— Если мы сможем заставить его замолчать, — шепчет Сам-мер, — может быть, остальные выйдут на его поиски. Мы можем вырубить их одного за другим. Но мы должны забрать его наручный комм.

Мы мыслим одинаково. Я киваю.

— Жди здесь.

Я вылезаю из нашего укрытия и начинаю красться в тени. Я вытаскиваю свой костяной нож и проверяю, чтобы убедиться, что Сам-мер в безопасности за камнями. Она не стоит у меня за спиной. Хорошо. Тогда я отнесусь к этому, как к любой другой охоте. Даже если добыча повержена, это не значит, что она не опасна. Это только означает, что у меня есть преимущество. Я должен отобрать у него световое копье и снять коммуникатор с его запястья. Я решаю, что это такая же охота, как и любая другая. Добыча просто хитрее. Но я никогда не встречал зверя, которого не смог бы победить, и пока Сам-мер ждет и надеется, когда все остальные зависят от меня, я теперь не подведу.

Я крадусь вперед, бесшумно и медленно ставя каждую ногу в снег. Здесь главное не скорость, а скрытность. Моя жертва не замечает моего присутствия, опустив голову и продолжая идти по оставленным для нее следам.

Затем его руки взлетают в воздух. Он исчезает. Влажный хруст и глухой удар эхом отдаются в долине.

Сейчас самое время для меня действовать. Я бегу сквозь снег, покрывающий землю между нами, мчусь вперед. Я должен поймать этого врага прежде, чем он успеет подумать о действиях. У нас нет времени.

Я пересекаю яму и мельком вижу незнакомца, катающегося по дну. Он хватается за ногу, как будто ранен. Его световое копье отброшено в сторону.

Удача на моей стороне.

Я спрыгиваю в яму и быстро выбрасываю световое копье обратно на снег. У меня не было времени сделать яму такой глубокой, как мне бы хотелось, а этот незнакомец почти такого же роста, как я. Он изо всех сил пытается подняться на ноги, и я хватаюсь за толстую ленту у него на плече и выбрасываю ее из ямы.

Он рычит на меня и поднимает руку, пытаясь ударить. Он силен, но и я тоже, и я привык иметь дело с дикими животными и охотиться на дичь. Ему не сравниться с моим мастерством.

Я на мгновение борюсь с ним, а затем ухитряюсь перевернуть его на спину. Пока он извивается, я заламываю ему руку за спину, затем другую и связываю его, как тушку двисти, конечностями в воздух.

— Варрек? — Я слышу задыхающийся голос Сам-мер над головой. — Ты в порядке?

Закончив связывать своего пленника, я поднимаю глаза и вижу Сам-мер со световым копьем в руках. Ее волосы развеваются вокруг лица на холодном ночном воздухе, и она выглядит свирепой — и испуганной, — когда направляет на нас оружие.

— Он у меня, — говорю я ей.

Она издает звук облегчения, а затем бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Что нам теперь с ним делать?

Пленник низко рычит, извиваясь подо мной.

На мгновение я не знаю, что нам с ним делать. Я не могу отпустить его, но я также не могу перерезать ему горло, как животному. Он — личность. Я не знаю, что делать. Мой народ не нападает на других представителей нашего вида. Несмотря на то, что этот человек чужой, мне кажется неправильным убивать его, как больного двисти.

— Я… не уверен.

— Должны ли мы допросить его? — спрашивает она. — Может привести его обратно в пещеру и выяснить, что он знает?

Быстрый ум Сам-мер спас меня еще раз. Она мудра. Я киваю и начинаю завязывать повязку на глазах пленного.

— Мы позаботимся о том, чтобы он не знал, куда мы направляемся.

Саммер

Я должна признать, что меня постоянно удивляет кажущийся мягким, тихий Варрек.

Он не только был настоящим зверем, когда дело дошло до усмирения нашего пленника, но и вытащил его из ямы и понес по снегу через плечо, как будто тот ничего не весил. Обратный путь до фруктовой пещеры долгий, и к тому времени, когда нам удается попасть внутрь, я совершенно вымотана. Я не могу представить, что чувствует Варрек, но вместо того, чтобы упасть от усталости, он опускает пленника на землю, связывает ему ноги, а затем подходит ко мне. Одной рукой он подталкивает меня на камень.

— Садись. Дай мне свои руки.

Я удивленно моргаю, глядя на него, и когда я сразу же не протягиваю ему свои руки, он берет одну из них в свои и потирает, согревая и изучая кончики моих пальцев.

— Их укусил холод, — говорит он мне своим тихим, ровным тоном. — Но твой кхай сможет устранить повреждения, если у него будет несколько дней. — Он осторожно прижимает мои пальцы к ладони, сжимая их в кулак. — Ты должна была сказать мне, если тебе больно.

Я удивленно смотрю на него.

— Кончики моих пальцев не имеют значения, если мы не сможем спасти остальных…

— Если все же всех увезут, мы единственные, кто останется.

