НА РАВНИНАХ ДЖЕРСИ, скрытых лесом бродячих деревьев, начало возникать большое поселение — росли жилые дома, конюшни, административные здания, обучающие центры. Это было одно из пяти поселений. Другое было на севере Джерси, два в Поконосе и одно в исчезающем штате Коннектикут.

Они стояли пустые, ожидая поселенцев, крыши вырастили листву, прекрасно маскирующую поселения среди окружающих лесов. Дороги, ведущие в Город, были пусты, и заканчивались в пустоши шириной в полмили, опоясывающей Нью-Йорк, на краю которой и стоял Альва.

Он испытывал странное ощущение, готовясь идти незащищенным через дикие места, зная, что там кишат крошечные организмы, которые развивались вне искусственных зданий людей из камня, металла, цемента или пластмасс. Альва все еще не научился относиться к этим кишащим организмам без ужаса и отвращения.

Но самым странным было то, что он глядел на город с внешней стороны. И городские башни смотрели на него в ответ над окружающей стеной, высокой, яркой и гордой — самое гордое создание Человека, появившееся сотню лет назад. Почти не устаревшие и по сей день, сияющие Города сопротивлялись, не понимая, что давно уже проиграли, что их яркие шпили и хитроумные машины будут вскоре не нужны, как и моторизованная, коричнево-серая армия.

— Прости, что я не пошла с тобой, — сказала Би Джи позади него из леса.

— Ты не смогла бы, — ответил Альва, не оборачиваясь. — Тебя не пропустила бы био-защита. Меня там знают, но я все равно не уверен, что меня пропустят через столько времени отсутствия. Впрочем, скоро мы это узнаем.

— Ты же знаешь, что не обязан идти. Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — печально вздохнув, ответил Альва. — И ты права. Но все равно, я должен пойти. Помни, Би Джи, у вас есть карта, которую я начертил. Десять шансов к одному, что, если я не добьюсь успеха, меня поместят в карантинную камеру прямо в стене. Но ты не должна волноваться. Хорошо?

— Хорошо, — взволнованно пообещала она.

Он поцеловал ее и глядел, как она исчезает среди деревьев, где прятались другие — Битер и Арти Брамбэкер, немного из клана Свиттеров и еще из других кланов Федерации Побережья — веселые, выносливые люди, которые готовились принять на себя большую часть нового бремени.

Он повернулся и пошел через пустошь, слушая, как хрустят под башмаками сухие сорняки.

Вокруг Города был горящий ров, а за рвом — высоко в стене, закрытые ворота — все в ржавчине, потому что Город давно не пользовался никакими видами транспорта, кроме воздушных. Но над воротами была наблюдательная башня. Альва остановился прямо напротив нее, помахал руками и стал ждать.

Спустя долгое время в башне со скрипом раскрылся неприметный люк, из которого вылезло темное яйцо размером с кулак и рванулось сквозь пламя. Оно остановилась в воздухе ярдах в двух от Альвы. Раздался щелчок и послышался решительный голос:

— Назовите ваше имя и цель прибытия.

— Альва Гастэд. Возвращаюсь из конфиденциальной миссии, порученной Городской Администрацией. Сломалась летающая платформа, коммуникатор и все остальное. Я вынужден был возвращаться пешком. Сообщите Управляющему о моем прибытии.

Яйцо неподвижно висело, словно пришпиленное к воздуху. Альва ждал. Кода он устал стоять, то бросил свой импровизированный рюкзак на землю и сел на него. Наконец, из яйца раздался другой резкий голос:

— Кто вы и что вам нужно?

Альва терпеливо дал тот же ответ.

— Что значит, сломалась платформа?

— Упала и разбилась, — ответил Альва. — Больше не могла летать.

Тишина. Альва устроился поудобнее, готовясь к долгому ожиданию, но прошло всего пять минут, когда яйцо произнесло:

— Раздевайтесь.

Когда Альва повиновался, ворота со скрипом измученного металла распахнулись, открывая проход в стене. Разводной мост — длинный ржавый металлический язык — протянулся через ров, и пламя поднялось по обе стороны от него.

Альва поспешно пошел по нему, чувствуя босыми подошвами, как быстро нагревается металл, а мост уже начал втягиваться обратно в башню. Оглушительно заскрипели, закрываясь, ворота.

КОМНАТА БЫЛА той же самой, и тот же самый звучал гимн. Алва, дезинфицированный, с выбритыми повсюду волосами, одетый в воздухонепроницаемый костюм с подачей воздуха из баллона, резко остановился, пройдя два шага от двери. Человек, сидящий за столом Управляющего, был вовсе не Витэк. Это был багроволицый Эллери Макардл с двойным подбородком, Специальный Уполномоченный Отдела Войны.

Один из охранников подтолкнул Альву, и тот подошел поближе к столу.

— Теперь, я думаю, все разъяснится, — сказал он, пристально глядя на Макардла. — Когда…

Взгляд Макардла был холоден. Затем его тяжелая голова чуть кивнула, и он сказал:

— Закончите, что вы хотели сказать, Гастэд.

— Я собрался заметить, — сказал Альва. — что когда любимый проект Витэка провалился, он потерял поддержку, что позволило вам привлечь его к ответственности. Это верно?

