НОГИ УПРАВЛЯЮЩЕГО Витэка лежали на глянцевой рабочем столе. Как и у Диспетчера — узколицего старого мистера Криди, как и у Директора информатория, толстого мистера Клинга, а так же у Специального Уполномоченного по продовольствию, покрытого пятнами и прыщами мистера Джексона, и Специального Уполномоченного по военным действиям, свинорылого мистера Макардла. Откинувшись на спинки кресел, они сквозь дымку сигарного дыма глядели на собственные лица, отражающиеся в зеркальном потолке.

Голос Витэка звучал как всегда уверенно, когда он приглушенно отпускал замечания, пока говорили другие. Здесь не было наемных ничтожеств, которых видел Альва. Здесь собрались люди, которые, собственно, и сделали Витэка, электорат, с согласия которого он правил всем.

— Джек, — сказал Витэк, — я хочу, чтобы вы выслушали меня и сказали, прав я или нет. Не важно, сколько времени мы сумеем протянуть. Главное, понять, можем ли мы что-то сделать.

— Вовремя, — бесстрастно добавил Джексон.

— Вовремя. Но если мы что-нибудь можем сделать, мы найдем для этого время. Вы сказали, что у нас есть проблемы, и вы правы, но говорю вам, мы сумеем выжить в ситуации, в тысячу раз хуже нынешней, — если у нас будет ответ. А у нас есть ответ? Есть.

— Вам всегда хочется увидеть какие-нибудь результаты, Болек.

— Вы тоже увидите их. Нельзя получить продукт из дрожжевого резервуара в первый же день.

— Но можно увидеть, как он пузырится, — неприятным голосом возразил Джексон. — Был ли получен какой-либо отчет от этого Гастэда?

— Да. Вчера он добился кое-каких результатов. И теперь развивает их. Я думаю, парень добьется своего — не зря анализаторы выбрали его карту из пяти миллионов. Подождем и посмотрим.

— Хорошо, раз вы так считаете, Болек.

— Я так считаю.

— Этого достаточно, — кивнул Джексон. — Господа?

В ДРУГОМ звукоизолированном, защищенном от всех видов шпионажа офисе, двадцать минут спустя снова встретились Клинг и Макардл.

— Ну и что вы думаете? — с вечной неуместной улыбочкой спросил Клинг.

— Весьма неплохо. Я надеялся, что он начнет лгать об отчете Гастэда. но, конечно же, шансов на это было мало. Витэк — опытный работник.

— Вы что, восхищаетесь им? — спросил Клинг.

— Как любым экземпляром его типа. Витэк вытащил нас из кризиса тридцать девятого года.

— Согласен.

— И с тех пор мы использовали его. Есть времена, когда блестящая импровизация лучше твердого плана — а бывает наоборот. Витэк — неизлечимый романтик.

— А вы?

— А мы, — мрачно сказал Макардл, — реалисты.

— О, да. Но, возможно, мы еще просто никто. Криди заинтересован, но не убежден, а пока он не сдвинется с места, Джексон ничего не сделает.

— Проект Витэка провальный. Нельзя наладить деловые отношения с Навозниками. Но этот дурак так уверен в себе, что даже не стал вмешиваться в брифинг с Гастэдом.

— А вы? — Клинг заинтересованно подался вперед.

— И я нет. В этом не было необходимости. Но это значит, что у Гастэда нет инструкций фальсифицировать успешные отчеты… И это значит, что Витэк не может прекратить все это, пока он не вернется. Сегодня от него не поступило никакого отчета. А что, если их не будет завтра, и на следующий день, и на следующий?..

— В таком случае, конечно… Однако, нужно всегда вносить свое встречное предложение. Вы сказали, что хотите что-то показать мне сегодня.

— Да. Следуйте за мной.

В запертой комнате в конце коридора сидели пять молодых людей. Они вскинули головы, когда вошли Клинг и Макардл.

— Расслабьтесь, — сказал им Макардл. — Этот джентльмен со мной, он задаст вам несколько вопросов. Можете свободно отвечать на них. — Он повернулся к Клингу. — Давайте… спросите их что-нибудь.

