Ребенок был довольно тихим этим утром, и мне жаль этого малыша. Ему всего шесть лет, и это его первый раз, когда он находится вдали от мамы и папы. Учитывая все, что произошло, он должен быть напуган.

Поэтому я пытаюсь разговорить его.

— Твои мама и папа ходят туда-сюда между племенем и кораблем, верно? Ты часто ходишь в эти походы со своими родителями, Рухар?

Он кивает, почти так же тихо, как Варрек. Что это такое с мужчинами на этой планете, что они не болтливы? Гейл бросает на меня обеспокоенный взгляд и слегка качает головой.

Верно, мама и папа, вероятно, являются темами, которых нам следует избегать. К счастью, передняя часть Кейт мяукает, привлекая все наше внимание.

Она ерзает в своей тунике, корча гримасу.

— Я думаю, Мистер Пушистик только что помочился на меня.

Рухар издает легкий смешок, первый, который я от него слышу.

— Все еще хочешь котенка, услышав это, Рухар? — спрашиваю я, поддразнивая.

Он на мгновение задумывается.

— Да, но я бы больше хотел, чтобы мама и папа вернулись.

О боже.

Гейл бросает на меня умоляющий взгляд. Ладно, значит, у меня ничего не получается с отвлечением ребенка.

— Э-э, так что, э-э…

— Рухар, — раздается голос у нас за спиной. Варрек. Наша маленькая группа замолкает, и Варрек шагает ближе к нам, таща за собой свои неизменные сани. — Мне нужна помощь. Ты будешь вести разведку для меня? Ищи камни на тропинке и отодвигай их в сторону, чтобы я на них не наехал, хорошо?

Рухар сияет, улыбаясь Варреку. Он подбегает к Варреку, а затем начинает подбирать случайные мелкие камешки, которые были намешаны сдвигающимся снегом, льдом или нашими снегоступами. Их немного, и они, конечно же, недостаточно велики, чтобы остановить кого-то столь сильного, как Варрек. Это кажется странной задачей, пока Варрек не встречается со мной взглядом и не дарит мне еще одну из своих медленных, нарочитых улыбок, и я чувствую, как все мое тело вспыхивает.

Я помню, что все, что он делает, делает с определенной целью. И он учит детей дома. Конечно, он знает, чем занять несчастного ребенка. Это не болтовня о его родителях со мной. Это «важное поручение» позволяет ему быть занятым и чувствовать себя полезным.

— Догоняй, — зовет меня Гейл, и я понимаю, что отстаю от нашей маленькой группы. Я пробираюсь вперед — ну, так быстро, как только могу, — и возвращаюсь на свое место между Кейт и Элли.

— Я рада, что Варрек здесь, — говорю я остальным.

— Держу пари, — лукаво говорит Кейт.

Я игнорирую это. Или пытаюсь это сделать.

— Я имею в виду, что он точно знал, что сказать Рухару, чтобы занять его. Он хорошо ладит с детьми. Думаю, это важно, не так ли? Не то чтобы я хотела иметь от него детей. Я просто думаю, что для парня это хорошая черта характера — терпение и сила, наряду с отцовским инстинктом. Не то чтобы никто из других парней не обладает этими качествами, но просто рядом с ним все по-другому. Я имею в виду, может быть, это и не так, но… О боже, я опять что-то бормочу, не так ли?

— Мхмммм, — говорит Гейл.

— Все в порядке, — произносит Кейт. — По крайней мере, теперь мы знаем правду о том, почему у тебя пропали брови. Они не были сожжены, их слизали.

Элли хихикает.

— О, помолчи, — говорю я Кейт, прикладывая пальцы в варежках ко лбу. — У меня также пропали ресницы, и он их не слизывал. Это было бы странно. Я действительно сожгла их. Все мое лицо превратилось бы в один большой волдырь, если бы не тот факт, что у Варрека был действительно отличный крем…

— О господи! — восклицает Гейл, качая головой.

— Нет, ничего такого. Крем для лица. О боже, вы, девочки, такие противные. — Когда они все смеются, я продолжаю бушевать. — Это был крем от ожогов, вы, дурынды. Он потер меня…

— Она сама это сказала! — воет Кейт.

Я корчу гримасу, когда они все хохочут.

— Заткнитесь. Не вы выглядите как чудачка без бровей.

Элли смотрит на меня и робко улыбается.

— Ты все еще хорошенькая.

Оу. Элли умеет сделать так, чтобы два слова воспринимались как подарок. Я лучезарно улыбаюсь ей.

— И именно поэтому ты теперь официально моя любимица. Эти две дурочки могут отправиться в пеший поход. — Я притворно хмурюсь на Кейт и Гейл.

— Я думала, это как раз то, чем мы и занимаемся. — Кейт оттягивает тунику от груди и морщит нос. — Ладно, раньше он на меня не мочился, но сейчас он это сделал. Интересно, есть ли у Харрека сменная одежда? Харрек! Детка! — Она бежит трусцой вперед, прижимая к себе котенка под туникой.