Макардл кивнул, казалось, теряя интерес к разговору.

— Ноги у вас не опухли и не натерты, Гастэд. Вы не шли пешком от самых Равнин. Как вы добрались сюда?

Альва глубоко вздохнул.

— Мы летели — на пассажирской птице Рух, — до самого Адирондейка. Мы не хотели тревожить вас полетами вблизи Города, поэтому остаток пути проделали с грузовым автоприцепом.

Каменное лицо Макардла не изменилось, но внезапно до него дошло значение слов Альвы. Выглядело это так, словно человек внутри него отступил и закрылся за дверью. Слуга позади его кресла зашатался и принял такой вид, словно вот-вот хлопнется в обморок. Альва услышал, как один охранник за его спиной шумно вздохнул.

— Фффу-ух! — резко выдохнул Макардл с искаженным лицом. — Давайте закончим это. Что вы знаете о военных планах Навозников? Отвечайте откровенно. Если я не буду удовлетворен, то с вами будут работать до тех пор, пока я не удовлетворюсь.

Альва, который чувствовал себя, как святой Георгий, которого клюнул цыпленок, обнаружил, что гнев может быть весьма утешительным.

— Для этого я и приехал сюда, — с нажимом сказал он. — Военные планы Навозников именно такие, какие вам и следовало ожидать после вашего паршивого трюка. Им известно, что налет на них совершил вовсе не Чикаго.

Макардл начал было подниматься, но тут же опустился обратно, не отрываясь, глядя на Альву.

— У них есть хороший план. Они собираются покончить с Нью-Йорком.

— Когда? — резко бросил Макардл.

— Это зависит от вас. Если вы станете вести себя разумно, то они подождут, пока вы с ними сторгуетесь. Иначе, если я не вернусь примерно через час, начнется нечто забавное.

Макардл тут же нажал кнопку на столе и сказал:

— Зеленая тревога.

Затем еще раз нажал кнопку и сцепил пальцы лежащих на столе рук.

— Поспешите. — сказал он Альве. — Расскажите мне все.

— Я собираюсь просить вас сделать кое-что трудное, — сказал Альва. — Это… это… Обдумывайте то, что я вам говорю. Сейчас вы не думаете, вы просто реагируете…

Он услышал за спиной шелест движения, увидел, что глаза Макардла сверкнули, но тот не сделал ни малейшего жеста.

— Вы находитесь в одной комнате, — продолжал Альва, — с человеком, который превратился в Навозника, и это внушает вам отвращение. Вы избавитесь от этого, в конечном итоге — вы способны на это, я — тому доказательство, — но все, что я хочу теперь от вас, чтобы вы отложили решения и пошевелили мозгами. Вот вам факты. Ваши диверсионные группы сражались с Навозниками. Я видел этот бой, диверсанты продержались не более двадцати минут. За последние тридцать лет Навозники могли покончить с Городами в любое время. Они не сделали этого до настоящего момента лишь потому, что…

Макардл принялся отбивать такт кончиками пальцев по полированной крышке стола. Альва видел, что он практически не слушает, но не оставалось ничего другого, как продолжать говорить.

— …потому что они решали проблемы рекондиционирования и перевоспитания более чем двадцати миллионов невинных людей, которые иначе просто умрут от голода. Теперь у них есть знания, которые были им нужны. Они могут…

— Все это просто слова, — заметил Макардл.

— Они собираются закрыть эти… эти резервации, — не обращая на него внимания, продолжал Альва. — Они докажут вам, что способны сделать это насильно. Но если вы станете помогать, это будет аккуратный процесс, во время которого никто не пострадает. И они сохранят Город в целости и сохранности в качестве музея. Я уговорил их сделать это. Но если вы откажетесь помогать и станете сопротивляться, они раскатают Город по камешкам.

Макардл стиснул зубы и процедил сквозь них:

— Уведите его отсюда и убейте ради безопасности Города! Морган! — окликнул он, когда охранники уже повели Альву к дверям.

— Да, господин Управляющий?

— Когда убьете его, покрасьте в зеленый цвет и выкиньте из ворот, через которые он пришел.

Какая жалость. что нет Витэка, появилась мысль в застывшем мозп Альвы. Витэк, конечно, негодяй, совершенно беспринципный негодяй, но он… он никогда не боялся новых идей. С Витэком можно было бы договориться.

— И где мы будем это делать? — нервно спросил младший охранник.

Он был бледный и потный в каюте летающей платформы, летящей над центром Джерси.

— Убьем прямо в дезинфекционном шлюзе, — сказал Морган, взмахнув пистолетом. — Затем выкинем его наружу. Тогда не придется далеко тащить. Правь луда.

— Поскорее бы все закончилось, — сказал младший. — Меня тошнит.

— Ты думаешь, меня не тошнит? — напряженным голосом сказал Морган.

Выведя Альву с платформы, он толкнул его в шлюз и отступил, поднимая пистолет.

— Не стоит этого делать, Морган, — спокойно заметил Альва, — если, конечно, ты не хочешь почернеть и умереть спустя секунду.

— О чем он говорит? — прошептал младший.

— Да просто болтает, — ответил Морган, однако, пистолет дрогнул в его руке.