И вот так просто я ошеломленно замолкаю. Я не подумала об этом. Что, если… что, если после этого на планете останемся только мы с Варреком? Эта мысль пугающая и одинокая… и странно сексуальная. Но я не хочу, чтобы это было сексуально. Я хочу, чтобы остальные были рядом. Мне нужно племя. Мысль о том, чтобы остаться наедине с Варреком, может быть сексуальной и без всего этого прочего мусора.

Думаю, у меня в голове полный бардак. Это стресс, из-за которого я психически не в себе. Должно быть, так оно и есть. Я ничего не говорю, пока Варрек набрасывает мне на плечи один из мехов и укутывает меня в него, несмотря на то, что во фруктовой пещере душно. Я понимаю, почему он сейчас суетится из-за меня. В его глазах, если схватят всех еще и в деревне — да, то мы единственные, кто останется. Это нездоровый поворот событий.

Варрек возвращается к пленнику, который прижался к виноградным лозам. Варрек низко приседает, его длинные синие ноги сгибаются, а хвост подрагивает, когда он садится рядом с инопланетянином с оранжевой кожей.

— Зачем вы здесь?

Мужчина смотрит на него черными, как у рыбы, глазами. Он выдавливает из себя что-то грубое и щелкает на него острыми, как иглы, зубами.

Однако Варрек не выглядит взволнованным. Он протягивает руку и ударяет инопланетянина пальцами по лбу.

— Зачем вы здесь? Не притворяйся, что ты не говоришь на нашем языке. Ты говорил на нем раньше.

Инопланетянин смеется над ним.

— Зачем мы здесь? — спрашивает он странным голосом, слова сливаются воедино. — Зачем вы здесь?

Варрек игнорирует вопрос.

— Вы работорговцы? Так вот почему вы забрали наших друзей?

Когда инопланетянин просто продолжает ухмыляться Варреку, я беру лазерный пистолет и направляю конец, похожий на дуло, в голову твари.

— Может быть, мы попрактикуемся использовать эту штуку на нем. Это могло бы сделать его немного разговорчивее. Я уверена, что смогу разобраться с этим, если хорошенько повожусь.

Пришелец замирает, и я чувствую прилив триумфа.

— Что ты хочешь знать? — произносит он, коверкая слова сквозь свои странные зубы. — Да, мы работорговцы.

— Что случилось со старой командой? — Я спрашиваю, потому что не могу не задаваться вопросом. — Они работают с вами?

— Старая команда?

— Да, где они?

Он ухмыляется, и это выглядит как чистое зло.

— Те, синие? Предполагаю, что их тела плавают где-то рядом с поясом астероидов.

Я задыхаюсь.

— Вы убили их? — спрашивает Варрек спокойным и ровным голосом. — Зачем?

— Наш корабль был помечен… — он произносит слово, которого я не понимаю. — Нам нужно было сбежать с него. Им не повезло, что они перешли нам дорогу. — Он пытается пожать плечами. — Такова жизнь на краю галактики.

— Значит, вы убили их и захватили их корабль? — Я пытаюсь вспомнить хоть одно доброе лицо среди них, но в основном я помню, как их выводили из себя плачущие, испуганные люди. И все же они не заслуживали смерти, потому что были придурками. Никто не заслуживает такой смерти. Я с трудом сглатываю. — Тогда зачем вы прилетели сюда?

— Координаты были занесены в их записи как последняя посадка, но причина не указана. Мой капитан подумал, что они здесь что-то прячут. Оказывается, так оно и было. — Зубастая ухмылка, которой он одаривает нас, холодна. — Люди стоят денег, если знаешь, кому их продать.

От его ненависти у меня внутри все переворачивается.

— Так вот почему вы напали на остальных? Они живы?

Злая, зубастая улыбка становится только шире, и это расстраивает меня. Я подхожу вперед и приставляю дуло пистолета к его виску сбоку, точно так, как я видела в фильмах. Я хочу стереть эту улыбку с его уродливого лица.

— Остальные живы? — повторяю я еще раз.

— Конечно, они живы, — выплевывает он. — Рабы никому не нужны мертвыми.

Услышав это, я вздыхаю с облегчением. Они живы. И если они держат их в качестве рабов, они собираются сохранить им жизнь. Все, что нам нужно сделать, это каким-то образом помешать им покинуть эту планету, и мы сможем их вытащить. Я чувствую такое сильное облегчение, что это ошеломляет меня. Мне нужно присесть. Я, пошатываясь, добираюсь до ближайшего камня и тяжело сажусь. Шанс все еще есть. У нас все получится.

— Почему вы все еще здесь? — спрашивает Варрек инопланетянина.

На этот раз его смех исчезает.

— Почему бы нам не быть здесь?

— Эм, потому что разумнее сбежать с рабами, которые уже у вас, чем рисковать? Или, например, зависнуть на орбите? Мне кажется, что парковать свой корабль на враждебной территории — верх глупости.

