Я решаю, что не позволю этому случиться.

Таушен, похоже, поражен моими словами.

— Не дожидаясь резонанса, — бормочет он, размышляя.

— Нет, — говорю я, и чем дольше я думаю об этом, тем правильнее мне это кажется. Я хочу, чтобы в моих мехах было тепло. Я хочу исследовать ее тело и познать радости совокупления. Я хочу, чтобы у нее перехватило дыхание. И я хочу этого только с ней и ни с кем другим. — Нет необходимости ждать. Она либо найдет отклик у тебя или у меня, либо это произойдет через много сезонов. Зачем тратить впустую все это время, когда я испытываю к ней сильные чувства?

— Я не думал, что ты можешь испытывать к кому-то сильные чувства, — говорит мне Таушен с лукавым выражением на лице.

Я игнорирую это. Неужели он думает, что из-за того, что я тихий, я не чувствую так глубоко, как другие? Что я не чувствовал боли от потери моего отца, или что я не могу возбудиться, когда Сам-мер встряхивает своей гривой, и пряди скользят по ее плечам и касаются ее так, как я хотел бы, чтобы мои пальцы касались ее?

Почему Таушен думает, что она мне не нравится?

Если… он желает ее себе. Я чувствую укол ревности и смотрю на своего друга новыми глазами. Конечно, нет. Но Таушен когда-то преследовал Ти-фа-ни. И он был близок с Фарли. А теперь остались только две самки, и он, похоже, недолюбливает Бу-Брук.

Мне приходится бороться с внезапным желанием схватить Сам-мер и утащить ее обратно во фруктовую пещеру, чтобы мы снова могли побыть наедине.

Но нет. Мы должны ставить потребности группы на первое место. Это просто означает, что я должен напомнить ей, что я предъявил на нее свои права, и показать ей свой интерес.

Пока она не нашла отклика, она может выбрать «мои меха».

Я просто позабочусь о том, чтобы ей очень понравилась эта мысль. Я чувствую, как торжествующая улыбка изгибает мои губы при этой мысли. Сам-мер должна высказать свои мысли вслух, чтобы привести их в порядок. Все, что мне нужно сделать, это спросить ее, как она хочет, чтобы к ней прикасались, и она расскажет мне в мельчайших подробностях.

Я с нетерпением жду этого.

На другом конце комнаты Мёрдок издает сдавленный звук.

— Что? — спрашивает Таушен, мгновенно настораживаясь. — Что такое?

Я крепче сжимаю световое копье, в то время как Мёрдок продолжает смотреть на доску с данными, качая головой.

— Что-то не так.

— Что ты имеешь в виду? — нетерпеливо спрашивает Таушен. — Что не так?

— Судовые журналы. В последних записях капитана Чатава указано, что они отправили свою последнюю партию товара, и других отправлений не зарегистрировано. Налетчики не стали бы использовать журналы капитана или обновлять их, но я знаю, что видел грузовые ящики, когда они взяли нас в плен. — Он откладывает доску, свирепо хмурясь, и направляется по коридору.

Я следую за ним, а Таушен идет за мной по пятам.

Мёрдок мчится по извилистым коридорам корабля и ведет нас в большую, гулкую комнату, из которой вошли мы с Сам-мер. Пандус на улицу все еще опущен, дно покрыто слежавшимся снегом. Снаружи дует ветерок, прохладный и бодрящий по сравнению со спертым воздухом на корабле. Однако Мёрдок не обращает на это внимания. Он подходит к первой из множества продолговатых темных коробок — «ящикам», как он их назвал.

— Этого здесь быть не должно, — говорит он, постукивая пальцами по кнопкам. Когда ящик не реагирует, он ударяет по нему кулаком и издает гневный звук. — Кеф! У меня нет пароля.

— У меня есть, — предлагаю я и показываю на свое световое копье.

Мёрдок удивленно смотрит на меня, а Таушен отходит в сторону, подальше от нас.

— Это может сработать, — говорит Мёрдок. — Это повредит чувствительное оборудование, но я думаю, что на данный момент это не имеет значения. — Он окидывает взглядом длинный ряд ящиков, мысленно пересчитывая их. — Здесь их по меньшей мере дюжина, и еще больше в соседней каюте. Я почти боюсь открывать их и смотреть, что эти ребята отправляли.

— Должен ли я сделать это, если ты боишься? — я спрашиваю.

Мёрдок бросает на меня печальный взгляд.

— Просто поговорка, друг мой. — Он стучит по панели. — Стреляй из этого, но, по возможности, не в ящик. Внутри может быть что-то полезное — но очень хрупкое.

Я киваю и направляю световое копье, как показывала мне Сам-мер. Я наклоняю его так, чтобы стрелять прямо по краю ящика, а не сквозь него. Похожий на камень материал плавится под лучом света, в воздух поднимается дым.

— Все вроде хорошо, — говорит Мёрдок, снова двигаясь вперед. В руке у него костяной нож, и он втыкает его в шов в ящике, а затем нажимает на него, приподнимая крышку. Таушен подается вперед, чтобы помочь снять ее, и затем мы втроем смотрим на содержимое.