— Убивая меня, — продолжал Альва, — вы неминуемо пробьете костюм. Я полтора месяца ел пищу Навозников. Во мне теперь столько их микробов, и все они ринутся прямо на тебя, Морган.

Оба охранника дернулись, как будто ужаленные.

— Я ухожу отсюда, — сказал младший, нажимая кнопку двери.

— Оставим его здесь! — решил Морган.

— И что будем делать? — спросил младший.

Морган коротко выругался.

— Доложим обо всем лейтенанту Коуму.

Дверь шлюза закрылась за ними. Альва тут же обследовал ее в надежде понять, не может ли он блокировать дверь изнутри, но такой возможности не было. Он дернул внешнюю дверь, но она тоже была заперта. Тогда он осмотрел сеточки дезинфекционного душа, думая о том, не смогут ли они использовать их, чтобы облить его, например, кислотой. Потом он решил, что не могут, так как кислота повредит сам душ.

Больше Альве не оставалось ничего, кроме как сидеть посреди голого помещения и ждать. Что он и сделал.

Какое-то время спустя Альва услышал отдаленный шум, доносившийся через почти звуконепроницаемую дверь. Он встал, приложил ухо к двери, ничего не услышал и решил, что ему просто почудилось.

Затем за дверью раздались какие-то звуки. Альва отскочил, и дверь скользнула в сторону. Вместе с оглушительным ревом сирен тревоги, в комнату ворвался Морган с дикими глазами, без пропавшей куда-то фуражки, стискивая в побелевшем кулаке пистолет, громадное, как показалось Альве, дуло которого глядело прямо на него.

— Ч-черт! — выругался Морган и нажал на курок.

Сердце Альвы больно било по ребрам, комната расплывалась. Затем он понял, что не услышал звука выстрела и все еще стоит на ногах. Морган, разинув в беззвучном крике рот, стоял в паре метров от него и все жал и жал на курок.

Альва шагнул вперед и ударил его точно в челюсть. Когда Морган упал, снаружи послышался топот ног и чьи-то вопли. Кто-то в форме охранника пробежал мимо раскрытой двери, бессвязно крича, ударился о стену и скрылся за поворотом коридора. Затем помещение заполнилось людьми в разноцветных одеждах.

Впереди был Арти Брамбэкер, почти неузнаваемый, потому что на лице его была широкая, от уха до уха, ухмылка. Он вручил Альве выпуклый кожаный вещмешок и четырехфутовую дубинку с набалдашником на конце, и сказал:

— Идем с нами!

Альва поспешно продел руки в лямки мешка, вскидывая его на плечи. Мешок был полон чего-то коричневого и влажного, больше всего напоминающего песок. В дежурке за столом охраны никого не было, полицейские винтовки аккуратно стояли в стойке.

— Что происходит, Арти? — спросил Альва. — Вы что, запустили сюда собак? Иначе как вы смогли справиться с охранниками?

— Не нужно нам никаких собак, — ответил Арти, рассеянно глядя вокруг. — Все сделало вот это. — Он похлопал рукой по вещмешку, который тоже нес на спине. — Идея Дока, он сделал это буквально в последнюю минуту, и оно сработало. Расскажу тебе позже.

Когда они вышли на улицу, у Альвы не было времени на дальнейшие расспросы. В воздухе кружилось десятка полтора птиц Рух, и, кроме них, там не было больше ничего.

Альва остановился, пытаясь открыть застежки-молнии на своем воздухонепроницаемом костюме, но их почему-то заело. Арти увидел, что происходит, и двумя взмахами большого ножа отрезал ему шлем вместе с воротом костюма.

— Идем, — повторил он.

Улицы были завалены упавшими летающими платформами и стоящими машинами. Сирены тоже смолкли, как и слабая, вездесущая вибрация, которую никто не замечал, пока она не прекратилась. В Джерси не работал ни один двигатель. В воздухе слышалось иногда лишь какое-то чириканье, да возникавший и тут же смолкавший хор далеких криков.

На углу Среднего Оранжа и Вихавкена, у здания Верховного Суда, они наткнулись на армейское подразделение, которое принялось швырять в них бесполезным оружием и хватать все, что попадало под руку — обрезки труб, какие-то треноги и тому подобное.

— Вот теперь гляди, — сказал Арти.

Солдаты с воплями побежали к ним. Два Навозника по обе стороны от Альвы, Арти и еще один с выдающимися передними зубами по имени Лейф, достали из вещмешков по горстке странного песка, в котором Альва, наконец-то, узнал обычную еду Навозников- отруби, перемешанные с ароматным липким сиропом.

Первым взмахнул рукой Арти, за ним Лейф, Альва последовал их примеру; и влажные комки ударили прямо в лица передних солдат. Строй сломался. Солдаты тут же остановились и принялись бешено вытираться, но отруби с сиропом было не так-то просто стереть. Они прилипали к волосатым рукам, на ресницы и одежды. Солдаты только размазывали их, делая себе еще хуже.

Один берсеркер с перемазанным лицом не остановился, и Лейф ударил его дубинкой между глаз. Еще один, молодой человек с бледным лицом, чудом оставшийся чистым, бросился на них, угрожающе взмахнув обрезком трубы.