Инопланетянин просто хмуро смотрит на нас, но больше никакой информации не сообщает.

Что-то во всем этом очень странное. Я с любопытством смотрю на Варрека.

Он задумчиво смотрит вниз на оранжевого инопланетянина.

— Чего вы ждете? — спросила я.

Но наш пленник молчит. Есть что-то, о чем он явно не хочет нам говорить. Он беспокойно ерзает и избегает зрительного контакта.

Значит, что-то не так.

— Это потому, что вы не можете улететь? Это так? — Я продолжаю думать, мои мысли кружатся все быстрее и быстрее. Просто потому, что я угнала чужую машину, это не значит, что я знаю все тонкости управления ею. Если я привыкла водить машину с автоматическим управлением, а моя новая машина — с механической коробкой передач, я никуда не смогу поехать. Думаю, еще сложнее если это космический корабль… — Что-то не так с управлением, не так ли? — Я помню, как неуклюже он покачнулся, приземляясь. — Вы пока не можете придумать, как улететь.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — усмехается он.

Держу пари, что я права. Если это так, то это дает нам немного времени.

Я вздыхаю с облегчением, наклоняясь вперед.

Как только я это делаю, инопланетянин начинает действовать. Он бросается вперед, путы на его запястьях лопаются, и его руки взлетают в воздух. Он бросается на меня, и я с криком падаю назад, приземляясь у края выступа пещеры. Фруктовая пещера похожа на большую выдолбленную тыкву в том смысле, что у нее много слоев по бокам и немного посередине, и один неверный шаг означает смерть.

— Сам-мер! — Варрек проталкивается вперед и хватает инопланетянина. Мужчина борется с ним, и пока я наблюдаю, инопланетянин тянется за пистолетом. Варрек тычет тварь локтем в горло, а затем сильно пинает его в грудь, отбрасывая назад.

Прямо над одним из увитых виноградом утесов.

Я зажмуриваю глаза, и тут далеко внизу раздается тошнотворный глухой удар. О Боже.

Руки прикасаются ко мне, лаская мое обожженное лицо и приглаживая волосы. Варрек.

— Сам-мер, — говорит он своим низким, напряженным голосом. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке, — выдыхаю я, позволяя ему помочь мне подняться на ноги. — Просто потрясена. — Преуменьшение года. Я вся дрожу. — Он…

— Упал, — соглашается Варрек, проводя рукой вверх-вниз по моей руке, словно желая убедиться, что она не сломана. Или чтобы утешить меня. Я не могу понять, что именно. — Это моя вина.

— Что? Нет. Это не твоя вина. — Я качаю головой, затем наклоняюсь чуть ближе, потому что по какой-то причине мне хочется, чтобы меня обняли. Может быть, это странно, но когда Варрек услужливо обнимает меня, мне ничего так не хочется, как уткнуться ему в грудь и забыть обо всем на свете. Я не могу перестать дрожать. — Я буду в порядке через минуту, — говорю я ему. — Обещаю. Я просто пытаюсь успокоить свое сердце. Адреналин, знаешь ли. Я слышала, что такое часто случается, когда ты оказываешься в ситуации «дерись или беги», и я думаю, это и произошло, верно? Хотя драки почти не было, и вся эта история с полетом…

— Тише, — бормочет он, убирая волосы с моего лица. — Ты в безопасности.

Да. Наверное, так оно и есть.

Я прижимаюсь лицом к его теплой коже, закрыв глаза.

— И он…

— Мертв? Да.

Должна ли я грустить? Нет. Не то чтобы он был хорошим парнем или мы могли его отпустить. Он был плохим. Работорговец. Зло. Но кто-то только что умер… и я просто потрясена.

Варрек снова гладит меня, его рука скользит по моим волосам, а затем вниз по спине.

— Я рядом.

Его голос низкий и успокаивающий. Его прикосновение — и его голос — заставляют меня чувствовать себя лучше, и постепенно я перестаю испытывать этот безумный ужас. Это сменяется чем-то другим, и я остро ощущаю прикосновение его теплой, мягкой, как замша, кожи к моей. Я хочу провести по нему пальцами и погладить его, но, наверное, это странно. Он такой сильный, и в то же время к нему так приятно прикасаться. И он обнимает меня. Боже, в последнее время мне так не хватало объятий.

Похоже, Варрек понимает меня. По-настоящему понимает, что мне нужно. Это так… приятно. И у меня снова появляется этот возбужденный маленький комочек внизу живота. Я думаю о том, чтобы он коснулся моих губ, и поднимаю на него взгляд.

Выражение его лица задумчивое.

Я больше не могу этого выносить. Я хватаю в охапку его длинные шелковистые волосы и приподнимаюсь на цыпочки, притягивая его к себе. Когда он наклоняется, я прижимаюсь губами к его губам и целую его. Его рот именно такой, каким я его себе представляла — мягкий и в то же время теплый и твердый под моим. Его губы на ощупь идеальны.