— Тебе нужна минутка? — Я качаю головой. Я могу контролировать себя. Я надеюсь. Я закрываю глаза, потому что мысль о том, чтобы наблюдать, как она исследует меня, вызывает у меня желание прижать ее к мехам и потребовать своего освобождения. Я должен быть терпеливым.

— Тогда ладно. — Ее голос мягок, а рука нерешительно лежит на моем бедре. — Просто скажи что-нибудь, если я сделаю или прикоснусь к чему-то, что тебе не понравится.

Я киваю. Что еще тут можно сказать? Все мое тело напряжено от предвкушения. Я остаюсь совершенно неподвижным, ожидая этих первых прикосновений.

Несмотря на это, я все еще не готов. Рука нежно касается моего мешочка, и она обхватывает его ладонями, ее пальцы дразнят мою кожу. Дыхание вырывается из меня, и я стону. Мои руки сжимаются по бокам в кулаки, чтобы я не схватил ее и не напугал. Однако потребность, которую я испытываю к ней, опасно близка к тому, чтобы выйти из-под контроля.

— Здесь у тебя мягкая кожа, и на ощупь она горячее, чем все остальное. Это мое воображение? — Она прижимает что-то к моему бедру. Ее щека? Ее грудь? — Нет, я думаю, ты везде такой же теплый. Может быть, это просто ощущается по-другому, потому что оно так близко к твоим бедрам. — Ее пальцы слегка поглаживают мой зад. — Ощущения совсем не такие, как я себе представляла. Тебе это нравится?

Все, что я могу выдавить из себя, — это отрывистый кивок.

— Все, что ты делаешь, доставляет удовольствие, моя пара.

— Твоя пара? Мне это нравится. Думаю, это определенно лучше, чем «новобрачная». — Она хихикает при этой мысли. — Но полагаю, если бы мы были молодоженами, это был бы наш медовый месяц. Это небольшое путешествие, которое совершают молодожены, чтобы скрыться ото всех и просто наслаждаться супружеством. Своего рода празднование союза.

— Например, когда другие похищали свои пары, когда они резонировали, — согласился я.

— Не совсем то же самое, но ты понимаешь суть. — Ее руки покидают мой мешок и снова опускаются мне на бедра. — Ничего, если я потрогаю твой член? Ты выглядишь немного напряженным. Ты собираешься кончить? Мне нужно остановиться?

Глава 18

ВАРРЕК

Трудно сосредоточиться на потоке ее вопросов, когда все, о чем я могу думать, — это о том, как ощущаются ее руки на моем бедре и куда она положит их в следующий раз.

— Прикасайся ко мне, как тебе нравится, — с трудом выдавливаю я.

— Хорошо, но в тот момент, когда я увижу намек на О-образное лицо, я отступлю.

Я уже готов согласиться с ее странными словами, когда она слегка поглаживает мой член.

Тогда невозможно ни о чем думать. Я теряюсь в ощущении ее нежных пальцев, танцующих на моей коже, в одобрительном бормотании, которое она издает, исследуя меня, в мягком дуновении ее дыхания на моей плоти.

— Гребни здесь тоже есть. Господи Боже, смилуйся. И кажется, что здесь твоя кожа еще горячее. Вау. И еще ты большой. Я имею в виду, я знала, что ты будешь большим, но… это кажется действительно большим. — Ее пальцы сжимают нижнюю часть головки моего члена. — «Не-могу-обхватить-тебя-пальцами» большой. Не то чтобы я была экспертом по членам, но видеть это вблизи и лично — немного пугающе.

Я ворчу, потому что не хочу влиять на нее. Пусть она прикасается ко мне так, как ей нравится; я буду наслаждаться всем этим.

— У тебя чувствительная шпора? — спрашивает она шепотом. Ее пальцы скользят по всей длине, и я уже собираюсь сказать ей «нет», когда она поглаживает нижнюю сторону. Это легкое прикосновение ее пальцев вызывает дрожь, пробегающую по моему телу, и мне приходится подавить ответный стон.

— Думаю, это означает «да». — Сам-мер снова водит руками по всей моей длине. — Здесь так много всего, и ты такой… великолепный. Думаю, мне, возможно, нужно уделить себе минутку.

— Возьми, что тебе нужно, — с трудом выдавливаю я.

— Если ты так говоришь. — Ее тон внезапно становится игривым, и в следующее мгновение ее рот смыкается на головке моего члена. Дыхание покидает мое тело, когда она проводит языком по моей коже, а затем кружит им, снова и снова. При этом Сам-мер издает негромкий звук удовольствия. Ее рука обхватывает мой член, как будто скармливая его себе.

Я чувствую, что должен посмотреть. Я умру, если не сделаю этого.

Зрелище того, как она сосет мой член, — это самая невероятная вещь, которую я когда-либо видел. Ее глаза закрыты в выражении удовольствия, а губы туго обхватывают мой член. Просто зрелище потрясающее, но ощущение ее языка на мне вкупе с этим?

Это сводит меня с ума от желания.

Я кладу руку ей на голову, запутываясь в ее гриве.

— Убери от меня свой рот, пока я не потерялся в твоем языке.