Усмехнувшись, Арти набрал еще одну пригоршню своего месива и попал ему прямо ему в губы. Молодой человек отвернулся и, шатаясь, прислонился к ближайшей стене. Его тут же принялось рвать.

ЧАРЛЬЗ ФЭЙРВИТЕР был актером реалити, сладострастным маленьким человечком с мягким животиком и седыми, коротко подстриженными усами. Очки без оправы скрывали злые огоньки в его глазах. Он, как всегда, выглядел напыщенным мелким начальником. Частенько он снимался в комедиях в роли одураченного отца, а также уже десять лет участвовал в сериале с непадающим рейтингом — «Опасной Долорес». У него был настоящий комедийный талант, который редко удавалось использовать в полную силу. Но он пользовался спросом, поэтому хорошо питался и имел возможность развлекаться. Он дважды женился и разводился, и в настоящее время был холостяком. Ему нравились девушки и, откровенно говоря, он тоже нравился девушкам.

На этой неделе он репетировал в девяностоминутном блокбастере — вестерне о старом ветеринаре из Лос-Анджелеса и его борьбе против банды отравителей пекинесов. Сначала на главную роль прочили Альву Гастэда. но в последнюю минуту по каким-то причинам отказались от него и заключили контракт с Бадди Риггсом. Фэйрвитер играл второстепенную роль раздражительного начальника полиции. Главным образом, ему предстояло размахивать сигарой и стучать кулаком по столу.

Это было неплохое реалити. Для него из Зоопарка Бронкса взяли двух настоящих собак, что было самой неприятной частью съемок, и новенькую девушку, игравшую медсестру, симпатичную брюнетку, которой только-только исполнилось восемнадцать, с высокой грудью, приятно выпиравшей из униформы с низким вырезом. Фэйрвитер наблюдал, поглаживая усы, как она репетирует сцену, в которой должна была склониться над больным Рексом. Животное, накаченное снотворным, выкатило на нее желтые глаза и слегка обнажило клыки. Груди в вырезе были приятны на вид.

Внезапно по воздуху пронесся какой-то золотистый блеск, слишком быстрый, чтобы можно было его разглядеть. Фэйрвитер заморгал и протер под очками глаза. Они были уставшими, поскольку он мало спал прошлой ночью.

Камера номер два, остановилась в воздухе над актрисой и начала медленно снижаться. Соседняя камера перешла с ее лица на ту часть тела, видом которой только что наслаждался Фэйрвитер. Вторая камера продолжала снижаться, показывая Ренкса крупным планом, наклонилась под углом к операционному столу, затем дала крупный план пола.

Эй! — закричал кто-то по интеркому.

Фэйрвитер принялся озираться, чувствуя, как затекла шея. Все камеры почему-то опускались на пол, пока не оказались на твердом пластике пола, демонстрируя в объективах его фрагменты. На экранах мониторов были видны лишь расплывчатые пятна.

По интеркому раздался протестующий вопль.

— Я займусь ими, Берт, — раздался еще один голос.

Из кабинки появился, быстро спускаясь на сцену, Джек Дрю, главный специалист по технике. За ним потянулись электрики и операторы. Актриса неопределенно огляделась, затем отошла от Рекса и жестом велела своему слуге подать ей сигарету. Фэйрвитер остался, где стоял, чувствуя себя весьма неудобно.

Он поглядел вокруг и увидел остальных актеров и членов съемочной группы, которые так же озадаченно озирались. Все чувствовали что-то необычное, но никто ничего не видел. Даже золотистый блеск, который заметил Фэйрвитер, уже исчез. Не было ничего ни на полу студии, ни позади декораций… Потом Фэйрвитер взглянул наверх. Там, среди беспорядочно торчащих рычагов управляющих сценой машинерии, колебалось нечто длинное, нитевидное и зеленое… Оно постепенно удлинялось, спускаясь вниз. Фэйрвитер уставился на него. Затем увидел вторую такую же нить, и еще одну, и еще…

Они свисали с потолка еле заметными фестонами — зеленые нити, в которых было что-то неприятное. Потолок был уже весь покрыт ими.

Что-то шлепнулось у ног Фэйрвитера. Он опустил взгляд и увидел разбрызганное на пластике пола что-то липкое и зеленое. Тут же на другом конце сцены кто-то завопил.

Раздался еще один шлепок, другой, третий… Фэйрвитер увидел, как от одной из зеленых нитей на потолке что-то отделилось и стало падать. И тут начался настоящий дождь из маленьких лопающихся, брызгающих зеленым шариков.

Кто-то бросился бежать. Фэйрвитер мельком увидел Эрни Риллупа, музыкального режиссера, который отчаянно пытался на бегу вытереть измазанное зеленым лицо. Затем побежали все. Брюнетка бросила сигарету, побледнела и ринулась за остальными.

— Навозники! — завопил кто-то.

Слабый сначала запах тут же стал тошнотворно сильным.

Все больше падало зеленых шариков, все чаще слышались шлепки.

