БИТЕР БЫЛ поглощен рассматриванием мелкого контейнера, наполовину занятого прозрачной, вязкой жидкостью с погруженными в нее большими округлыми, с прожилками и сетчатым комками, прозрачными в люминисцентном освещении. Это была единственная клетка в стадии митоза, увеличенная настолько, что отчетливо были видны все соединенные друг с другом хромосомы. Би Джи сидела по другую сторону стола, тихо. Стараясь не дышать, пока толстые волосатые пальцы Битера опускали щуп толщиной с волосок, с хирургической точностью погружая его в массу хромосом, вырезая одни части, раскалывая другие, изящно брея третьи.

Время от времени Би Джи глядела на листок, покрытый числами и генетическими символами. Чертеж был сделан для нее, а не для Битера — который работал, не останавливаясь и без малейших колебаний.

Наконец, он расслабился и закрыл контейнер.

— Включите огни и поместите ее в раствор, Би Джи. Дальше растить ее будете вы сами.

Она просвистела пару нот, и темные шары под потолком запылали голубовато-белым светом.

— Вы хотите начать ее выращивать прямо сейчас?

— Полагаю, да. Черт побери, Би Джи, я ненавижу выращивать оружие!

— У нас нет выбора. Как вы думаете, когда начнется?

Он пожал плечами.

— Военное собрание будет сегодня после обеда в помещении Совета. Нам сообщат о начале.

Девушка молчала, пока не пересадила живой комок из одного резервуара в другой и поставила его на место.

— Вы слышали что-нибудь еще?

— Похоже, они обратили в пыль все рудные жилы отсюда до Иллинойса. Кристаллы Батлера…

— Батлера! Значит, они работают!

— Работают. Мы позволим им приземлиться, а потом дадим жару. — Немного помолчав, Битер добавил: — Об Альве нет вестей. Би Джи. Мне очень жаль.

Она кивнула.

— Может, еще слишком рано?

Он посмотрел на девушку странным взглядом.

— Вы все еще думаете, что он вернется?

— Если его не накрыла пыль. Вероятность все же есть.

— Ну, — протянул Битер, снимая крышку с другого контейнера и глядя в него, — надеюсь, вы…

— Озеро Озарка девять один два пять, — раздался из угла пронзительный голос. — Озеро Озарка девять…

— Вы ответите, Би Джи? — спросил Битер.

Би Джи сняла с полки сфероид цвета охры и сказала в его мембрану:

— Лаборатории Битера.

— Говорит Ангус Литтлетон из Железных Ям, — послышалось в ответ. — Дайте мне поговорить с Битером.

Би Джи передала шар, присоединенный эластичным шнуром — цепочку нейронов в милю длиной, покрытые оболочкой, которые были связаны, через живой «распределительный щит» с тысячами таких, как он, только в этом районе, и с миллионами по всему континенту.

— Док Битер слушает. Что у вас, Ангус?

— Кое-что странное для вас, Док. У нас здесь парочка пленных, один пилот летающей платформы, другой — шпион из Чикаго.

— Ну, и что вы хотите от меня?

— Подождите, не перебивайте! Этот шпион заявляет, что знает вас. Док. Говорит, его имя Кастэд. Альва Кастэд.

АЛЬВА ГЛЯДЕЛ в окно с озадаченным и сердитым видом. Он был в комнате примерно полчаса, пока снаружи продолжало что-то твориться. Альва попытался разбить окно. Стекло немного прогнулось. Точнее, это было не стекло и не пластик, и оно оказалось совершенно не хрупким.

Снаружи к далекому горизонту летела последняя из вторгнувшихся летающих платформ, преследуемая маленьким стремительным черным силуэтом. Золотисто-серовато-коричневый туман закрыл на переднем плане все, кроме первого ряда растений с поникшими стволами. Подразделение платформ успело сделать один большой круг над Ямами, пока не поднялись, чтобы напасть на них, Навозники на своих невероятно быстрых летающих существах — Альва не смог разобрать, птицы это были или рептилии. С тех пор легкий ветерок с севера разносил радиоактивную пыль, которую сбросили с платформ, заражающую, когда она опускалась, все вокруг.

