спасателей. Бежали вдоль левого заколоченного крыла дома. Бежать было тяжело, потому что ту часть двора давно не расчищали. Кусты сирени и жасмина почти прижимались к стене дома, не давая людям пройти, а длинная трава путалась в ногах. Колючий шиповник норовил расцарапать любого, кто окажется в пределах досягаемости.

Мирошников первый добрался до низенькой двери в стене с торцевой стороны здания, которая казалась выломанной чьей-то злой силой. Из комнаты валил густой дым и сильно пахло горелым.

С воплем «Побереги-и-ись» Мирошников принялся выбрасывать из комнаты горящие предметы, а подбежавшие первыми Инна и Рахель пытались затоптать огонь, но Мирошников крикнул:

– Загоритесь, барышни! Держите!

Он сдернул с окна шторы, которые пока не горели, и выбросил их девушкам:

– Забивайте огонь!

Когда уже удалось погасить источник огня в комнате, Мирошников, отчаянно кашляя и задыхаясь, вывалился на улицу и практически упал на землю. Следом показались Петр и Кирьян, которые тоже боролись с огнем в комнате. И тут все увидели, что Зосим Иванович не добежал до места метров двадцать, он лежал на земле, заливаясь слезами и держась за грудь. Старик так и не дал увести себя в дом, пока не заглянул в горевшую комнату. Только после этого дворецкий позволил Петру и горничной Арине утащить себя в дом.

Прокашлявшись и придя в себя, Мирошников принялся за осмотр. В комнате и смежных помещениях явно кто-то жил, причем, с определенным комфортом. К счастью, во время пожара этого человека не оказалось в комнате.

У этого жильца горели свечи у образов. Видимо, одна из них упала и подожгла искусственные цветы, украшавшие иконостас. В этот горевший угол Константин выплеснул воду из умывального кувшина, а потом принялся сбивать пламя покрывалом, сорванным с кровати.

Мирошников обратил особое внимание на то, что входная дверь казалась выломанной. Когда это случилось – до пожара или когда он уже начался – понять было невозможно, но было большой удачей, что жертв не оказалось. Рядом с печью валялась куча дощечек и щепок, чудом не загоревшихся.

Мирошников зарисовал и записал все обстоятельства дела, походил по округе, надеясь найти сбежавшего жильца, а потом отправился представляться хозяйке, которую уже известили о пожаре и о приезде Мирошникова.

Только очутившись перед Любовью Викентьевной, Константин вспомнил о плачевном состоянии, в которое пришел его всегда аккуратный костюм, и немного смутился. Хозяйка заметила смущение, поняла его причину и конфиденциально зашептала:

– Позвольте, Константин Павлович, вы нас спасли. Если бы не вы, мы бы сгорели! Ах, это ужасно! Мне очень жаль, что пострадал ваш мундир. Его непременно приведут в порядок. Есть ли у вас с собой сменный костюм, или поискать в доме что-то из мужского?

– Благодарю вас. У меня с давних пор есть привычка при всех поездках иметь с собой форменный и штатский костюмы, так что я не буду стеснен. Мне бы только помыться, я изрядно испачкался. И мне придется приступить к расследованию причин пожара, раз уж я оказался здесь. Вам доложили, что в нежилой части дома кто-то жил?

Любовь Викентьевна, с удовольствием оглядывая ладную фигуру следователя, в первый раз была довольна, что Георгий Васильевич затеял это странное расследование, которое привело в ее дом такого интересного мужчину. Она даже немного задержалась с ответом, но все же взяла себя в руки и проговорила:

– Да, конечно, доложили. Я очень взволнована этим, но поговорим об этом после. Идите, приводите себя в порядок. Комнату для вас давно приготовили, мы же знали, что вы приедете. Она рядом с комнатой девушек, ваших помощниц. Через час у нас ужин, ждем вас в столовой. Анюта, проводи господина следователя.

Хозяйка имения мечтательным взором проводила стройную фигуру. Она еще долго ощущала сквозь запах пожара, который принес собой гость, аромат мужского парфюма. Мысли о болезни ушли куда-то на второй план, вытесненные мыслями о том, что она еще хороша собой, и приятный гость может скрасить скучное деревенское одиночество.