Клинг изящно приподнял брови, посмотрел на молодых людей, выбрал одного из них и спросил:

— Ваше имя?

— Уолтер Б. Лимлер, сэр.

Клинг слегка поморщился.

— Пожалуйста, не называйте меня «сэр». Где вы живете?

— Бараки ЦФФ, ряд три, Маккормик.

— ЦФФ? — хмуро переспросил его Клинг. — Маккормик? Я не знаю такой район. Где это?

Молодой человек, белокурый и очень серьезный, позволил себе слегка удивиться.

— В Петле, — ответил он.

— А где эта Петля?

Молодой человек определенно был поражен. Он взглянул на Макардла, облизнул губы и сказал:

— Ну, прямо здесь, сэр. В Чикаго.

Брови Клинга поднялись, но тут же опустились. Он улыбнулся.

— Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал он Макардлу.

АЛЬВА ПОТРАТИЛ два часа, используя инструменты, которые не предназначались для применения их вручную, чтобы отвернуть пластину двигательного отсека. Он стал сравнивать сложный механизм с чертежами и фотоснимками в руководстве по обслуживанию. Поискал пыль и грязь, проверил все движущиеся части, осмотрел проводку на предмет замыкания и ржавчины. Короче, проделал все, что было написано в руководстве, и даже слегка повернул маховое колесо, явно при этом почувствовав, что платформа дрогнула на долю дюйма. Насколько он мог сказать, все было в порядке, значит, проблема заключалась в сердечнике двигателя — создававшем силовое поле, вращающее ось и заставляющее все работать.

У кожуха сердечника была «легко снимающаяся секция», как было написано в руководстве. Иронию этих слов Альва осознал, когда провозился с ним больше трех часов.

Сунув палец внутрь, он не почувствовал никакого сопротивления. Полость в форме шпульки была пуста.

Если не работает силовое поле двигателя, в руководстве было просто сказано: удалите и замените родопалладиумные кристаллы.

Альва все осмотрел. Он нашел гнезда, где должны быть эти кристаллы, одно в головке оси, а другое в противоположном ее конце. Вот только никаких кристаллов там не было.

Альва пошел в складской отсек. Игнорируя все более и более сильные позывы пустого желудка, он провел двадцать минут, пытаясь найти место, где хранятся запасные кристаллы. Затем снял печать с коробки и открыл крышку.

Кристаллы лежали там. И вдруг, откуда ни возьмись, появилось яростно кружащееся облачко, которое на мгновение нырнуло в коробку, тут же вылетело из нее и устремилось в небытие, откуда возникло. А кристаллов в коробке уже не было.

Альва уставился в пустую коробку. Ткнул указательным пальцем в одну задругой уютные гнездышки. Затем аккуратно поставил коробку на место, развернулся, вышел на платформу и, сев на верхнюю ступеньку лесенки, положил подбородок на стиснутые кулаки.

— У вас усталый вид, — услышал он голос Би Джи.

— Уйдите, — взглянув на нее, кратко сказал Альва.

— Вы сегодня что-нибудь ели? — спросила девушка.

Альва не ответил.

— Не дуйтесь, — не отставала она. — У вас проблема. Мы чувствуем себя ответственными за нее. Возможно, мы как-то можем помочь вам.

Альва медленно встал, внимательно осмотрел ее с головы до пят и обратно.

— Есть кое-что, что вы можете сделать для меня, — сказал он. — Улыбнитесь.

— Зачем? — осторожно спросила девушка.

— Я хочу увидеть ваши клыки. — Он устало повернулся и ушел в каюту платформы.

Несколько минут он мерял ее шагами, затем достал из складской комнаты сухпаек, сел в кресло перед пультом управления и принялся есть. Но блестящий пульт с множеством бесполезных тумблеров и кнопок напоминал ему о случившемся, так что он вышел наружу и сел, прислонившись спиной к корпусу платформы возле двери. Девушка, все еще стоящая там, поглядела на него.

— Послушайте, — сказала она. — Мне действительно очень жаль.

