Что наводит меня на мысль.

Я поднимаю пистолет и целюсь в терминал. Если я все это уничтожу, никто не покинет планету. Конечно, это означает, что я и другие люди застряли бы здесь навсегда… но мы все равно так думали. Таким образом, все останутся тут, включая плохих парней.

— Заранее прошу прощения, — шепчу я, ни к кому конкретно не обращаясь, и нажимаю кнопку, чтобы выстрелить из пистолета.

Стрельба по панелям производит много шума и дыма, и летят искры, когда пистолет поджаривает все, на что я его направляю. Свет на каждой панели гаснет, экраны над головой гаснут, и терминалы начинают больше походить на расплавленный шлак, чем на что-либо еще. Над головой вспыхивает лампочка — вероятно, какой-то сигнал тревоги.

— Что ты делаешь? — рычит незнакомый голос позади меня. — Брось свое оружие!

Я немедленно бросаю это, а затем ругаю себя. Мне следовало развернуться и выстрелить. Черт, почему я такая идиотка? Я внутренне вздрагиваю и поднимаю руки вверх.

— Поворачивайся медленно, — рычит инопланетянин по-английски.

Я так и делаю, и, обернувшись, вижу, что это еще один оранжевый парень. Это самый уродливый вид инопланетян, которые я когда-либо видела. От грубой, как галька, кожи до чрезмерно большой головы и выпученных глаз — это отвратительное существо. Держу пари, он не обрадуется, что мы убили его приятелей. Он стоит в дверях, ведущих на мостик. Я загнана в угол, и мне больше некуда деться.

— Руки выше, — рычит он.

— Я так и делаю, смотри. Только не стреляй в меня, ладно? Я действительно ценю жизнь. И мне нравится дышать. — О боже, начинается мой нервный лепет. — Хотя, я полагаю, дыхание приходит вместе с жизнью, верно? Здесь не так уж много дышащих мертвецов. Хотя бывает так, что трупы словно дышат, но это происходит из-за скопившегося в легких газа. Однажды я видела это в документальном фильме. Оказывается…

— Заткнись, — говорит он мне. Он слегка подталкивает ствол пистолета в мою сторону. — Сколько человек с тобой?

Я колеблюсь, и когда он снова сует пистолет рядом со мной, предлагаю:

— Эм, я думала, ты хотел, чтобы я заткнулась? Я имею в виду, я могу поговорить, если ты этого хочешь. — Тень движется позади него. Я заставляю себя оставаться сосредоточенной и не смотреть на человека, подкрадывающегося сзади к плохому парню, потому что я вижу вспышку синей кожи и могу догадаться, кто это. — Я также довольно хорошо пою и танцую, что может стать бонусом, если вы ищете рабынь для развлечений. Я имею в виду, не то чтобы я хотела быть рабыней, но я предполагаю, что это то, для чего мы вам нужны, верно? Так что я могла бы перечислить все свои положите…

— Сколько вас? — снова рычит он в ярости.

— Эм, людей или ша-кхай? Это синие парни. Потому что и тех, и других разное количество, и я полагаю, ты хотел бы, чтобы я уточнила. Ты хочешь знать, сколько людей? — Я шевелю пальцами, все еще стараясь держать руки в воздухе. — Потому что есть я, и Харлоу, и Кейт, и Гейл, но я предполагаю, что ты уже знаешь об этих девушках, верно? О, и Брук. Это у нее розовые волосы. Они не от природы розовые, и скоро у нее отрастут корни, но я полагаю, что на самом деле это не имеет значения…

— Сколько человек атакуют корабль? — выдавливает он и подходит ближе ко мне, поднимая пистолет выше. — Перестань тянуть время и скажи мне то, что я хочу знать.

Я с трудом сглатываю, потому что пристальный взгляд на дуло этого ствола довольно неприятно напоминает мне о том, как легко выстрелить из пистолета и снести кому-нибудь голову.

— Сколько поднялись на корабль прямо сейчас? — Мой голос становится пронзительно высоким. — Ну, есть я и…

— Я, — произносит Варрек у него за спиной.

Раздается громкий выстрел, и я пригибаю голову.

На долгое, затаившее дыхание мгновение мне кажется, что в меня выстрелили. Потом я понимаю, что со мной все в порядке и ничего не болит. Раздается тяжелый звук, когда инопланетянин падает на землю, и я приоткрываю один глаз. Варрек стоит там со свирепым выражением на лице, когда он пинает инопланетянина в сторону, а затем устремляется ко мне.

— Сам-мер. Ты в порядке?

Я молча киваю. Думаю, что израсходовала все свои слова, отвлекая работорговца.

— Говори. — Он обхватывает мой подбородок ладонями. — Я не узнаю, что с тобой все в порядке, пока не услышу твой голос.

Я с трудом сглатываю.

— Я нашла мостик. — Я наклоняю голову, указывая на разрушенные панели позади меня. — И я разгромила его, чтобы никто другой не смог улететь.

— Больше никто не улетит, — говорит Варрек сильным, уверенным голосом. — Все кончено. Враг повержен.