***

Поговорить с Рахель и Инной времени совсем не было. Едва Константин ополоснулся над умывальным тазом, поливая себя из кувшина, как в дверь стукнула Анюта и пригласила в столовую к ужину. С помощью горничной он достал из багажа штатскую одежду и быстро переоделся. С неудовольствием щеголеватый гость увидел, что одежда измялась, но делать было нечего. Анюта, артистично закатив глазки, сообщила, что хозяйка не любит, когда за стол опаздывают. Пришлось идти измятым.

В столовой уже находились хозяева и девушки. Митенька, которого не было в доме во время пожара, но которого уже известили о событии, печатая шаг, подошел к гостю и сказал:

– Примите мои самые сердечные слова благодарности за активное участие в ликвидации досадного происшествия. Очень неловко, что наше знакомство началось с неприятностей. Надеюсь, более ничто не омрачит нашего общения.

Константин выслушал молодого хозяина серьезно и с достоинством, выказывая максимальное уважение к юному мужчине.

Разговор за столом вела в основном хозяйка. Она блистала остроумием и демонстрировала живость ума и хорошее знание светской жизни. У Мити от удивления округлились глаза, когда его маменька, готовившаяся в имении в скором времени умереть, изъявила желание посетить со своим новым знакомым нашумевшую постановку в местном драматическом театре, пока главную роль в нем играет блистательный Алексей Басов.

Мирошников попытался отделаться обычными общими фразами о большой загруженности, но хватка мадам была крепче, чем у супруги предводителя дворянства. Инна и Рахель сидели, опустив глазки, аккуратно орудуя вилками и ножами и напряженно следя за тем, как пытается выкарабкаться из ситуации атакованный следователь.

Атмосферу случайно разрядила сама Любовь Викентьевна, когда обратила внимание, что в столовой нет Зосима Ивановича, который обычно распоряжался подачей блюд на стол и сам разливал вино.

Блюда подавала ее личная горничная Арина. Она сказала, что после пожара Зосим Иванович слег и лежит в горячке. Анюта позвала к нему деревенскую женщину Иулию, которая славилась знахарскими умениями.

– Зачем же знахарку позвали? Надо было послать за доктором Шварцем! – всполошилась Любовь Викентьевна, явно демонстрируя Мирошникову свою заботу по отношению к людям.

Мирошников быстро сориентировался и озабоченно проговорил:

– Вы, конечно, захотите навестить старого слугу, который так расстроился, что занемог. Я не буду вам мешать, навещу Зосима Ивановича чуть позже, когда он немного успокоится, а пока опрошу всех живущих в доме. Надо разобраться, что за странный жилец у вас был. Мне придется провести это расследование, раз я оказался в эпицентре событий, хотя это не мой участок. Мне придется очень скоро уехать, потому что не могу бросить надолго свою службу. Девушки мне помогут, не беспокойтесь.

Любовь Викентьевна, которая предполагала, что он попросит разрешения сопроводить ее к заболевшему дворецкому, явно расстроилась и что-то пробормотала. Митенька, заметив неудачу маменьки, быстро предложил ее проводить, и они удалились, преувеличенно громко говоря о том, что нужно пригласить семейного доктора Шварца.

Дождавшись ухода хозяев, Инна тихонько проговорила:

– Только вчера весь день лежала и не выходила из комнаты. Моя маменька тоже по обстоятельствам бывает то больна, то здорова. Удобно. Я, наверно, тоже так буду делать.

– Но она ведь точно неизлечимо больна и готовится передать функции главы рода сыну?

Рахель ответила:

– Так говорят. Но им надо утрясти какие-то юридические вопросы, ведь Митя совсем юн. Кроме того, он носит фамилию отца Зимин, а главой рода может быть только Аристов-Злобин. Так что, ждут официальных решений.

***

Константин заканчивал опрашивать жителей дома уже затемно. Оставалось поговорить только с Зосимом Ивановичем.