Альва повернулся и взглянул на своего соседа по камере, сидевшего на скамье у внутренней стены, с пустым лицом, в растрепанной лазурной форме. Большая часть подразделения летающих платформ улетела на запад после первого круга или была сбита где-то подальше от Ям. А платформа его товарища по несчастью разбилась при аварийной посадке в пятидесяти ярдах от окна Альвы. Альва видел, как Навозники пошли к месту аварии — фантастическая прогулка через смертоносный туман! — и спасли пилота. Немного позже кто-то открыл дверь и пихнул человека в камеру к Альве, где он и сидел с тех пор на скамье.

Цвет его кожи был нормальный. Дышал он ровно и, вроде бы, ни от чего не страдал. Альва осмотрел его и не заметил смертоносной радиоактивной пыли нигде на его коже, волосах или одежде. Единственное, что было в нем не так — это то, что он выглядел безумным. Он был в мундире с блестящими кнопками и эполетами с надписями «ЗЕМЛЯ ЧИКАГО». Короче говоря, он явно был офицером военной летающей платформы из Чикаго. Единственная проблема была в том, что Альва узнал его. Он не раз бывал в студиях Семи Районов, и приобрел известность своими грязными шуточками еще на ночной работе на электростанции Квинса. В Нью-Йорке он служил лейтенантом Военно-Воздушного Запаса, и звали его Джо «Ямочка» Мандри.

Альва подошел и опять сел рядом с ним. Обычно веселое лицо Мандри было одеревеневшим. Глаза уставились на Альву, но в них не было и признака того, что Мандри его узнал.

— Джо…

— Мое имя, — упрямо повторил Мандри, — Бертрам Палмер, лейтенант летающей платформы регулярной армии Чикаго. Мой регистрационный номер 79016935.

Это была единственная фраза, которую он произносил. Альва больше не мог вытянуть из него ни слова. Имя, звание, регистрационный номер — все так и должно быть. Солдат вооруженных сил тренировали в случае пленения не говорить больше ничего. Но почему он называет не свое имя?

Во-первых, форма на нем была формой чикагской армии. Но могло ли оказаться так, что он был чикагским солдатом, который выглядел и разговаривал в точности как Джо Мандри, у которого остались те же шрамы на костяшках после драки с рабочими в генераторной? Это уже во-вторых, подумал Альва. В-третьих, все это могло быть иллюзией, навязанной Альве с какой-то непостижимой целью Навозниками. И в-четвертых — у него вдруг возникло дикое, ужасное подозрение…

— Послушайте. Джо, — еще раз попытался Альва, — я ваш друг. Мы на одной стороне. Я не Навозник.

— Меня зовут Бертрам Палмер, лейтенант летающих…

— Джо, мы с вами в одном положении. Послушайте, вы помните анекдот, который вы рассказали в Мьюзик-холле, ну тот, о человеке, который мог… — И Альва подробно пересказал, что мог сделать тот человек.

Это было невероятно неприлично и очень смешно, если вам нравятся подобного рода шуточки. И это был тот самый анекдот, который Джо рассказал ему за два дня то того, как он уехал из Нью-Йорка.

В глазах Джо появились огоньки разума.

— И какова кульминация? — быстро спросил он.

— «Куда, черт побери, вы хотите вставить мне ключ», спросил человек, — быстро ответил Альва.

Джо задумчиво поглядел на него.

— Это старая байка. Возможно, ее знают даже в Захолустье. И меня зовут не Джо.

Он действительно считал себя Бертрамом Палмером из армии Чикаго, теперь это было ясно. А кроме того, если существовала вероятность, что этот анекдот знали навозники, то уж тем более его знали чикагцы.

— Вы правы, — вздохнул Альва. — Тогда спросите меня о чем-нибудь… о чем-то, чего я не мог бы знать, если бы был Навозником. Спросите о каком-нибудь месте или о недавних событиях — о чем угодно.

По лицу Джо было видно, что в нем происходит какая- то борьба.

— Ничего не приходит в голову, — сказал он, наконец. — Странно…

Альва пристально поглядел на него.

— Давайте попробуем это. Вы видели «Манхэттенских придурков»?