Глава 7

ВАРРЕК

Каждый по-разному справляется со стрессом, связанным с пленом, я понимаю, когда мы перегруппировываемся с остальными. Некоторые из них тихие, как Чейл. Выражение ее лица жесткое и настороженное, как будто она ожидает, что все это снова отнимут. Ваза нависает над ней, утешая, как может, но ясно, что Чейл ведет себя отстраненно, и он не знает, что делать.

С другими все проще. Кейт рыдает, прижимая к себе своего крошечного снежного кота.

— Я не могу поверить, что они объявили его опасным, — плачет она, когда Харрек прижимает ее к себе. — Монстры. Как он теперь должен защищаться?

Харрек просто гладит ее по волосам, постоянно лаская ее. Похоже, они нашли отклик с Кейт, когда мы были во фруктовой пещере, и они недавно сблизились. Я не могу не почувствовать небольшой укол зависти к тому, кто мне как брат. Он моложе меня, и у него уже есть пара и будущая семья.

— Объявили опасным? И это все? Нам повезло, что они не сделали ничего хуже, — говорит Бу-Брук практичным голосом. — Я имею в виду, они могли бы стерилизовать нас всех. Они хотели продать нас в качестве рабов и домашних животных, так что само собой разумеется, что мы могли бы попасть в ситуацию гораздо худшую.

Кейт просто бросает на нее испуганный взгляд и крепче прижимает к себе своего маленького кота.

Таушен ничего не говорит, пока люди жмутся друг к другу. Хотя за последние несколько сезонов он становился все более молчаливым и темпераментным, это на него не похоже. Его что-то беспокоит, но он не хочет этим делиться. Он только наблюдает за Бу-Брук со свирепым выражением лица. Возможно, он чувствует себя ответственным за нее. Из всех пленников они были единственными, кого держали в одной камере вместе. Все остальные были разделены.

Рух тоже молчит, хотя это больше потому, что он весь в синяках, и его нашли без сознания. Сам-мер говорит, что он, вероятно, напал на всех, когда они разлучили его с Хар-лоу и его комплектом, и поэтому они усыпили его. Хар-лоу держит своего сына под мышкой, а другой рукой цепляется за Руха, как будто она может обезопасить всех, прикоснувшись к ним.

Бек нависает над своей Эл-ли, которая свернулась калачиком у него на груди. Ее глаза большие и испуганные, но теперь, когда ее пара вернулась к ней, паника улеглась.

Из всех них я больше всего беспокоюсь о Фарли и Мёрдоке. Двисти Фарли, Чом-пи, был захвачен вместе с другими, чтобы продать, как и снежного кота. Он освобожден и беззаботно роется в поисках еды в снегу прямо у входа на корабль. Фарли обнимает за плечи свою пару, а Мёрдок просто кажется… сломленным. В его глазах глубокая печаль.

Сам-мер садится рядом с ним, протягивая свой бурдюк с водой, но он качает головой.

— Со мной все в порядке. Это просто тяжело. Я не могу поверить, что Чатав и Нири, Тракан… все погибли.

— Конечно, это тяжело, — успокаивает Фарли, потирая его плечо. — В некотором смысле, они были твоей семьей. Они бы не хотели, чтобы ты грустил. Они бы хотели, чтобы ты радовался тому, что живешь.

Его улыбка кривая, как будто быть счастливым слишком трудно.

— Они были бы довольны, по крайней мере, одной вещью. Эти ублюдки не смогли улететь, потому что заперли меня в одной из частных кают, думая, что раз я ношу меха, значит, я тоже местный житель. Поэтому я просто получил доступ к своим старым кодам переопределения и заблокировал корабль.

— Тогда ты спас всех, — радостно говорит Сам-мер. — Это сделало бы их счастливыми — знать, что ты обманул парней, которые обманули их.

— Слабое утешение, — говорит он. — Но я рад, что вы с Варреком смогли спасти нас. Это не могло быть легко.

Все взгляды внезапно устремляются на нас. Даже маленький Рухар наблюдает за мной. Это любопытное ощущение, учитывая, что обычно я избегаю внимания.

— Все было хорошо, — честно говорю я им. — У нее очень острый ум.

Сам-мер издает пронзительный смешок и машет рукой.

— Он скромничает. Все, что я делала, — это болтала о шахматах и стратегии на игровой доске. — Ее голос приобретает быстрые интонации, как это бывает, когда она нервничает, и мне интересно, почему. Это потому, что другие связали нас воедино? — Я бы не справилась без помощи Варрека. Он сделал всю тяжелую работу. Все, что я делала, — это сидела и проводила мозговой штурм.

— Ты подняла камень, завернула его в меха и затолкала в переднюю часть корабля, — говорю я ей. — Это было тяжело.

Бу-Брук хихикает. Сам-мер моргает, глядя на меня.

— И что теперь? — говорит Чейл. — Мы оставим корабль здесь? Отправим в открытый космос?

Сам-мер выглядит обеспокоенной.

— Это может быть трудно сделать. Я немного погорячилась с лазерной пушкой и расплавила панели управления на мостике, чтобы они не смогли взлететь. — Когда Хар-лоу издает встревоженный звук, Сам-мер заламывает руки. — Я не знала, что корабль уже заблокирован! Мне очень жаль!