Она удивленно отстраняется.

— Разве у меня плохо получалось? Или что-то не так? Или…

— Ничего плохого, — заверяю я ее и опускаюсь на колени. Я кладу руки на ее тело, скользя вверх и вниз по ее спине. Желание прикоснуться к ней — взять ее — растет во мне. — Это было слишком хорошо.

Ее тихое хихиканье звучит довольным.

— Попался.

— Если я собираюсь кончить, я хочу сделать это внутри тебя. — Я наклоняюсь, захватывая ее рот своим.

— Ох, — тихо произносит она. — Я тоже этого хочу. — Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она прижимается своими сосками к моей груди.

Целуя ее, я опускаю ее обратно на меха. Люди меньше, чем самки ша-кхаи, и я немного беспокоюсь, что буду слишком большим для нее во всех отношениях. Но Джо-си меньше, чем Сам-мер, и она родила два комплекта для своей большой пары, и еще один на подходе. Конечно, никаких проблем не возникнет.

Несмотря на это, я осторожен, когда располагаюсь своим телом над ней. Я переношу свой вес на локти, стараясь не раздавить ее.

Сам-мер не чувствует той же настороженности, что и я — она нетерпеливо обхватывает ногами мои бедра и выгибается навстречу мне.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, Варрек. Больше никакого ожидания.

Я киваю. Это то, чего я хочу. Я покачиваю бедрами, проводя членом по влажным складочкам ее влагалища. Она слаба в своей потребности, и ощущать ее — выше всяких похвал. Ее тихий стон, когда я это делаю, только вызывает у меня желание подразнить ее еще больше. Я скольжу вверх и вниз, смачивая свою длину ее соками. Я делаю это до тех пор, пока она не выкрикивает мое имя, умоляя меня войти в нее. Я хочу этого. Я хочу этого больше всего на свете. Даже сейчас от того, как страстно она произносит мое имя, мой член напрягается, готовый к разрядке.

Я останавливаюсь, чтобы снова поцеловать ее, переплетая свой язык с ее. Она жадно откликается, жаждая большего, и прижимается ко мне, ее прикосновения требовательны.

— Сейчас, — шепчет она. — Сейчас, сейчас, сейчас, сейчас.

— Сейчас, — соглашаюсь я, прижимая головку своего члена ко входу в ее лоно. Сегодня вечером мы больше не будем ждать.

Я нажимаю на ее вход, но она тугая, несмотря на то, какая она влажная. Толкнувшись еще раз, я отстраняюсь и решаю снова войти в нее пальцами. Она издает тихий протестующий звук, но я завладеваю ее ртом, и вскоре она теряется в поцелуе. Я продолжаю водить своим языком по ее губам, проникая внутрь пальцами. Когда она становится еще более скользкой, чем раньше, я добавляю третий палец, пытаясь растянуть ее.

— Варрек, — выдыхает она между поцелуями. — Пожалуйста.

Я киваю и снова забираюсь на нее, полный решимости попробовать еще раз. На этот раз, когда я толкаюсь у ее входа, она уступает, и за ее тихим хныканьем при моем вторжении следует то, как она впивается в меня ногтями.

— Не останавливайся, — говорит она мне. — Не останавливайся, пока не войдешь полностью.

Я стону, тяжело дыша ей в губы. Мне нужно сделать все, что в моих силах, чтобы двигаться медленно. Она тугая и узкая, и я боюсь, что причиню ей боль.

— Мы должны двигаться медленно…

— Нет, — говорит она мне, пытаясь приподнять бедра.

— Остановись, — предостерегаю я. — Не надо…

— Мне не больно, Варрек. Я хочу, чтобы ты был во мне, а не только кончиком. Тебе не сломить меня, я обещаю! — Ее руки повсюду на мне, касаются моей щеки, шеи, гладят мои плечи. Она встречается со мной взглядом. — Я обещаю, что сказала бы тебе, если бы что-то было не так.

Я киваю. Я доверяю ей. Я прижимаюсь своим лбом к ее лбу и продвигаюсь вперед еще немного, очень медленно. Ее тело, кажется, инстинктивно прижимается к моему, и когда она не издает ни звука боли или протеста, я толкаюсь глубже.

— Шпора, — выдыхает она. — Она натирает мой клитор и это так… так…

Я замираю, беспокоясь, что причинил ей боль.

— Это проблема?

— О, черт возьми, нет. Это самое лучшее, что есть на свете. — Выражение ее лица — не что иное, как блаженство. — О боже, сделай это еще раз.

Вонзиться в нее? Я делаю это снова — осторожно, — и она издает самый интригующий визг. Ей это нравится. Я доставляю ей удовольствие. Меня охватывает облегчение, и я снова с энтузиазмом целую ее, снова входя в нее.

Когда я понимаю, что не сломлю ее своим телом, я расслабляюсь и начинаю ритмично двигаться по ней. Наши бедра двигаются, и она приподнимается, когда я опускаюсь, создавая еще большее трение между нами. Нет такого ощущения, как от того, что ее влагалище крепко обхватывает меня, и это лучшее, что я когда-либо испытывал. Обычно я спокоен, но сегодня вечером, в ее объятиях, у меня нет слов, чтобы описать это. Нет слов, чтобы выразить, что я чувствую. Я просто кладу руку ей на лоб, смотрю в ее прекрасные глаза и завладеваю ее телом.

