Вдыхаю этот до боли знакомый запах – мыла, сушеных трав, лаванды и чего-то неуловимо родного, что всегда возвращает меня в детство. Снимаю с головы платок, машинально поправляя растрепавшиеся волосы.

Мама уже тут как тут – появляется в дверях с вечно хмурым выражением лица.

Я улыбаюсь, но ощущение неминуемой бури уже висит в воздухе. Интуиция меня редко подводит.

– Амина, что это было с травами? Ты взяла с полки бабушкино противозачаточное зелье. Зачем? – ее взгляд полон упрека и осуждения.

Опускаю глаза, чувствуя, как щеки предательски заливает краска стыда и вины.

Понятно, что она узнала это от поварихи, которая обнаружила пропажу и первым делом подумала на меня, ведь Пате и Маде она без надобности – они еще обе невинны и в ожидании брака.

– Мама, ну… мне пока рано… – тихо бормочу в ответ.

– Рано? Глупости! Хорошая жена обязана родить мужу наследника! Зачем он на тебе тогда женился, если не для продолжения рода? Ты думаешь только о себе! О своей прихоти! Ты позоришь нашу семью!

Голос ее становится все громче и громче, лицо наливается багровым гневом. Каждое слово – словно хлыст, больно хлещет по сердцу.

Слезы подступают к горлу, но я стараюсь сдержать их, чтобы не показать свою слабость. В этот момент на пороге появляется отец.

– Что здесь происходит? – спрашивает он сурово, его голос раскатывается по кухне, словно гром.

Мама, всхлипывая, вперемешку с упреками, пересказывает ему всю историю.

Отец молча слушает, не перебивая, его взгляд становится все более тяжелым и мрачным.

Он обдумывает каждое слово, потом поворачивается ко мне, и его взгляд пронзает меня насквозь, заглядывая в самую душу.

– Амина, ты знаешь, что такое долг? Долг перед семьей, перед родом, перед мужем? Твой удел – продолжать линию Максудовых и даровать нам внуков. Разве тебя этому не учили? Разве ты не понимаешь, что наши традиции нерушимы?

Слова отца, как ледяные иглы, вонзаются в самое сердце. Чувствую, как внутри меня нарастает отчаяние. Неужели моя жизнь – это всего лишь функция, машина для рождения детей? Неужели мои мечты, мои желания ничего не значат?

– Отец, я понимаю, что вы хотите сказать, – говорю, собирая остатки мужества. – Я поступила так, потому что у меня были сложные отношения с мужем.

– Что за бабья блажь?! – отмахивается он рассерженно. – Какие могут быть "сложные отношения"?! Ты жена! Ты должна быть мудрой, терпеливой, уметь сглаживать углы. Женщина – это опора семьи, хранительница очага. А ты что? Ты только и умеешь, что приносить позор на нашу голову!

– Какой позор, отец?

– Соседка видела, как ты садилась ночью в чужую машину. В ту ночь, когда я не впустил тебя.

– Это было такси, – бледнею, боясь, что ему известна правда. Что он может сейчас достать кнут и всыпать мне хорошенько, и будет прав.

Отец подходит ближе, и я чувствую его гнев, обжигающий, словно пламя.

Я знаю его нрав, его непреклонность. В нем говорит не только отец, но и глава рода, страж вековых традиций. И сейчас он видит во мне угрозу этим самым традициям.

– Такси? Не смеши меня, Амина. Ты думаешь, я слепой и глухой старик, который ничего не видит и не слышит? Мне докладывают обо всем, что здесь происходит.

– Я не хотела ничего плохого, отец. Я просто… поехала к свекрови. Это было такси, клянусь вам, – сжимаюсь в комок.

Уже жалею, что пришла сюда. Надо было оставаться дома.

– Всевышний всё видит, – произносит он назидательно. – Если сейчас тебе все сошло с рук, это не значит, что сойдет и потом. Иди домой и беременей как можно скорее.

Беременеть…

Как просто это звучит из его уст, словно речь идет о каком-то механическом процессе, а не о священном таинстве, требующем любви и близости.

Ощущаю себя всего лишь инкубатором, предназначенным для продолжения рода, лишенным права на собственные чувства и желания.

– Иди, – повторяет отец, махнув рукой в сторону двери.

Выхожу во двор, где меня уже ожидает Патя.

– Сильно досталось? – спрашивает она с сочувствием.

– Нормально так. Повариха сдала?

– Ну, а кто ж еще?

– А Рустаму кто сказал? Ты?

– Слушай, только не злись, ладно?

– Патя, как ты посмела? Я думала, что мне сестра!

– Я желаю тебе лучшего!

– Все вы будто знаете, что для меня лучше!

– Не сердись, Ами. Рустам… Он… Блин, тебе невероятно повезло с таким мужем. Держись за него. И не делай глупостей. У тебя слишком горячая голова. Кстати, к Мадине посватался Назим.

– Фу, он же толстый.

– Не толстый, а сытый! И что?

– Ничего. Будет свадьба?

– Да. Отец уже назвал сумму, которая его устроит. Назим согласился заплатить. Когда же меня купят? – вздыхает мечтательно.

– Когда похудеешь, – толкаю ее в бок.

– Хорошая жена должна быть на всю кровать!

– Угу, такое себе, на любителя.

– Вот увидишь, я еще найду своего любителя.

– Удачи в поисках. Кстати, Пать, дай номер нашего дяди, того, который занимается добычей драгоценных камней.

– Зачем тебе?

– Мужу хочу помочь.

– Вот это правильно! Мы слышали, что Рустама ограбили. Вот ужас! Все с нуля теперь начинать.

– Диктуй же уже, болтушка!

Записываю номер дяди, вызываю такси и прощаюсь с предательницей-сестрой. Хотя на самом деле зла я на нее не держу. Трава – это неактуально для меня. Уже либо да, либо нет.

Я хоть и сопротивляюсь навязанному постулату, что женщина должна рожать, но все равно втайне мечтаю взять на руки сынишку, похожего на Рустама. Или дочку с моими глазами.

Но я боюсь… Боюсь, что в нашу семью снова влезет какая-нибудь дрянь из бурного прошлого Максудова и, мы снова окажемся на грани развода…