Это мыльный пузырь. Нет, стручок. Какой-то прозрачный контейнер с водянистой жидкостью, а огоньки и мигающие штучки — тех-но-ло-гии, как называют это Хар-лоу и Мёрдок, — мерцают и бросаются в глаза. Повсюду провода.

Но что больше всего привлекает мое внимание, так это то, что находится внутри странной капсулы.

Это самка с темной гривой и бледной кожей. Ее глаза закрыты, и она спит, странные нити подсоединены к ее носу, а еще одна — ко рту.

Она не ша-кхай. У нее не оранжевая кожа, как у других. Она человек.

— Ох, — выдыхает Мёрдок. — Еще рабы. Вот почему они были так рады найти нас. Они работорговцы. — Он в ужасе смотрит на ряды темных ящиков, аккуратно выстроенных вдоль стены грузового отсека. — Это все люди-рабы?

Мы с Таушеном обмениваемся взглядами. В моем животе образуется яма ужаса от того, что это значит. Наша жизнь здесь, которая только что снова наладилась с появлением Эл-ли, Сам-мер и других, снова изменится, если здесь будет гораздо больше человеческих женщин. Что мы будем с ними делать? Кто будет их кормить и заботиться, если не найдется охотников, которые спарятся с ними?

Что, если… что, если я буду резонировать с одной из них? Ноздри Таушена раздуваются, и я знаю, что он думает о том же, о чем и я.

— Мы должны поговорить с вождем, — хрипло произношу я. — Прямо сейчас.

Глава 8

САММЕР

Еще больше человеческих рабов.

Во всем происходящем безумии мне никогда не приходило в голову, что у инопланетян на корабле будет еще больше рабов. И теперь все инопланетяне уничтожены, ваша покорная слуга устроила диверсию на корабле, и… у нас много ящиков, полных людей. Спящих людей, но все равно людей.

Я не единственная, кто в шоке. Мы все собрались в грузовом отсеке, и все молчат, пока Мёрдок и Варрек снимают крышку за крышкой, чтобы показать содержимое. В этот момент я была бы в восторге, увидев ящик с травой или что-то в этом роде, только потому, что это означало бы, что здесь застрянет на одного человека меньше.

Харлоу, Гейл и я разговаривали с другими людьми, пока мужчины осматривали корабль. Мы договорились, что должны сделать все, что в наших силах, чтобы никто не пришел за «Безмятежной леди». Харлоу собирается поработать с Мёрдоком, чтобы убедиться, что мы не посылаем какой-либо сигнал, и она настаивает на том, что их первая задача — вывести корабль из строя, чтобы его больше никогда нельзя было использовать против нас. На карту поставлено слишком много людей. В этом мы полностью согласны. Ясно, что если корабль улетит, кто-нибудь отследит его до этого места, и если мы уйдем отсюда, нас разлучат. Даже если бы какой-нибудь добросердечный (да, точно) инопланетянин решил забрать всех нас обратно на Землю, у меня нет никаких иллюзий, что семьи остались бы вместе. Рух, Вэктал и все добрые, сильные ша-кхаи были бы брошены в каком-нибудь месте типа Зоны 51 и подвергнуты экспериментам, чтобы выяснить, как они устроены. Я даже представить себе не могу, что случилось бы с детьми.

Эта планета должна стать остановочным пунктом в одностороннем порядке.

Конечно, это было до того, как мы нашли больше людей.

— Еще одна человеческая самка, — говорит Мёрдок, заглядывая внутрь ящика. Мы все сбиваемся в кучу, чтобы посмотреть человеку в лицо — не то чтобы мы ее узнали, потому что на Земле семь миллиардов человек, и половина из них женщины, но странно этого не делать.

— Хорошо, — говорит Харлоу, делая пометку в капитанском блокноте, который Мёрдок принес с собой. Это что-то вроде планшета, и она использует его для записи информации. — Значит шестнадцать человеческих женщин и четыре инопланетных мужчины.

— Это последний ящик, — говорит Кейт, поглаживая котенка у себя на руках и обмениваясь обеспокоенным взглядом с Харреком. — Может, нам стоит разбудить их сейчас?

— Я не думаю, что нам пока следует их будить, — говорит Мёрдок.

— Что? — Брук потрясенно выдыхает. — Как мы можем этого не делать?

— Каждый из этих ящиков настроен таким образом, чтобы держать их в стазисе неопределенное количество времени, — говорит ей Мёрдок. Он выглядит усталым, и Фарли бросает на него обеспокоенные взгляды. — Сейчас они здесь в безопасности, пока мы не решим, что делать.

— Мы должны поговорить с вождем, — говорит Таушен, скрещивая руки на груди. — Это его решение. Это еще двадцать соплеменников, для которых мы должны найти кхай. Еще двадцать человек мы должны накормить и одеть до наступления сурового сезона, и наше племя уже стало больше, чем когда-либо прежде.

— Да, но мы не можем просто оставить их, — огрызается Брук на Таушена. Сегодня она уже не в первый раз хмурится на него, и я устаю просто наблюдать за ними обоими.