Все беспорядочно носились и орали…

ГРУППА АРТИ пробиралась между упавшими летающими платформами на Бульваре Верхнего Холланда. Большая часть машин являлись такси или быстроходными частными суденышками, но время от времени попадались и блестящие военные летающие платформы. Шли медленно, так как выведенные из строя машины валялись чуть не впритык друг к другу и еще потому. что между ними могли скрываться солдаты.

Внезапно послышались хлопки крыльев. Альва повертел головой и увидел, как стайка маленьких серых птиц, кружась, спускается вниз, чтобы сесть на плечи Навозникам. Это были серые попугаи с непропорционально большими головами. Ближайший из них, сев на плечо Арти, сказал:

— Рррр-к! Коричневые — Зеленым. У нас проблемы возле оружейных складов на Фултон-Стрит. Пришлите помощь. Рррр-к!

Другие попугайчики ломаным птичьим хором проговорили то же самое.

— Хорошо, — сказал Арти. — Подразделение девять Зеленых — Коричневым. Возвращайтесь и передайте, что мы идем.

Попугай пронзительно закричал и взлетел, в волнении теряя перышки. Через мгновение взлетели и остальные птицы. Стая сделала круг и полетела на северо-запад, а попугайчик Арти полетел в восточном направлении.

— Фултон-Стрит, — сказал Арти, развернув карту на тонкой, гладкой бумаге. — Вы знаете, где это, Альва?

— Конечно, знаю. Но пешком идти далеко, — ответил Альва. — Разве не лучше было бы добраться каким-нибудь транспортом?

— Можно и так, — кивнул Арти и сунул в рот свисток из коричневого стручка.

Щеки Арти надулись, но свиста не было слышно. Затем Арти убрал свисток.

— Покажите мне, где это точно, — сказал он, расправляя карту.

— Смотрите, мы находимся вот здесь…

Подумав, Альва определил среди узоров из серых линий местонахождение оружейных складов и ткнул в них.

— Самый оптимальный маршрут был бы через эстакаду Лангвардии, затем вниз вдоль Гудзона… — начал он, но Арти покачал головой.

— Нет, бросьте это. Взгляните вон туда.

Между горизонтом и Куполом летело, медленно взмахивая крыльями, штук пять массивных силуэтов. Огромные крылья двигались так медленно, что, казалось, они загребали воздух, но пока Альва глядел, силуэты быстро росли. Через несколько секунд они остановились и стали снижаться, а ветер, поднятый громадными крыльями, заставил людей пригнуться. Громадные птицы приземлились прямо на валявшиеся на земле летающие платформы. Это были птицы Рух, гигантские, серые, как ящерицы, существа с головами рептилий и жестокими желтыми глазами. Они были пернатые, с птичьими крыльями, но вдоль спины до самой головы из перьев выступали серые костяные позвонки.

— Идем же, — сказал Арти.

Остальные члены группы уже лезли по обломкам платформ и забирались верхом на птиц Рух позади наездников в шлемах.

Альва последовал за ними без всякого удовольствия. Он уже летал один раз на птице Рух и считал, что с него достаточно. Навозники радостно садились рядками по пять-шесть человек на птицу, свесив ноги с узких, серых боков. Арти жестом велел Альве занять его место, а сам сел позади него. Держась обеими руками, Альва затаил дыхание и ждал взлета.

По команде наездника, огромная птица расправила крылья. Оглушительно размахивая ими, она побежала по обломкам летающих платформ. Альва слышал, как громадные крылья царапают по металлу. Он отчаянно держался. С боковым креном они взмыли в воздух. Бульвар, уменьшаясь, остался внизу, а сверху надвинулись тусклые, прозрачные прямоугольники Купола.

Сверху они увидели какую-то возню вокруг черного, овального здания Оружейных Складов. На два квартала вокруг улицы были пусты, а возле здания была насыпь из каких-то дымящихся обломков. Птица Рух скользнула вниз, и Альва потерял из виду Склады, когда они приземлились через три квартала за ними.

Чувствуя головокружение, он спустился со спины птицы и последовал за Арти к небольшой группе взволнованных Навозников.

— … жаль, что мы не привезли с собой собак, — сказал кто-то пронзительным голосом.

— Ну, вам же известно, почему мы так решили, — нетерпеливо ответил ему широкоплечий смуглый человек.

На его куртке висел значок командира группы. Он был человек по имени Комер, которого Альва немного знал.

— Собаки нападали бы на гражданских, — продолжал он, — а мы этого не хотим. Можно, конечно, привести их сюда на поводках, но это займет не менее получаса, а к тому времени…

— Что тут происходит? — печально прервал его Арти. — Птица сказала, что у вас тут проблема. Какая именно?

Комер указал рукой на Оружейные Склады.

— Некоторые Нью-Йоркцы заперлись там и кидают из окон взрывчатку. Мы забросали их сорняками, но выкурить не удалось. Мы хотели выбить двери, но они выскочили в защитных костюмах с респираторами и отбили нас. Их там, должно быть, человек двести. Мы пытаемся не дать им оттуда вырваться, но там есть целая сеть подземных коридоров. Поэтому нам нужно побольше людей. Иначе, прежде чем мы их всех переловим, они разбегутся по городу и создадут массу проблем.

Арти присвистнул.

— И какое у них оружие?

