Ее слова прерываются вздохом, когда я проталкиваю палец внутрь ее сердцевины. Здесь она скользкая и горячая, ее влагалище плотно обхватывает мой большой палец, и я представляю это ощущение вокруг своего члена и снова прижимаюсь бедрами к мехам. Такое удовольствие… понятно, почему охотники теряют голову из-за своих пар.

— Варрек, — выдыхает она, ее глаза отяжелели от удовольствия.

— Не двигайся, — говорю я ей, сосредотачиваясь. Если это секрет того, как сделать ее дикой, я хочу его раскрыть. Не то чтобы она уже не была приятно возбуждена — влага между ее бедер и ее нуждающийся стон говорят мне, что это так, — но я хочу сделать больше. Я погружаю свой палец глубже в ее тепло, поглаживая ее так, как мне хочется, своим членом.

— О, Варрек. — Она приподнимает бедра, встречая толчок моего пальца. — Боже, это так приятно. — Ее глаза закрываются, голова откидывается назад, на лице выражение блаженства.

— Это твое женское местечко? — Мое дыхание теперь тоже прерывистое, мой контроль на пределе.

— Я… я так не думаю? Тем не менее, это приятное ощущение.

Хмм. Я провожу пальцем вверх и вниз, мягко надавливая. Я не чувствую никаких шероховатостей. Внутри она вся гладкая и влажная. Я смотрю вниз, размышляя. Нижняя сторона ее клитора была бы не так глубока, как мой палец внутри нее. Возможно, мне нужно начать все сначала. Я выхожу из нее, и она издает тихий протестующий стон.

— Шшш, — бормочу я, наклоняясь, чтобы еще раз лизнуть ее клитор, чтобы удовлетворить ее. Я не могу устоять перед еще одним вкусом. Я прикладываю палец ко входу в ее лоно и осторожно толкаюсь внутрь, совсем чуть-чуть. Однако к стенкам ее влагалища труднее прикоснуться у входа, и поэтому я сгибаю палец, пытаясь провести подушечкой по внутренней стороне ее влагалища. Все еще гладкая. Я вхожу немного глубже…

И чувствую крошечный намек на текстуру.

Сам-мер издает сдавленный звук. Ее руки вцепляются в мою гриву, и она хрипит, все ее тело дрожит.

Думаю, я нашел это. Я снова провожу пальцем по этому месту и провожу языком по ее клитору. Она снова выгибается дугой, из ее горла вырывается крик. Когда я снова потираю ее место, ее крик становится громче, пока не отражается эхом от окружающих нас скал. Ее руки крепко сжимают мою гриву, и она мотает головой взад-вперед, дрожа всем телом.

— Варрек! О… боже мой! Прямо там, черт возьми!

Я покачиваю бедрами на одеялах, ее потребность делает мою собственную твердой и яростной. Я хочу погрузиться в нее, и я чувствую, как дикое рычание голода поднимается в моем горле. Я прижимаюсь к одеялам, используя трение снега и мехов, чтобы получить то небольшое удовольствие, которое я могу получить.

— Подожди, подожди, подожди, — говорит она, задыхаясь, но ее руки прижимают мое лицо к ее влагалищу, в то время как я продолжаю тереть ее женское местечко внутри. — Варрек! О! О! О! — ее голос становится громче с каждым криком, и мне кажется, что она выдергивает пригоршни из моей гривы, но мне все равно. Это только усиливает остроту нашего удовольствия. Я с удвоенным энтузиазмом провожу языком по ее клитору, желая, чтобы она упала в обморок от удовлетворения.

— Хо, Варрек. Все ли хорошо…

Чей-то голос. Кто-то вторгается.

Я поднимаю голову и рычу, полудикий, когда Харрек приближается. Он осмелился приблизиться к моей паре?

— Оставь нас, — рычу я.

Глаза охотника расширяются при виде нас: Сам-мер распростерта на земле передо мной, а я прижимаю рот — и пальцы — к местечку между ее бедер.

— Прости. Я просто хотел убедиться, потому что стало очень громко…

— Уходи!

— Ухожу! — Харрек хихикает и бросается прочь странным легким прыжком.

— Варрек, — требует Сам-мер с просящими нотками в голосе. — Пожалуйста…

Я опускаю голову и даю своей женщине — нет, моей паре — то, что ей нужно. После этого я никогда от нее не откажусь. Сам-мер — моя. И в следующие несколько мгновений, когда она выкрикивает мое имя с неистовым удовлетворением, а ее влагалище сжимается вокруг моих пальцев, я испытываю чувство гордости и собственнического голода, которого никогда раньше не испытывал.

Моя пара. Моя.

Я прижимаюсь поцелуем к ее сладкому холмику. Он влажный от ее разрядки, и ее тело дрожит рядом с моим.

— Холодно?

Она стонет.

— Боже. Варрек, я… ты…

— Да, — соглашаюсь я. Она. Я. Вместе. Навсегда.

Все так, как и должно быть.