Полуразжеванный кусок орехового кекса твердой глыбой спустился по его пищеводу и, точно камень, осел на дно желудка.

— Пожалуйста., не упоминайте больше об этом, — с горечью попросил он. — Это же такие пустяки…

— Но мне пришлось это сделать. Вы могли кого-нибудь убить.

Альва откусил от пайка еще один кусок. Ему требовалось что-то делать — хотя бы жевать.

— И что это было? — спросил он.

— Металлофаги, — ответила девушка. — Пожирают металлы платинового ряда. Очень трудно получить их в чистом виде, так что мы не были уверены, что произойдет.

Альва медленно проглотил остатки кекса.

— Кто это «мы»? Вы и Битер?

— В основном.

— И вы… вы создали тварей, пожирающих родо палладиум?

Девушка кивнула.

— Значит, у вас должен быть запас, чтобы кормить их, — логично вывел Альва, вскочил и схватился за поручни. — Отдайте его мне.

Девушка заколебалась.

— Может быть, что-то и…

— Может быть? Должен быть!

— Вы не понимаете. Они не едят металл… по крайней мере, он нужен не для питания.

— Что же тогда они с ним делают?

— Строят гнезда, — сказала девушка. — Ио пойдемте в лабораторию и сами посмотрим.

У двери в лабораторию они снова поспорили.

— Говорю в последний раз, — заявил Альва. — Внутрь я не войду. Я только что съел половину кекса. А у меня не такие большие запасы пищи, чтобы тратить ее впустую. Найдите металл и принесите его.

— Говорю в последний раз, — в тон ему ответила Би Джи, — Выбросьте из головы, что все должны бросаться делать то, что вам нужно. Если вам нужно, чтобы я поискала нужный металл, то вы пойдете со мной и станете мне помогать.

Они впились друг в друга взглядами. Ну что ж, покорно подумал Альва, не очень-то мне и хотелось этого кекса.

Они пошли тем же маршрутом мимо тварей, которые щебетали, каркали, ревели и шелестели. Главное, вспомнил Альва, нужно отвлечься от окружающего.

— Скажите мне кое-что, — сказал он в подстриженный затылок девушки. — Вы все равно считаете, что я ничего бы не продал, даже если бы не схватился с тем фермером с корзинкой?

— Конечно.

— Но почему? К чему все это отрицание техники? Или это у вас является табу?

Она ничего не ответила.

— Это что. из-за вашего страха, что Города одолеют вас? — настойчиво продолжал Альва. — Но это же глупо. У нас, как и у вас, есть свои интересы. Мы только хотим торговать с вами техникой — и помогая вам, мы помогаем себе. И чем богаче вы станете, тем лучше для нас.

— Не в этом дело, — просила девушка через плечо.

— А тогда в чем? Это беспокоит меня. У вас все запасы сырья — и все земли. Вам вообще не нужно было ждать, когда мы придем к вам — вы могли бы построить собственные заводы, производить собственные машины. Но у вас ничего этого нет. Я не могу понять, почему.

— Не стоит даже браться за это.

Альва закашлялся.

— За все стоит браться, что помогает вам сделать ту же работу более эффективно, более интел…

— Подождите минутку, — остановила девушка какую-то женщину, идущую по проходу между клетками. — Мардж, а где Док?

— Кажется, внизу, у круглых червей.

— Передайте ему, что мне нужно его видеть. Срочно. Мы подождем здесь. — Она проследовала в комнатушку без окон, тесную и загроможденную, как и все остальные, что видел здесь Альва.

— Ну, видите ли, — сказала она, — мы не возимся с машинами, потому что большинство людей просто не испытывает в них потребности.

— Это же просто смешно, — тут же принялся спорить Альва. — Не можете же вы считать…

— Помолчите и дайте мне закончить. У нас нет централизованной власти или же промышленных центров. Но как вы думаете, почему Города не разбили нас во время войны, когда так стремились к этому? Как вы думаете, почему мы захватили весь мир, за исключением двадцати двух городов? Рано или поздно вы должны понять, что наши растения и животные гораздо эффективнее, чем любые машины, которые вы можете создать.