— В основном дубинки, но у некоторых есть и топоры. Они все там спятили. Лепят самодельные бомбы и не заботятся о том, что могут подорваться на них сами. Они уже убили Эрни Пирса и еще двоих хороших парней.

Арти поднял свою дубинку.

— Ладно. Что вы хотите, чтобы мы сделали?

— Идите со своей группой туда. Постарайтесь не дать им уйти дальше на запад. Я дам вам пару связных птиц. Если вам понадобится помощь, я постараюсь ее послать, хотя у нас у самих очень мало людей.

Комер отвернулся, чтобы встретить еще одну группу прибывших. Арти кивнул своим людям.

— Ладно, идем.

Через полчаса, распределив по местам большую часть группы, они впятером осторожно шли по галерее под улицей, когда внезапно раздался шум бегущих ног, и с полдесятка человек бросилось на них с разных сторон. Альва мельком увидел нечеловечески искаженные лица и коренастые синие тела. Один из Навозников упал на пол коридора, остальные разделились, отбиваясь дубинками. Коридор наполнился эхом ударов.

Альва пыхтел, отбиваясь от человека в респираторе, который изо всех сил пытался раскроить ему голову стальным прутом. За выпуклыми стеклянными очками горели диким огнем глаза, остальное лицо было закрыто резиновой маской. Тело нападающего было покрыто толстой синей тканью, включая руки и ноги. В таком костюме должно быть жарко и неудобно, но Альва в свободной одежде Навозников едва мог сдерживать его. Затем стальной прут нападавшего скользом ударил его по уху, отчего у Альвы загудело в голове и он с трудом сохранил равновесие.

Потом драка вступила в новую фазу. Альва глубоко вздохнул и бросился вперед, так размахивая дубинкой, что вынудил противника отступить. Тот шагнул назад и столкнулся с другим человеком в синем костюме. Соприкоснувшись спинами, они отскочили друг от друга. Противник Альвы оглянулся через плечо, и Альва, воспользовавшись этим, с силой ударил его дубинкой по голове. Тот упал, а Альва вместе с другим Навозником, навалились на второго.

Затем, тяжело дыша, они остановились и стали подсчитывать потери. Двое из пяти Навозников лежали на полу. Один стонал, обхватив голову, другой был неподвижен. Тут же на полу валялись с полдесятка Горожан в разных позах. Арти, с окровавленной, разрезанной щекой, приказал раздеть их и забрать оружие. Затем он разбил ампулу со спорами сорняка и намазал гелем стены коридора. Минут через двадцать быстрорастущие растения начнут подниматься к потолку и покрывать его и стены слизью, абсорбируя влагу из окружающего воздуха. Если в этот коридор зайдет Горожанин, то в ужасе убежит наружу. А тех, кто не сможет убежать, позже подберут и отправят в больницу. Потерявшего сознание Навозника оставили лежать, а второго повел на улицу к мест}’ сбора его напарник. Оставшись вдвоем, Арти и Альва пошли дальше.

ГНЕВ И СТРАХ владели майором Уолтоном Рирдоном, облаченным в тяжелый защитный костюм. Он чувствовал вонь собственного пота, потому что все время потел и испаритель костюма уже не помогал. Защитные костюмы были созданы для чрезвычайных ситуаций и не предназначались для долгого и непрерывного использования. Но лучше таскаться в костюме, чем сдаться врагу.

Он устало ударил дубинкой по зеленым нитям, свисающим с потолка коридора. Нити лопнули и брызнули соком, словно вражеские тела, но все было каким-то далеким и нереальным, все, что было снаружи — перчатки, дубинка, зеленые усики… Майор же оставался внутри костюма и не мог высунуть из него носа.

Дыхание хрипело в прижатом к губам респираторе. Майор знал, что это хороший респиратор, и что он не может страдать от нехватки воздуха, но все равно задыхался. Костюм облеплял его при каждом движении, не давая забыть о том, что происходит.

Слезы навернулись на глаза, когда Уолтон вспомнил яркие летающие платформы ВВС, падающие и разбивающиеся без единого выстрела врага. Если бы только у них был шанс победить!

Твари распространились повсюду. Особенно плотно ублюдки окружили Оружейные Склады. Уолтон успел убежать через опустевшие общественные бани, но лишь Небесам было известно, что случилось с Юнглином, Гаррисоном и остальными. Приказ был рассыпаться. Он остался под землей, несмотря на то, что там все заросло зеленой дрянью — пока кругом носились проклятые Навозники, — и будет оставаться здесь. Но не сидеть на месте, а вылавливать их по одиночке и убивать.

— Ничего вы с нами не сделаете, — хрипло пробормотал он.

Яркие видения Навозников с расколотыми черепами мельтешили у него в глазах. Уолтон напрягал зрение, пытаясь различить свозь них знаки на пересечениях коридоров. Но они тоже заросли зелеными нитями, как и все остальное, и стали неразборчивыми. Даже настенные светильники начали светиться зеленоватым светом сквозь эти нити, поэтому все вокруг словно находилось глубоко под водой.