Пока мы идем, возникает пауза, а затем Гейл смотрит на меня.

— А теперь шутки в сторону, нам нужно поговорить?

— Поговорить? По какому поводу? — Я бросаю на нее любопытный взгляд.

— Может быть, нам стоит провести тот особенный разговор. Я думаю о вас, девочки, как о своих детях. Я просто пытаюсь присматривать за тобой, и ясно, что после прошлой ночи вам с Варреком стало немного уютнее во фруктовой пещере.

Я так подавлена.

— Все, что мы делали, это целовались, Гейл! Боже!

— Это прекрасно. Мне все равно, делай что хочешь. Я просто хочу знать, готова ли ты ко всему. Ты девственница?

Это определенно самый неловкий разговор, который у меня был с тех пор, как меня похитили инопланетяне. Возможно, это был самый неловкий разговор в моей жизни.

— Да, — говорю я ей сдавленным голосом. — Неужели это настолько очевидно?

— Может быть, для некоторых и нет. Но я знаю, что искать. Я была мамой, помнишь? — Она улыбается. — Я не пытаюсь поставить тебя в неловкое положение, малышка. Просто мы на чужой планете, и я думаю, не нужно ли нам немного поговорить об анатомии.

О, пристрелите меня сейчас же.

— Я знаю, как работает секс, Гейл. Я не думаю, что можно вырасти с телевизором или интернетом и не знать, как это работает.

— Все это хорошо, но знаешь ли ты анатомию ша-кхаи?

Ее вопрос напоминает мне об удивительных выступах, которые я почувствовала на языке Варрека прошлой ночью, и я ощущаю, как мои щеки горят.

— Это сильно отличается?

— Девочка, ты никогда не обращала внимания на их оборудование? У них есть дополнительный… эм… вспомогательная… — она поднимает палец и шевелит им. — Ну, знаешь… — ее голос немного понижается. — Шпора.

Я удивленно смотрю на нее. Как я могла этого не знать? Боже, я, должно быть, действительно не обращала внимания, когда люди купались.

— Шпора?

— Это твердый выступ над основным стержнем. Он потирает тебя во всех нужных местах, если ты понимаешь, что я имею в виду. — Она кивает Элли, у которой на лице такое же неловкое выражение. — Элли знает, что я имею в виду.

— Элли сейчас так же смущена, как и я, — восклицаю я.

Бедняжка Элли только посмеивается, но не возражает.

— Ладно, что ж, я просто предупреждаю тебя, чтобы ты не орала во все горло, когда отправишься на разведку. Некоторые из нас любят поспать. — Она подмигивает мне. — Я не буду произносить перед тобой речь мамы о том, как можно забеременеть, учитывая, что он не может сделать тебя беременной, если нет резонанса.

Резонанс — подобный тому, через что только что прошли Харрек и Кейт. Я представляю себе свою высокую, крепкую подругу и пытаюсь представить ее беременной, как Харлоу. Такое чувство, что все происходит так быстро.

— Резонанса нет, — тихо говорю я и не знаю, радуюсь я этому или печалюсь. Наверное, я счастлива, но в то же время я хотела бы быть светом в чьей-то жизни.

Я бы очень, очень хотела быть светом в жизни Варрека. Может быть, это делает меня дурой, но мне все равно.

— Тогда ладно, — удовлетворенно говорит Гейл. — Просто не позволяй своему рту давать обещания, которые твое сердце не сможет выполнить.

— Я думала, ты закончила «нянчиться» со мной.

Она бросает на меня острый взгляд.

— Варрек — хороший парень. Он милый, добрый и преданный. Все эти мужчины таковы. Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-нибудь изменял своей женщине? Не работал? Стояли и пили весь день напролет, а потом требовали, чтобы его женщина приготовила ему ужин? Это хорошие мужчины. Я просто не хочу, чтобы ты играла с ним, вот и все.

— Я бы не стала с ним играть. Я даже не думаю, что знаю, как это делать, — протестую я.

— Я знаю, — говорит Гейл. Она похлопывает меня по руке. — Но я думаю, что время от времени ты вмешиваешься, не подумав, и именно поэтому я хотела кое-что сказать. Ясно, что ты нравишься ему, а он нравится тебе. Но я думаю, что этим парням нелегко дается флирт. Они сразу переходят от того, чтобы держаться за руки, к созданию совместного дома. Они не признают ничего промежуточного. И это маленькое племя. После этого тебе придется видеть его каждый день. Убедись, что между вами не будет вражды.

Вражды?

— Я бы не стала так с ним поступать. Он мне нравится.

Она вздыхает.

— Я знаю, милая. И я не думаю, что ты относишься к такому типу людей. Я просто беспокоюсь за своих девочек. Посмотри на Брук и Таушена. Что-то произошло, пока нас похищали. Они посадили этих двоих в одну камеру, ты знала об этом? Всех остальных разделили, но не их. Должно быть, что-то случилось, потому что с тех пор они постоянно обижаются друг на друга. — Гейл выглядит обеспокоенной. — Я надеюсь, что никто не причинит ей вреда.