Мне не нравится, что она извиняется. Никто не был бы в безопасности, если бы не ее сообразительность.

— Ты действовала, чтобы спасти остальных, Сам-мер. В течение многих дней ты не проявляла ничего, кроме храбрости и силы. Никто не должен расстраиваться из-за этого. Ты упорно сражалась, чтобы спасти наших соплеменников, и даже ранила себя, совершенно не думая о собственной безопасности. — Я подхожу к ней и свирепо смотрю на остальных за то, что они заставляют ее волноваться.

— Что ж, это объясняет, куда делись ее брови, — бормочет Бу-Брук.

— Я не критиковала, — мягко говорит Хар-лоу. — Я бы предпочла, чтобы весь корабль был разбит вдребезги, чем чтобы он улетел и нас отделили от остальных. Я безмерно благодарна вам обоим за то, что вы спасли нас. — Она крепко прижимает к себе своего маленького сына. — Поверь мне, Саммер. Просто мастер во мне ненавидит мысль о потере стольких рабочих деталей.

Мёрдок поднимается на ноги, отряхивая свою кожаную одежду.

— В любом случае нам следует перепроверить корабль. Убедиться, что поблизости нет безбилетников из пиратской команды или какого-либо опасного оружия. Мы также можем оценить, каков ущерб, и посмотреть, как мы можем скрыть, что этот корабль снова вернулся сюда. Я не хочу, чтобы кто-то еще последовал за ним в наш дом и подверг опасности мою пару — или остальную часть племени.

Я поднимаюсь на ноги, подбирая свое световое копье.

— Я не ранен и хорошо отдохнул. Я пойду.

— Я тоже, — быстро говорит Сам-мер. — Я хочу помочь.

Я качаю головой.

— Ты останешься здесь с остальными.

Она хмурится, глядя на меня.

— Почему, потому что я девушка?

— Нет, потому что ты устала, и я хочу, чтобы ты была здесь, в безопасности.

Таушен бросает на меня любопытный взгляд и встает на ноги.

— Я присоединюсь к тебе и Мёрдоку.

Я киваю.

— Этого достаточно. Все остальные остаются здесь. — Я снова обращаюсь к Сам-мер. — Держи свое световое копье под рукой на всякий случай.

Кажется, от этого она чувствует себя лучше. Она встает на ноги и расправляет плечи с решительным выражением на лице.

— Хорошо.

Она гораздо храбрее, чем я когда-либо мог себе представить, и я полон гордости за нее. С моим световым копьем в руке я направляюсь вниз по коридору, за мной следуют Мёрдок и Таушен. Всей группой мы заходим в каждую комнату и проводим их тщательный осмотр. Мёрдок, похоже, знает все потайные места, где может спрятаться враг, и поэтому мы в основном охраняем его, пока он работает. Он явно потрясен видом крови в комнате, которую он называет «медицинским отсеком». В другой комнате он находит разноцветную доску, которая загорается, когда он прикасается к ней.

— Компьютер капитана, — говорит он грустным голосом. — Может быть, он оставил после себя одну-две подсказки относительно того, что произошло. — Он прикасается к поверхности, а затем начинает постукивать по ней с молниеносной точностью.

Я жду у двери, давая ему столько времени, сколько ему нужно. Я могу сказать, что это тяжело для Мёрдока, и я помню, что я чувствовал после смерти моего отца Эклана. Я ничего так не хотел, как остаться наедине со своими мыслями, чтобы я мог без помех оплакивать его и справиться со своим шоком и болью. Я хочу уделить Мёрдоку такое же внимание.

Таушен подходит ко мне вплотную, прислоняясь к стене. Под мышкой у него зажато копье, хотя на корабле тихо и оно, скорее всего, не понадобится. Он смотрит на меня после долгого молчания.

— Вы с Сам-мер прятались во фруктовой пещере?

Я киваю.

— Мне любопытно, — медленно произносит он. — Она что, замучила тебя своими бесконечными словами? Кажется, она говорит все быстрее и быстрее с каждым разом, когда я ее вижу. Должно быть, это тебя доконало.

— Мне нравится ее голос, — говорю я ему, не желая поддаваться на его насмешки.

— Ммм. — Он прищуривает глаза. — Между вами двумя что-то изменилось.

Я начинаю уставать от его игр.

— Ты хочешь, чтобы я говорил прямо? Мне нравится ее общество, и, оставшись с ней наедине, я понял, что она привлекательная женщина и у нее острый ум. Я решил, что отведу ее к своим мехам.

— Пара по удовольствию? После всего этого времени? — Таушен выглядит шокированным. — Но ты никогда не преследовал ни одну женщину. Почему сейчас?

— Потому что нет смысла ждать резонанса, если появилась подходящая женщина. — Как ни странно, просто думая о Сам-мер и ее шквале нервных слов, ее улыбке и блеске в ее глазах, когда у нее появляется идея, я начинаю скучать по ней. Она всего лишь дальше по коридору, но я чувствую, что теперь, когда остальные освобождены из своего заточения, у нас не будет шанса побыть наедине.