Она дрожит подо мной, и каждый раз, когда я толкаюсь, она издает этот тихий наполовину визг, наполовину стон, дрожь сотрясает ее. Я чувствую, как растет ее желание, чувствую, как ее влагалище сжимается вокруг моего члена.

— О боже мой, — выдыхает она между толчками. — Это похоже на то, что ты бьешь меня по особому местечку при каждом своем движении. Думаю, что шпора — это моя… новая… любимая… вещь. — Ее глаза расширяются, и она дрожит рядом со мной. — О, черт!

Она кончает и кончает жестко, ее влагалище крепко сжимается вокруг меня. Я чувствую каждую пульсацию ее удовольствия по всему телу, и это сжимает мою длину, не давая мне возможности остановиться. Я издаю низкое горловое рычание и склоняюсь над ней, как животное, бездумно совокупляясь. Единственное, что есть в моем мире в этот момент, — это ее тело, прижимающееся к моему, и тихие крики ее освобождения. Я не могу остановиться. Я вдавливаюсь в нее со всей потребностью и настойчивостью, которые накапливались все эти много дней, с тех пор как мы покинули корабль.

Нет — с тех пор, как она прижалась своими губами к моим и поцеловала меня. С тех пор мой член не опускался.

От одной мысли об этом по моему телу пробегает дрожь, и я чувствую, как мой живот снова сжимается, мое тело готово к освобождению. На этот раз я приветствую это; больше нет причин сдерживаться. Я отпускаю его, двигаясь с неистовой потребностью, когда мое освобождение проходит через меня.

Я смутно осознаю, что реву, извергаясь в нее, наполняя своим семенем. Это не имеет значения; племя знает, что она моя.

Теперь они просто знают, что я могу быть таким же шумным, как она.

Глава 19

САММЕР

Я блаженно вздыхаю, сворачиваясь калачиком на потной груди Варрека в мехах. Мы оба все еще тяжело дышим, спустя несколько мгновений после того, как оба кончили. У меня немного болит между ног, и я уверена, что почувствую это утром. Я также уверена, что меня это ни в малейшей степени не волнует. Это было просто потрясающе. Неудивительно, что на лицах всех этих человеческих женщин самые счастливые улыбки. Их радуют каждую ночь.

Шпора и большой, покрытый гребнями член.

Это, должно быть, рай.

— Рай? — бормочет Варрек, проводя своей большой рукой по моей спине.

О, неужели я сказала это вслух?

— Просто комментирую, насколько это было круто, — говорю я ему, слегка зевая. Я потягиваюсь, чувствуя себя по-кошачьи сексуальной, и мне нравится, как он смотрит на мои сиськи. В прошлом я никогда не чувствовала себя особенно сексуальной, но рядом с ним я чувствую себя такой.

И я также почти уверена, что смогла бы повторить это снова, как только отдышусь.

— Я рад, что тебе было приятно. — Он скользит рукой вверх по моему боку, перемещаясь спереди, чтобы обхватить мою грудь, как будто ничего не может с собой поделать. — Я хотел, чтобы тебе это понравилось.

— О да, — мечтательно говорю я. — Да, можно сказать, что это было очень приятно.

Он посмеивается над выражением моего лица.

— Я рад, что мы выбрали сегодняшний вечер для себя. Это поможет в грядущие ночи.

Я улыбаюсь ему и прижимаюсь к его груди. Требуется мгновение, чтобы осознать, что он только что сказал, и когда я это делаю, то сажусь прямо.

— Э-э, что ты имеешь в виду, это поможет в грядущие ночи? Что грядет?

Варрек задумчиво смотрит на меня. О, черт, мужчина не должен выглядеть так сексуально с прядями собственных волос, прилипшими к коже, но он выглядит так. Я хочу слизать весь пот с его тела. Может быть, я так и сделаю… как только узнаю, о чем, черт возьми, он говорит.

— Предстоящее путешествие обратно на корабль.

— Тебе предстоит путешествие обратно на корабль? — эхом отзываюсь я. Потом я осознаю, что говорю. — О, да. Конечно. Мы должны забрать остальных и выяснить, что делать с людьми из капсул. — Я стону, снова кладу подбородок ему на грудь и прижимаюсь к нему. Правда, я не могу перестать тереться об этого мужчину. Он просто такой невероятный, со всеми этими мускулами и кожей из голубой замши. — Хотя не могу сказать, что мне не терпится вернуться на тропу.

— Тогда хорошо, что ты не идешь.

Что? Я снова сажусь прямо, хмуро глядя на него.

— Что значит «я не иду»?

Он протягивает руку и лениво обводит круг вокруг моего соска.

— Пойдут только охотники. Вэктал не будет рисковать тем, что неспаренная женщина отправится к другим или попадет в плен, если прибудет другой корабль. Нам нужно будет действовать быстро, и нам понадобятся наши самые сильные, храбрые воины.