Я бросаю взгляд на Варрека, но выражение его лица задумчивое, когда он смотрит вниз на спящую человеческую женщину, а затем на меня. Я пытаюсь представить, о чем он думает. Может быть, он представляет себе одну из этих женщин как потенциальную резонансную пару. От этой мысли меня тошнит.

И тут мне в голову приходит еще одна мысль. Некоторые из рабов-мужчин выглядели отчетливо… пугающе. Свирепо. Жутко.

— Они могут быть недружелюбны, Брук, — замечаю я. — Мы столкнулись с этими инопланетянами, и они напали на нас. Что, если мы освободим этих людей только для того, чтобы они напали на нас из страха — или почему-то еще? Откуда нам знать, что эти инопланетные чуваки не каннибалы?

— О боже, Саммер! — восклицает она. — О чем, черт возьми, ты думаешь? Они же люди! Они в ловушке!

— Она не ошибается, — говорит Гейл, впервые за долгое время заговаривая. — Я согласна с остальными. Мы не знаем этих людей, поэтому не можем предполагать, что они будут счастливы проснуться здесь.

— В безопасности, — шепчет Элли рядом со мной. Я оглядываюсь и вижу, что она цепляется за руку Бека, выражение ее лица встревоженное.

Охотник с суровым лицом кивает.

— Моя пара права. Это небезопасно для нас, но подумайте о них. Как мы будем кормить и одевать их на долгом обратном пути в деревню? Это было трудное многодневное путешествие для всех людей, и они не подготовлены. Нам понадобятся все охотники, чтобы помочь доставить стольких людей в безопасное место.

— Тогда мы ничего не будем делать без разрешения вождя, — твердым голосом говорит Фарли.

— Но вождя здесь нет. — Ваза задумчиво поглаживает подбородок. — Неужели мы оставим их всех здесь?

— Кто-то из нас должен остаться охранять корабль, — говорит Харлоу, кладя руку на плечо Руха, а затем переводя взгляд на Мёрдока. — Мы должны убедиться, что другой корабль не выследит этот.

Мёрдок кивает.

— Ты права. Мы с тобой должны остаться, поскольку мы лучше всех знакомы с технологиями.

— Я не хочу оставаться, — говорит Рух, заговаривая в первые. Его голос ровный, сердитый. — У моей пары комплект в животе. Я хочу, чтобы она была рядом с целителем. — Он прижимает Рухара к себе. — Хочу, чтобы мой сын вернулся в племя.

— Мы должны думать обо всех, любимый, — мягко говорит Харлоу. — Я должна остаться и работать на корабле. Никто не будет в безопасности, пока мы не будем уверены, что он ничего не передает. — Она замолкает. — Но, может быть…

— Нет, — рычит он. — Ты и я остаемся вместе.

Она медленно кивает.

— Но я действительно думаю, что Рухар будет в большей безопасности с племенем. — Она выглядит убитой горем при этой мысли и крепче прижимает к себе сына.

— Если ты хочешь отправить его обратно, я могу позаботиться о нем, — предлагает Гейл. Она подходит к Рухару и опускается на колени, улыбаясь ему. — Ты хочешь отправиться в приключение с мисс Гейл?

Маленький мальчик молчит. Он смотрит на своего отца.

Рух выглядит так, словно сбывается его худший кошмар. Я удивляюсь, когда он с трудом сглатывает, а затем кивает, кладя руку на голову сына.

— Ты пойдешь с мисс Чейл. Когда мы снова будем вместе, возможно, мы найдем тебе снежного кота, как у Кейт.

Рухару удается храбро улыбнуться, но в этот момент, я думаю, он выглядит старше и печальнее, чем любой из нас.

— Хорошо, отец.

— Тогда, по крайней мере, это решено, — говорит Харлоу, ее глаза краснеют, а улыбка дрожит. — Мы останемся здесь, чтобы поработать на корабле, а Рухар вернется с Гейл и Вазой.

— И мы остаемся, — добавляет Мёрдок, обнимая Фарли за талию. Она кивает, соглашаясь со своей парой.

— Я тоже останусь, — говорит Брук, и я удивляюсь. — Может быть, я смогу помочь вам во всем, что вам, ребята, понадобится. Если больше ничего нет, я могу попытаться помочь. Я не разбираюсь в инопланетных технологиях, но я знакома с компьютерами.

Таушен хмурится.

— Тебе следует вернуться к остальным.

— Ты должен знать, что ты мне не сторож, — выпаливает она в ответ и смотрит на Мёрдока и Харлоу. — Это проблема, если я останусь?

— Нет, — говорит Мёрдок, сохраняя нейтральное выражение лица. — Вероятно, это будет полезно. Нам понадобится кто-нибудь, по крайней мере, для выполнения поручений.

— Тогда все улажено.

— Мы пойдем, — говорит Бек, выступая вперед. Он делает шаг вперед, но Элли не перестает цепляться за его руку. — Я хочу, чтобы моя пара вернулась в безопасную деревню. У нее недавно появился комплект в животе, и я больше не буду рисковать ею.