Уолтон прошел по коридору, поколебался, но все же заставил себя очистить слизь с окна. Внутри, смутно видимые через зелень, лежали кассеты реалити. Уолтон различил в конвертах томно потягивающихся девушек и прочитал некоторые названия: «Встретимся в Канарси», с Лью Роком и Эллой Лорн, «Люблю тебя по четвергам» с восходящей звездой Томми-Энн Уилк. Да, это была знакомая витрина, он сотни раз проходил здесь. Теперь Уолтон знал, где находится, настало время выходить наружу. Он повернул направо, прошел перекресток, свернул за угол и направился к Верхнему Уровню.

ГДЕ-ТО У Среднего Ривингтона, после стычки с тремя Горожанами, Альва потерял Арти. Когда он вышел на воздух, то обнаружил, что улицы полны перепуганными людьми — рабочими, секретаршами, «белыми воротничками», швейцарами, вольными женщинами — все перемешались, как в День Благодарения или Новый Год. Была такая давка, что многие лезли на обломки летающих платформ, чтобы их не задавили другие. Все было забито народом, но ближайшие люди все же пытались расступиться. освобождая дорогу Альве, когда замечали его одежду Навозника.

Альва отступил, чувствуя в горле комок, и поднялся на ближайшую посадочную площадку на уступе здания. Над улицей по обе стороны тянулись воздушные дорожки и переходы с перилами. На них не было никого, вероятно, потому, что ведущие к ним лестницы оплели зеленые побеги. Все задирали головы и глазели на него, пока Альва шел по таким дорожкам на север. Путь был трудный, приходилось все время подниматься и спускаться по лестницам, но так было быстрее и проще, нежели пытаться пробиваться по улицам сквозь толпу.

Альва не видел ни Горожан в синих защитных костюмах, ни Навозников. Вероятно, нужно было снова попробовать спуститься в подземные проходы, но растения уже так густо там все оплели, что Альве не хотелось соваться в их чащу. Думая над этим, он остановился на дорожке над Юнион-Сквер и наблюдал с высоты за странной процессией, выходящей из Больницы Милосердия напротив.

Впереди шли несколько Навозников в просторных белых куртках, за ними ошеломленная монахиня, а уж за нею группа человек в больничных халатах, замыкало же процессию высокое извивающееся животное немного напоминающее верблюда с какими-то предметами на спине. Высоко поднимая похожие на сваи ноги, оно изящно выбирало дорогу среди обломков летающих платформ. За ним из больницы вышло другое такое же животное.

Альва. наконец, разглядел, что со спин у них свисают корзины, достаточно большие, чтобы в них могли поместиться люди, прикрепленные таким образом, что были неподвижны независимо от того, насколько сильно раскачивались звери. Каждое животное несло по десять таких корзин. Альва вспомнил, что Навозники называют этих животных «скорой помощью». Он слышал о них, но никогда не видел.

Из больницы вышли уже три таких животных, затем еще одна группа пациентов, на этот раз женщин, сопровождаемых тремя-четырьмя монахинями с такими же пораженными и ошеломленными выражениям лиц. За ними шли две женщины Навозников. Пока Альва глядел, одна из монахинь остановилась и задрожала. К ней тут же подошла девушка в одежде Навозников и поднесла ей под нос какую-то резиновую грушу. Альва немедленно узнал эту девушку. Это была Би Джи.

Выражение лица монахини изменилось, она встрепенулась и догнала остальных.

— Би Джи! — закричал Альва, спустился с дорожки и бросился к ней.

— Альва!

И они обнялись.

— Что это такое? — спросил он, кивнув на грушу, которую Би Джи по-прежнему держала в руке, вокруг ее соски висела мелкодисперсная морось.

— Только не вдохни! — воскликнула Би Джи, поспешно закрыла колпачком и убрала грушу. — Это транквилизатор — какая-то смесь, предназначенная, чтобы некоторое время они оставались спокойными. Эти монахини просто поражают меня, Альва. Они боялись до смерти, но все равно не оставили своих пациентов. И мы подумали, что лучше их не разделять. Позже, когда монахини стравятся с первоначальным шоком, то смогут позаботиться о больных лучше, чем мы… О, Небеса, здесь столько народу!..

— Да, — внезапно помрачнев, кивнул Альва.

Девушка, сощурившись, посмотрела на него.

— Не надо, Альва, скоро здесь все станет лучше. Сам увидишь.

— Я знаю, но…

Они прошли мимо темного, заросшего зеленью дверного проема офисного здания. Оглянувшись через плечо, Альва подумал, будто уловил внутри какое-то движение. Он остановился.

— В чем дело? — настороженно спросила Би Джи.

В дверях появилась какая-то зеленая фигура. Альва едва успел сказать: «Смотри!», как разорвалась зеленая завесам по пандусу, прямо на Би Джи, понесся какой-то человек, размахивающий железным прутом. Он был в защитном костюме, с головы до пят залитый зеленым соком, и издавал невнятные звуки.

Альва двинулся ему навстречу в замедленном, казалось, темпе. Он оттолкнул Би Джи в сторону, когда прут уже опускался. Почувствовал ошеломляющий удар по плечу и ткнул своей дубинкой нападавшего в горло.

Тот рухнул, раскинув руки и ноги, а Альва уже стал опускать дубинку, перехватив ее обеими руками, и мог бы проломить ему череп, но в последний момент сумел остановиться. Противник лежал неподвижно. Железный прут, звякая, еще катился по пандусу, потом на что-то наткнулся, и наступила тишина.

