Так сидел Мужик и смотрел вслед убегающим слонам, которых теперь уж, конечно, никто не догонит. И значит, Новый год они будут справлять в родном доме, среди всевозможных пальм и бананов.

«А вот где на Новый год буду я?»

Словно испуганные этой тревожной мыслью, сани его сами собой стронулись и поехали вниз. Тут вообще-то ничего особенно волшебного не было: ведь они, как вы помните, стояли на большой и очень длинной горе. Но поехали Мужиковы сани, конечно, не в сторону Африки, а наоборот – туда, где вдали виднелось заснеженное море пластилинового леса.

Пока Мужик ехал вниз, переходя постепенно с первой скорости на вторую, а потом на третью и даже на четвёртую, в голове у него стали проплывать разные мысли. «Ну и шут с ними, с этими слонами, – думал Мужик, – я и сам как-нибудь…»

Он уже почти придумал, как обвяжет срубленную красавицу верёвкой, а другой конец её отнесёт в деревню, наймётся пастухом и, когда хозяйки станут выгонять коров из дому, каждую корову впряжёт в эту верёвку, так они не то что ёлку, они целый лес увезут!

Пластилиновый ветер свистел в его пластилиновых ушах, а чего он такое свистел, Мужик толком разобрать не мог. Ему казалось, ветер поёт лихую лесорубскую песню, а на самом деле ветер ему свистел: «Не валяй дурака!»

Между тем гора кончилась, напоследок она раза два-три подбросила Мужика на ухабах, а потом начались кусты, охранники леса, первые деревья стали мелькать слева и справа. «Куда это они бегут?» – соображал мужик. А деревья, конечно, никуда не бежали. Они стояли на месте. Это Мужиковы сани всё никак не могли остановиться, всё летели невесть куда.

И в конце концов со всего маху врезались в здоровенный дуб. Могучее дерево, как спало, так и продолжало спать крепким зимним сном, а сани крякнули, треснули, а седок из них выскочил и полетел по воздуху, словно какой-нибудь военный снаряд, только в зипуне.

Под конец Мужику всё-таки повезло. Он не треснулся лбом ни о какой ствол, даже не поцарапался ни об какую ветку. Его поймали могучие руки в меховых варежках… а вернее, могучие лапы, покрытые мохнатой шерстью… И это были лапы Медведя… Так что ещё не понятно, так ли уж Мужику повезло.

Когтистыми своими ладонями хозяин пластилинового леса тотчас ущупал под зипуном… вострый топорик:

– Это тебе зачем?.. Деревья рубить?!

– Так Новый год же, Потапыч! Что ж ты, сам не понимаешь?..

И дальше Мужик рассказал про Жену, про заказанную ёлку и про футбольный замах. А уж Медведь-то Потапыч хорошо знал, какова эта Степанида Петровна, потому что даже сюда, в лесные чащи, иной раз доносились её крики и проклятья, когда она растолковывала мужу, как надо жить-поживать и добра наживать.

– Тяжёлое у тебя положение. – Медведь покачал лобастой головой. – Значит, если вернёшься без ёлки, дома тебе хана?..

– Полная хана! – кивнул Мужик.

– А срубить посмеешь, я тебя заломаю, как защитник родной природы?

Мужик развёл руками.

– Ну и где же выход… или хотя бы вход?

– Вот в том-то и оно!

Они грустно и очень серьёзно посмотрели друг на дружку.

– Идём, знаю! – сказал вдруг Потапыч. – Будет у тебя пушистая царевна. А рубить ничего не надо.

– Не бывает эдак, – покачал головой Мужик. – Ты, Медведушка, мне для утешения сказки рассказываешь!

– Главное верь! – строго, но душевно ответил Медведь.

И повёл Мужика в тёмные дебри зимнего леса.