— Что? — удивленно спросил Джо.

— Реалити. Вы хотите сказать, что упустили его? «Манхэттенских придурков»? Это очень смешная комедия. Никогда прежде не думал, что нью-йоркцы могут быть такими тупыми, слюнявыми обезьянами…

Выражение лица Джо не изменилось, но шея его внезапно побагровела. Он издал невнятный звук и вдруг вцепился в горло Альвы.

Когда Ангус Литтлетон, позади которого стояли Джерри и Би Джи, открыл дверь камеры, двое мужчин катались по полу.

— С ЧЕГО ВЫ взяли, что он шпион? — требовательно спросила Би Джи.

Они группкой стояли в коридоре. Альва поглаживал рассеченную губу.

— Он заявил, что из Юков, — ответил Джерри, — но вел себя неуверенно. Промолчал, когда я сказал, что Юки тоже жадные. Даже ухом не повел. И вообще, у него был такой вид, будто он никогда не видел Ям. Вообще ничего подобного.

— Думаю, это была естественная ошибка, — кивнула Би Джи. — Ну, спасибо, что позвонили нам, Ангус.

— Спокойно, — мрачно ответил Ангус. — Мы еще не закончили.

— Что вы имеете в виду? Он не имел никакого отношения к нападению… к тому же, он из Нью-Йорка.

— Это он так говорит, но откуда вы знаете? Что заставляет вас думать, что он не из Чикаго?

— Пока вы тут спорите, — вмешался Альва, — можно задать вам вопрос о нем? — Он ткнул большим пальцем в сторону запертой двери камеры. — Что заставляет вас думать, что он — это он?

Все трое задумчиво уставились на него.

— Альва, — сказала Би Джи, — К чему ты клонишь? Объясни, что ты хочешь…

— Я не совсем уверен, — прервал ее Альва. — Я хочу сказать, что уверен, но не уверен, что хочу вам об этом сказать. Послушайте, — обратился он к Ангусу, — разрешите мне поговорить с нею наедине всего несколько минут. Пожалуйста.

Ангус поколебался, затем ушел в холл в сопровождении Джерри.

— Ты должна объяснить мне кое-что об этом налете, — сказал Альва Би Джи, когда они остались одни. — Я видел, как летающие платформы разбрасывали смертоносную пыль, и это было по-настоящему. Я могу это утверждать, потому что видел, как мгновенно поникли растения. Но ваши люди спокойно вошли в этот туман и вытащили пилота, которого посадили в камеру. Как это возможно?

— Антирады, — ответила девушка. — Небольшие паранасекомые. аллофаги — разновидность металлофагов. Антирады собирают с вас всю пыль до последних крупинок и уносят их в специальные защищенные горшочки. Сами они тоже умирают в этих горшочках, и мы хороним их запечатанными в земле.

— Ну, хорошо, — сказал Альва. — А давно у вас появились эти насекомые? Могут ли Города знать об этом?

— Антирады были выведены к концу последней Войны с Городами. Именно они положили ей конец. Сначала мы научились предотвращать бомбежки, а затем, когда Города стали использовать радиоактивную пыль… Вы что, никогда не слышали об этом?

— Нет, — сказал Альва. — Третий вопрос, что вы теперь собираетесь сделать с Чикаго из-за этого налета?

— Надерем им уши, — серьезно ответила Би Джи. — Раньше мы ничего не делали, потому что не было необходимости. Последние тридцать лет Города не могли сделать нам ничего, кроме мелких неприятностей. Но с этим налетом все по-другому. Они напали на нас по всему району и уничтожили растения во всех Ямах. Теперь мы должны положить этому конец — не столь важно, в этом году или через десять лет. Главное, чтобы мы успевали спасти людей…

— Ладно, не бери в голову, — рассеянно пробормотал Альва, затем до него дошли ее последние слова. — Нет, продолжай… Что?!

— Я хотела сказать, мы считаем, что можем спасти всех людей благодаря тому, что узнали, изучив тебя. Мы не собираемся просто разрушить Чикаго…

— Изучили меня? — повторил Альва. — Что ты имеешь в виду?