Альва толкнул лежащего носком башмака, затем наклонился и сорвал с него маску респиратора. Под ним оказалось широкое лицо с высоким лбом и упрямыми челюстями. Фиолетово-синие губы и щеки синеватого оттенка показывали признаки удушья. Из полуприкрытых век неподвижно глядели глаза.

— Бедный парень, — сказал Альва, внезапно поняв, что с ним. — Он бродил по подземным коридорам — а вентиляция в них уже много часов как не работает.

Говоря, Альва расстегнул застежки молнии на груди костюма, затем куртку и рубашку лежащего. Попытался нащупать пульс, затем медленно выпрямился.

— Мертв, — сказал он.

Би Джи побежала догонять больных, а Альва пошел к командному пункту возле Оружейных Складов, но улицы были полны перепуганных гражданских, а Навозники передислоцировались куда-то в другое место.

Альва свернул на север и через полчаса наткнулся на отделение Навозников, устанавливающих ряд чучел через Вторую Авеню. На западе улицы были еще полны людьми, пытавшимися убежать, а с другой стороны город выглядел опустевшим.

— Мы постепенно передвигаем их по кварталам, — сказал Альве один из Навозников. — Эти макеты, — он поднял одно чучело на деревянной палке, с головой из тыквы и опоясанной старой безрукавкой Навозников, — пугают их, несмотря на то, что они грубо сделаны. Сначала народ пер стеной, затем они начали отступать, и теперь мы медленно оттесняем их в нужном направлении. Предстоит еще проверить все это, — он махнул рукой на опустевшие здания, — но я думаю, что мы выгнали оттуда большинство.

— А что с Оружейными Складами? — спросил Альва.

— Их уже взяли, — сказал Навозник. — Парни принялись резать ножами защитные костюмы солдат, чтобы те не считали себя неуязвимыми, так что они просто сбежали.

Час спустя район Голландских Высот в Верхнем Манхэттене был покрыт лужами пластмассы, напоминающими застывших амеб. Сверху свисали фестоны порванного Купола, и впервые за сотню лет в Нью-Йорке дул неотфильтрованный ветерок. Птица Рух летела вдоль фасада Старого Кинотеатра, чуть не срывая крылом жалюзи, пока ее наездник сыпал бледную пыль из мешка. Дальше по улице зеленые растения уже заполонили карнизы и оконные рамы.

Старинная неоновая афиша Старого Кинотеатра внезапно закачалась и рухнула на тротуар.

Альва пошел дальше и, наконец, нашел свою группу, но его помощь уже была не нужна. Война была закончена. Тихо и мирно шла эвакуация населения. Альва прошел по ветреной улице Верхнего Бродвея мимо закусочной Сэмми, где всего лишь три недели назад ел творожный пудинг-а ему казалось, что с тех пор прошло не одно столетие, — мимо безмолвного Дома Драматических Искусств, мимо пустых реалити дворцов на Таймс-Сквер, прощаясь со всем этим. Улицы и грузовой канал были замусорены мятой бумагой. Грузоходы на канале стояли пустые, прижавшись друг к другу. Людей нигде не было, и Альве показалось неправильным бродить здесь, слушая эхо собственных шагов. Он свернул на запад, ища компанию и чувствуя сильную грусть.

СГУЩАЛИСЬ СУМЕРКИ. Все улицы, ведущие от центра города, были заполнены медленно текущими потоками людей, которых слабо освещали кое-где понатыканные на стенах люминесцентные осветительные шары. В конце каждой улицы Навозники ломали Стену и забрасывали ее обломками ров, стараясь погасить горящий внизу огонь. А по новым, только что сооруженным проходам на всех трех уровнях, шли мужчины, женщины и дети, спотыкающиеся в люминесцентном свете шаров. Вдыхая странные ароматы, они шли в обширный мир и новую жизнь.

Глядя на все это с вершины одного из зданий и обнимая рукой талию жены, Альва смотрел, как беженцев разбивают на группы и уводят, понурых, безропотных. Он видел их в повозках, везущих к временным укрытиям, где, вероятно, люди не будут спать всю ночь, ошеломленные, со страхом ждущие нового дня.

Утром же начнется их обучение.

Пал Вавилон, подумал Альва, пали Фивы, Ангкор, Лагаш, Шина, Луксор. Теперь вот пал Нью-Йорк.

Города вырастают, затем следует их падение. Так было всегда и наверняка всегда будет. С ростом они наносят вред себе и людям, затем умирают. И их руины зарастают сорняками.

— Это как яйцо, — сказала Би Джи, хотя Альва не произнес ни слова. — Внутри него созревает новая жизнь — но скорлупа должна быть сломана.

— Я знаю, — ответил Альва, вдруг почувствовав, что боль внутри была не от горестных воспоминаний, а просто от голода. — Кстати о яйцах…

Би Джи взяла его за руку.

— Что ты предпочитаешь, дорогой? Раднип, апельсины, картофель, мясо — все на твой выбор.

Рот Альвы наполнился слюной.

MASTERS OF EVOLUTION

Copyright ©, 1959, by Ace Books, Inc.