— Брук? — эхом отзываюсь я, удивленная. Из всех нас, «новых» людей, Брук всегда казалась самой уверенной в себе, наиболее комфортно чувствующей себя в собственной шкуре. Мысль о том, что она в беде, причиняет боль. Я знала, что она была немного раздражительной после спасения, но я думала, что она просто устала и встревожена — кто бы не был таким после того, через что они прошли? — Я надеюсь, что это просто остаточный стресс от травмы, полученной в результате похищения.

— Я тоже, — говорит Гейл.

— Мисс Гейл! Мисс Гейл! Смотри, что я нашел! — Рухар подбегает к нам и протягивает что-то блестящее.

— Что это?

Она останавливается и всматривается, восклицая по этому поводу и раздувая из мухи слона.

— Ну, это, должно быть, самый красивый камень, который я когда-либо видела, Рухар. Это потрясающе.

— Можно я оставлю это себе? — Он выглядит таким взволнованным.

— Конечно, можно. — Она улыбается ему.

— Я хочу показать это Варреку, — говорит он и убегает.

Гейл смотрит ему вслед с мягким выражением лица, и мне интересно, как она сама себя чувствует. Она так занята, пытаясь позаботиться обо всех нас, что никто не остановился, чтобы позаботиться о ней.

— А ты? — я спрашиваю. — Как ты держишься?

Она пожимает плечами.

— Я справляюсь со всем, живя одним днем. Сегодня хороший день. Завтра посмотрим. — Она бросает на меня безмятежный взгляд. — Не беспокойся обо мне. Я умею выживать. Если ты хочешь о ком-то беспокоиться, беспокойся об этом маленьком мальчике. Он милый, но, боже мой, неужели он это серьезно? Я беспокоюсь об этом.

Я наблюдаю, как Рухар замолкает, затем подбегает к Кейт и показывает ей свой новый камень.

Гейл хихикает.

— Я люблю этот возраст. Все так захватывающе, и мир открывается по-новому каждый раз, когда ты оборачиваешься. Это так весело. — Ее смех переходит во вздох. — Это заставляет меня скучать по моему сыну. Иногда мне хочется, чтобы мы с Вазой нашли отклик. Чтобы я снова могла стать родителем. Но я уже стара. Этому не суждено случиться.

Элли молчит, и я оглядываюсь в поисках того, чтобы сказать. Что-нибудь, что поможет развеять застарелую печаль в глазах Гейл. Я ничего не знаю ни о детях, ни о смерти, ни о том, что сказать, чтобы стало лучше. Поэтому я сосредотачиваюсь на чем-то другом.

— Ваза? Ты хочешь завести с ним детей? Правда?

— Не говори так шокировано.

— А я и не собираюсь. Извини, если так показалось. Я просто думала, что вы двое были вместе ради развлечения, понимаешь? Я не думала, что это настолько серьезно.

— У ша-кхаи все серьезно, помнишь?

Элли издает легкий счастливый вздох и кивает в знак согласия.

Я думаю об Варреке и о том, как он заявил, что собирается взять меня к себе в меха. Да, в этом она, вероятно, не ошибается.

— Это совершенно другая культура.

— Но хорошая. Ваза — хороший человек. Он относится ко мне лучше, чем кто-либо когда-либо относился ко мне раньше, а я была замужем долгое, очень долгое время. — Ее улыбка становится отстраненной, нежной. — Раньше, когда я была моложе, я думала, что это нормально — иметь брак, в котором вы много спорили, где вы постоянно испытывали стресс и беспокойство, и до тех пор, пока он не изменял вам и не бил вас, все было хорошо. Но Ваза — другое дело. Мой муж всегда был самым умным человеком, и через некоторое время я возненавидела это, понимаешь? Особенно когда это оборачивалось против тебя. Приятно быть с парнем, который немного более покладист, который не хочет ничего делать, кроме как баловать меня как можно лучше.

У меня такое чувство, что за последние три минуты я узнала о Гейл больше, чем за последние три недели. Я думаю о том, что она сказала, и о том, что эти люди, похоже, сразу же вступают в серьезные отношения. Я думаю о Варреке… и я думаю о резонансе и о том, как это может испортить то, что могло бы быть действительно хорошим между нами.

— Но что произошло бы, если бы ты начала резонировать с кем-то другим? Что произошло бы между тобой и Вазой?

— Этого не произойдет, но это не значит, что я буду отталкивать Вазу. — Она плотнее закутывается в меха на плечах. — Когда ты любишь кого-то, ты любишь его независимо от того, что говорит жучок внутри твоего тела. Иногда мне кажется, что здесь этого не понимают, потому что легко позволить кхаю решать самому. Но когда ты знаешь, ты понимаешь. Резонанс произошел бы, но это не значит, что мы не смогли бы заставить работать что-то еще. — Она бросает на меня лукавый взгляд. — Не говорю, что я была бы против небольшого секса втроем.

— О боже мой! Гейл! — Я в шоке. Она кажется такой по-матерински заботливой.

Элли только посмеивается.