— Мы узнали, что, когда стоит вопрос о выживании, Горожанин может преодолеть себя. Ты доказал это. Ты ведь ел раднип?

— Да.

— Ну; вот видишь? Постепенно начнешь есть другие продукты и, рано или поздно, поймешь, что они приятны на вкус. Человек может приспособиться и полюбить все, что ему необходимо. У нас высокая степень приспособляемости. Мы даптабельны — и этого из нас не вытравишь.

Альва пристально поглядел на нее.

— Но вы провозились со мной более двух недель. Как вы собираетесь проделать это с пятнадцатью-двадцатью миллионами человек одновременно?

— Мы это сможем. Ты был экспериментальной моделью — поэтому на тебя ушло целых две недели. Но теперь, когда мы знаем, что делать, мы совершенно уверены, что сможем справиться за три дня — по крайней мере, с самым главным, заставить вас есть нашу пищу. И к этому все готово — склады полны по всему континенту.

Секунду они молча глядели друг на друга.

— Но Города будут против, — тихо сказала Би Джи.

— Четвертый и последний вопрос, — сказал Альва. — Раз Город знал о том, что вы способны защищаться от радиации, то зачем они вообще решили напасть на вас с этим оружием?

— Нашей первой идеей было то, что они совершили это из отчаяния — они должны были что-то сделать, но сделать то, что сработает, не могли, поэтому сделали то, что явно не получится. Или, возможно, они надеялись, что смогут хотя бы на время захватить наши Ямы и вывезти оттуда готовый металл, хотя должны были понимать, что на это глупо даже надеяться.

— Это было вашей первой идеей. А какова вторая?

Девушка заколебалась.

— Помните, я сказала вам, что Города разбирают на запчасти одни машины, чтобы отремонтировать другие, и, наверное, помните, я сказала, что вечно так не может продолжаться?

— Да.

— Ну, когда крупные рыбы съедают всех мелких, то начинают пожирать друг друга, пока не останется одна самая крупная.

— И что?.. — напряженно спросил Альва.

— И, возможно, один Город решил, что, если они заставят нас начать войну с другим Городом, то они могут вмешаться на последней стадии и захватить в побежденном Городе все металлы, которых им хватит еще на ряд лет. Так что они могли послать диверсионные группы в мундирах другого Города и заставить солдат думать, что они и в самом деле из того Города. Как раз ведь это и произошло, Альва?

Альва нехотя кивнул.

— Но я этого не могу понять. Они, наверное, спланировали это, когда связь со мной оборвалась. Но это же не имеет смысла. Не могли же они настолько отчаяться… Или могли? Но все равно, это грязный трюк. Это не похоже на Нью-Йорк!

Би Джи ничего не сказала. Альва подумал, что она слишком вежлива, чтобы спорить с ним по такому вопросу.

Стоящий в дальнем конце холла Ангус стал проявлять признаки нетерпения.

— Выходит, теперь вы нападете на Нью-Йорк? — спросил Альва.

— Альва, это может показаться странным, но мне кажется, что теперь, с твоими нынешними знаниями, ты действительно можешь помочь своим людям.

— Так же, — сдавленно произнес Альва, — как Нью-Йорк уже помог Чикаго?

— Я надеялась, ты поймешь, что на самом деле это неважно. Первым это мог начать Чикаго, или Денвер, или любой другой Город, это не имеет значения — все они начнут истреблять друг друга. Важны только люди. Возможно, тебе этот трудно принять, но они должны жить более счастливо, чем большинство их живет сейчас.

Возможно, она права, подумал Альва, если взять во внимание весь трудовой резерв, швейцаров и прочих. Но почему же не принимать их во внимание, вызывающе спросил он сам себя — они ведь тоже люди, не так ли? Возможно, цивилизацию следует индексировать не только по тому, чего вы достигли, но и сколько трудов на это положили. Как жители Нью-Йорка, которые вынуждены работать на двух-трех работах одновременно, потому что потребности Города велики, — или как Навозники, не спеша и с удовольствием.

— Альва? — спросила девушка.

И он знал, что она имеет в виду.

— Да, Би Джи, — ответил Альва Кастэд, Навозник.