Саммер

Итак, мой первый раз с парнем, и я кончила очень сильно и очень влажно. Я почти уверена, что он вышиб из меня мозги. Думать об этом кажется совершенно грубым и немного неприличным, но я ничего не могу с собой поделать. Я все еще ошеломлена и думаю о том, как буду с ним на следующий день, когда мы проснемся и будем сворачивать лагерь. По большей части я вроде как держусь особняком, но всякий раз, когда я смотрю на Варрека, на его лице появляется скрытная, почти самодовольная улыбка, которая становится шире каждый раз, когда я краснею.

Да, кое-кто сегодня утром чувствует себя хорошо. Он не единственный. Я уже несколько дней не чувствовала себя такой… счастливой. Недели? Месяцы?

Когда-либо?

Я даже не возражаю, когда Бек вздыхает, глядя на хмурое небо.

— День обещает быть долгим и снежным.

Со мной все в порядке. Продолжаем путь. И когда Варрек подходит ко мне и накидывает мне на плечи свою накидку, это ощущается как признание права собственности.

И это заставляет меня думать о его лице между моих бедер и о том, как все только что поднялось с семи баллов до двадцати по шкале Рихтера.

Глава 13

ВАРРЕК

Харрек возвращается к моим саням около полудня с широкой улыбкой на лице.

Я ничего не говорю, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. Я могу догадаться, о чем он собирается спросить. Возможно, мне следует извиниться за то, что я напугал его, но нет. Я не буду извиняться за то, что заставил свою пару кричать от удовольствия. За то, что заставил ее влагалище увлажниться от ее оргазма. Я никогда не буду извиняться за эти вещи… потому что я намерен делать так, чтобы они происходили на регулярной основе.

— Можно мне прогуляться с тобой, друг мой? — Харрек подходит ко мне, не дожидаясь ответа.

Я киваю. Сегодня мои сани не кажутся такими тяжелыми, а прогулка не такой долгой. Погода унылая, но это не может испортить мне настроения. Я… счастлив. И когда я смотрю, как Сам-мер идет впереди, болтая с другими человеческими женщинами, я понимаю, что она — причина моего настроения.

Она делает меня счастливым. Это хорошее чувство, и после недавних событий оно кажется почти постыдным. Пара Бека все еще отходит от ночных кошмаров, и я знаю, что Хар-лоу и Рух расстроены разлукой со своим комплектом. Я знаю, что Мёрдок скорбит о потере своего старого племени, и Фарли беспокоится о нем.

Но я счастлив.

И я не единственный такой. Харрек продолжает ухмыляться мне, в его глазах читается любопытство.

— Что? — наконец спрашиваю я, когда он затихает.

— Вчера вечером я прервал одну очень интересную сцену, — небрежно говорит он.

— Так и есть. Я сказал тебе, куда мы направляемся.

— Да, но ты не говорил мне, что она будет издавать звуки, как будто умирает. — Он ухмыляется мне. — Хорошо, что ты не вернулся к костру, чтобы поиграть с ней под мехами.

Я фыркаю, но также не могу сдержать улыбку, которая кривит мои губы. Моя пара действительно была довольно шумной. Это значит, что я хорошо выполнил свою работу.

— Сегодня вечером ты будешь знать, что не стоит приходить и проверять нас.

— Я не буду, — соглашается он. — Но мне любопытно, что ты с ней делал. Я думал, что моя пара шумная, но не совсем такая.

Я на мгновение задумываюсь, является ли это секретом, затем решаю, что, скорее всего, это не так. Я один из последних самцов, испытавших близость в мехах с самкой. Конечно, все они уже заставляли своих самок кончить, и кончить жестко.

— Ей нравится, когда трогают ее местечко.

— Ее что? — Харрек замолкает.

Я молчу. Я продолжаю тянуть свои сани, поглядывая вперед, на Сам-мер. Она восклицает над чем-то, что показывает ей Рухар, заправляя свою мягкую гриву за одно маленькое ушко. Какие красивые у нее ушки. Интересно, хотела бы она, чтобы их облизали?

— Ее что? — снова требует Харрек, подбегая ко мне трусцой.

Я бросаю на него взгляд.

— Ее женское местечко.

Выражение его лица больше не смеющееся.

— Ты имеешь в виду ее третий сосок?

— Нет. Это совсем другое.

Он толкает меня локтем, когда я не предоставляю больше информации, чем это.

— Тогда в чем же дело? Я хочу знать.

— Разве ты еще не знаешь о такой вещи? Это место, к которому ей нравится, когда прикасаются.

Он качает головой, широко раскрыв глаза.

— Расскажи мне еще. Я хочу заставить мою Кейт визжать, как снежную кошку во время течки.

— Я не знаю, следует ли мне говорить. Возможно, это что-то такое, о чем Сам-мер не хочет, чтобы я говорил.

Харрек громко восклицает, заставляя всех женщин обернуться и уставиться на нас. Они замолкают, и Сам-мер краснеет, глядя на меня, прежде чем обернуться, и я улыбаюсь еще раз.

— Ты не можешь рассказать мне о женском местечке, а потом не поделиться этим! Я тоже хочу доставить удовольствие своей паре подобным образом. Где это находится? — Он втягивает воздух, а затем обнимает меня за плечи, отчего мои сани сильно наклоняются. — Ты что-то засунул ей в зад? Так вот почему она закричала? Она была возмущена?