Плохо в это верилось, но весь персонал в один голос говорил, что в ту сторону они давно не ходили и никого постороннего не видели. Садовник Кирьян винился, что сил у него нет на тот участок, он понимал, что там уже образовался густой лес, и скоро из-за растительности вообще невозможно будет подойти к дому. Но хозяева с коих пор не обращают на это внимание, потому что приезжают редко и ненадолго. Им ухоженный сад ни к чему, достаточно содержать в порядке парадный въезд, с чем он справляется.

Прочим постоянным жителям тот дальний участок тоже ни к чему, привезенные слуги из городского дома вообще не интересовались тем, что творится на задворках. Даже Инна, которая ежедневно гуляла в саду, и та не ходила в те края, потому что все дорожки в направлении левого крыла дома заросли. Правда, про высокого человека в черном балахоне и капюшоне, который грозил ей кулаком, она Константину рассказала.

Теперь казалось очевидным, что это именно он жил в левом крыле. Оставалось незнакомца найти, но он не появлялся. Управляющий имением Афанасий Петрович поставил сторожить у входа двух охотников из деревни, для которых ожидание дичи – дело привычное. Но погорелец не находился.

Поскольку управляющий имением Афанасий Петрович сразу приехал, когда узнал о случившемся, Константин попросил его дать кого-то из мужиков в сопровождающие для осмотра комнат в закрытых помещениях, на что Любовь Викентьевна давно дала разрешение. Зосим Иванович по ее приказу выдал Рахель увесистую связку старинных ключей, которая теперь вместе с хроникой семейства находилась в верхнем ящике стола в кабинете.

Афанасий Петрович покряхтел, сказав, что все мужики на полевых работах, и решил пойти сопровождающим сам, еще выделил пару подростков, которые могли в случае необходимости куда-то залезть.

Когда Любовь Викентьевна за завтраком услышала, что Мирошников не собирается сидеть рядом с ней с приятными беседами, а затеял осмотр комнат и уже обо всем договорился с управляющим, она с трудом сдержала разочарование. Она все утро провела перед зеркалом, чтобы поразить красавчика – следователя, а он ничем не показал, что очарован.

Хозяйка имения даже решила пройтись со всеми, заявив, что имеет право знать, что творится в ее доме, но Афанасий Петрович напомнил, что в старых помещениях пыльно и холодно, и Любовь Викентьевне пришлось остаться. Мирошников, услышав о пыли, немного поморщился, но делать было нечего, процесс был запущен.

Маленький отряд зажег керосиновые лампы, потому что ставни во всем крыле были закрыты, и отправились. Собственно, ничего особо интересного в закрытых помещениях не было. Начали с правого крыла. Легко и быстро прошли весь первый этаж, потому что почти все двери оказались открыты.

Было пыльно, очень пыльно, и Мирошников, тихо ругаясь себе под нос, чихал без остановки. Очень скоро взятый платок вымок, а нос и глаза покраснели и опухли. Афанасий Петрович при каждом чихе важного следователя сочувственно качал головой, а деревенские мальчишки тихо хихикали за спинами исследовательского отряда.

В комнатах действительно ничего интересного не нашлось. Ближайшие к основному блоку комнаты были завалены сломанной мебелью, которую, видимо, здесь складировали много лет.

Юркие деревенские пареньки пролезали через завалы, но ничего похожего на бумаги не находили. Только один из них чуть не провалился в дыру в полу. Более отдаленные комнаты стояли почти пустые и пыльные. В них были только необходимые предметы мебели, в некоторых шкафах или сундуках находили одежду. Инна с удовольствием бы осталась посмотреть старинные наряды, но ей в шутку предложили остаться одной, и девушка сочла за лучшее идти дальше вместе со всеми.

На второй этаж девушек не взяли, потому что лестница оказалась очень ненадежной, и пара ступенек совсем обвалилась. Один из парней пошел провожать девушек в жилое крыло, а мужчины быстро осмотрели второй этаж и там тоже ничего интересного не нашли. Выбравшись из нежилого крыла, Мирошников обессилено свалился на диванчик, разражаясь чихом и хриплым голосом объявляя перерыв.