Я раздраженно отталкиваю его.

— Нет, и я тебе ничего не скажу. И тебе разве показалось, что Сам-мер выглядела возмущенной?

Харрек хмурится, изучая мой лоб.

— Что? — спрашиваю я, выравнивая сани и продолжая двигаться вперед.

— Она выдернула клок из твоей гривы?

Неужели? Я останавливаюсь, ставлю сани и дотрагиваюсь до лба. В одном месте действительно волосы оборваны почти у головы. Я хихикаю от осознания этого.

— Возможно, она так и сделала.

Харрек встает передо мной и кладет обе руки мне на плечи.

— Ты должен открыть мне этот секрет. Мне нужно знать об этом женском местечке. Прямо сейчас.

Я на мгновение задумываюсь, и Сам-мер снова оглядывается на меня с легкой улыбкой на губах. Она так прекрасна, что у меня щемит сердце. Прикасаться к ней было таким огромным удовольствием, как я могу не желать, чтобы Харрек испытал то же самое со своей Кейт?

— Это трудное место, — начинаю я.

— Расскажи мне, — говорит Харрек с напряженным выражением на лице. — Я хочу научиться.

Саммер

Нам предстоит еще несколько дней трудного пути, прежде чем мы вернемся в племя. Я не помню, чтобы путешествие туда было такой занозой в заднице, но охотники довольны тем временем, которое мы потратили, так что, возможно, дело только во мне. Все, что я могу сказать, это то, что я испытываю огромное облегчение, когда вижу столбы дыма на горизонте, которые сигнализируют о кострах для приготовления пищи в деревне.

Но я также немного беспокоюсь о том, что будет у нас с Варреком теперь, когда мы дома.

Я имею в виду, на данный момент для всех совершенно очевидно, что мы пара. Мы много гуляем вместе. Мы сворачиваемся калачиком друг у друга под мехами, чтобы поделиться теплом. Он протягивает мне свой бурдюк с водой и приносит свою порцию общих фруктов (он не любитель сладкого). И каждую ночь мы ненадолго убегаем вместе, чтобы побыть «наедине».

Мне нравится быть с ним. Я не могу представить, как проведу это время с кем-то другим. И иногда я чувствую себя виноватой за то, что так наслаждаюсь его компанией, когда вокруг происходит столько ужасного дерьма. У нас тут приземляются инопланетные корабли, когда им не следует, я перестреляла изрядную долю работорговцев, и теперь у нас есть двадцать новых рабов, о их возможности интеграции в группу нужно подумать.

Я не должна быть счастлива. Но… Я счастлива.

Мне очень нравится Варрек. Мне нравится его улыбка, его хмурый взгляд, мне нравятся его длинные-предлинные волосы. Мне нравятся его рога и голубая кожа. Мне очень, очень нравятся его задница и пресс. Но больше всего мне нравится его вдумчивый характер. Мне нравится, что он спокоен во всем и обдумывает все, что делает. Мне нравится, что он слушает все, что я хочу сказать, — и, боже, мне всегда есть что сказать. Мне нравится, что он не пытается заткнуть меня или перебить. Он ведет себя так, словно то, что я говорю, — самая важная вещь на свете, и когда он комментирует или дополняет мои мысли, я знаю, что он внимательно слушает. Мы говорили обо всем, от стратегий охоты до шахмат, и он хочет сделать доску, когда мы вернемся в деревню, чтобы мы могли играть вместе.

Однако теперь мы вернулись, и от этой мысли мой желудок нервно сжимается.

Мне следовало бы беспокоиться о том, как Вэктал и Джорджи — наши лидеры — отнесутся к новым людям и к тому факту, что работорговцы появились снова. Вместо этого все, о чем я могу думать, — это о прошлой ночи, когда Варрек целовал меня долго и страстно, скользя пальцем внутрь и наружу, снова находя мою точку G.

Я кончила по меньшей мере три раза. Подряд.

Я должна была сделать то же самое для него. Я умираю от желания прикоснуться к нему и исследовать его, но каждый раз, когда я предлагаю это или тянусь к нему, он отвлекает меня. Говорит, что у нас обоих недостаточно времени, чтобы получить удовольствие, и он хочет, чтобы я была удовлетворена. Но это начинает вызывать у меня чувство откровенной жадности. Ему нравится доставлять мне удовольствие, но я действительно хочу отплатить ему тем же. Нам просто нужно подходящее место и достаточно времени, чтобы я смогла позаботиться о нем.

И теперь, когда мы возвращаемся в деревню, я задаюсь вопросом, получим ли мы такую возможность. Я беспокоюсь, что все будет настолько безумно, что мы потеряемся в суматохе, и то, что есть между нами — эта хрупкая связь — сломается, как веточка.

Мне ненавистна эта мысль. Мне нужно нечто большее, чем просто несколько поцелуев и тайных прикосновений. Мне нужно… он. Его постоянное, спокойное присутствие, которое успокаивает мою дрожь и заставляет меня чувствовать, что все будет хорошо, несмотря ни на что.