Во время обеда Любовь Викентьевна развлекала общество рассказами о том, какие удивительные болезненные проявления встречались у ее знакомых. С большой радостью она сообщила, что такое же чихание на пыль, как у господина следователя, было у ее учителя в гимназии. В конце концов, она заявила, что правильно сделала, что не пошла со всеми. Слегка пришедший в себя Мирошников от всего сердца ее поддержал. Правда, предложение не ходить в другое крыло, он отклонил.

После обеда отправились в левое крыло. Там начались заминки, потому что часть комнат оказалась закрыта, пришлось подбирать ключи, что занимало много времени. Дошли до комнат, где был пожар, о чем сообщил сильный запах горелого. Ключа от двери, ведущей в эти комнаты, не нашлось. Поскольку Мирошников видел комнаты во время тушения пожара, было решено не отвлекаться на них.

В одной из комнат остановились на короткий отдых. Мирошников высказал общее впечатление:

– Да, хоть и жило здесь многочисленное семейство, вопросам грамотности и знаниям здесь не очень уделяли внимание. Ни единой бумаги!

– Конечно, кто-то мог уезжать и забирать личные вещи. Вы же обратили внимание, что в некоторых комнатах вообще не осталось ничего, кроме громоздкой мебели, а в некоторых много предметов быта.

– К тому же, уважаемый Константин Павлович, это очень старое крыло, в нем жили люди очень давно, когда грамотность среди высокопоставленных особ не очень требовалась. Даже Зосим Иванович говорил, что при нем это крыло всегда было закрыто, а он при доме находится лет семьдесят, не меньше.

– Эх, люди здесь давно не живут. Зато вот в этой вазе, видимо, много лет назад находились цветы, а сейчас торчат только сухие веточки. У того, кто ставил цветы в вазу, уже косточки истлели.

И в подтверждении своих слов Мирошников несколько раз оглушительно чихнул. На второй этаж девушек опять не взяли и отправили в жилые помещения в сопровождении одного паренька, потому что и здесь лестница оказалась не в лучшем состоянии. Грузного Афанасия Петровича пришлось буквально втаскивать.

На втором этаже оказалось совсем все сложно. К большинству комнат ключей подобрать не смогли. Афанасий Петрович повздыхал, но он получил от хозяйки задание показать все, поэтому пришлось ему послать второго паренька за топором. Пока паренек бегал, чихающий Мирошников и вспотевший от усилий Афанасий Петрович смогли попасть еще в несколько комнат, к которым ключи нашлись. Здесь совсем было уныло, даже казалось непонятным, зачем двери закрывали на ключ, потому что комнаты в большинстве своем оказались пустыми, даже без мебели.

Когда принесли топор, принялись вскрывать двери, к которым не нашлось ключей. Старые двери стонали, но поддавались. На новый звук отреагировали крысы, которые пока не показывались, даже не реагируя на разговоры и звуки чихания. Но шум от взламывания дверей и их согнал с места. В полумраке, освещенном только фонарями, раздался шорох, и замельтешили маленькие тени.

Внезапно мимо мужчин проскочила быстрая тень, она бросилась в самый центр мигрирующих маленьких силуэтов и вызвала там панику и отчаянный писк. Испугались все, даже Мирошников. Но быстрее всех причину суматохи понял Афанасий Петрович. Подняв фонарь и вглядываясь в копошащуюся кучу, он что-то рассмотрел и расхохотался.

– Тю, шальной. Да это кот. Это наверно тот, которого тетка Матрена дала в дом, когда ваши барышни в первый день крыс увидели. С тех пор они не жалуются. Видимо, он в центральном доме свои порядки навел, теперь сюда повадился. Нашел же какие-то дырки, лазы, да пробрался. Молодец, настоящий охотник. Его барышня Инна, кажется, Кузьмой назвала, Кузькой, то есть.

– Кот – это хорошо, – пробормотал Мирошников, ругая себя за нешуточный испуг, – как бы разрыв сердца от неожиданности не получить. Пойдемте дальше, последняя дверь осталась.

Именно за этой дверью, самой последней из нежилых, они нашли то, что всех озадачило.