Альва в упор посмотрел на нее. Глаза у нее были блестящими и полными решимости. Грудь высоко вздымалась при дыхании. Всем своим видом она подчеркивала серьезность своих слов.

— Чепуха! — с достоинством ответил он.

Би Джи нетерпеливо покачала головой.

— Я знаю, что у вас есть мозги. Используйте же их. Какие самые дорогие компоненты из тех, что входят в состав ваших машин?

— Металл. По правде сказать, он нам очень нужен.

— Подумайте дальше. Что должны экономить и заменять все ваши устройства?

— Ну, рабочую силу.

— Человеческую рабочую силу. Если металл дорогой, то лишь потому, что стоит много человеко-часов.

— Ну, если хотите смотреть с такой точки зрения…

— Но это правда, не так ли? Почему сложные вещи дороже простых? Потому что требуется больше человеко-часов, чтобы сделать их. Почему редкие вещи дороже распространенных? Нужно больше человеко-часов, чтобы отыскать их. Почему…

— Ну, и к чему вы клоните?

— Возьмем вашу малолитражку. Вы видели, что эта вещь заинтересовала людей больше всего. Но я скажу вам, почему вы никогда не продали бы ни один ее экземпляр. Сколько человеко-часов ушло на ее производство?

Альва беспокойно замялся.

— Но она же сейчас не работает. Сейчас это просто кусок металла.

— Предположим, что она работает, — фыркнула девушка. — Так ответьте мне честно. Прикиньте все — амортизацию заводского оборудования, материалы, рабочую силу и так далее. Можете считать заработную плату и цены в ваших деньгах… Хотя бы приблизительно.

Альва подумал.

— Где-то между семьсот пятьюдесятью и тысячей.

— Теперь сравните это с Утренней Гаммой Свифта — существом, с которым вы устроили гонки. Два человеко-часа… Всего два, и то еще я назначила щедрую цену.

— Интересно, — сказал Альва, — если это так. — Он подавил позыв тошноты.

— Считайте сами. Час на ветеринара, когда Гамма была жеребенком. Прикинем еще один час на амортизацию конюшни, где она росла и содержалась, и то это слишком много. Конюшню вырастить не так уж трудно, а живут они долго.

Альва, который пока что не изменил свое мнение о машинах, не знал, может ли оценить, правильно она считает или нет.

— Хорошо, два часа, — сказал он. — Без сомнения, животные сами себя кормят и поят.

— Так и есть, но все это входит в содержание. Мы заготавливаем для них фураж. А вашим машинам нужна энергия. Наши животные восстанавливаются, как и любые живые организмы, только еще быстрее и лучше. Ваши машины нужно ремонтировать и обслуживать. На это уходит еще много человеко-часов. Между прочим, если бы вы и Свифти предприняли десятичасовую поездку, вы в своей повозке, а он на Гамме, то вы провели бы за управлением все десять часов, а Свифти, в общей сложности, минут пятнадцать. А теперь перейдем к преимуществам…

— В другой раз, — раздраженно сказал Альва.

— Но это важно. Когда ваша малолитражка…

— Я не хочу больше говорить об этом. — сказал Альва, повышая голос. — Вы против?

— Когда ваша малолитражка ломается так, что ее уже нельзя отремонтировать, — настойчиво продолжала девушка. — вам приходится покупать другую. Кобыла Свифти ежегодно приносит двойню. Вот так-то. Подумайте об этом.

Открылась дверь, и вошел Битер, еще более взволнованный, чем прежде.

— Привет. Би Джи, привет, Альва. Би Джи, я думаю, нам нужно использовать для этой работы червей из резерва. Партия Ф-3 дала отрицательные результаты.

— Так вы утверждаете Ф-2? — уточнила девушка.

Альва с трудом опомнился.

— Родопалладиум, — настойчиво сказал он. — Мне нужно где-то с грамм. У вас он есть?

— Среди отходов нет, — бодро ответил Битер. — не считая гнезд, разумеется.

— Я сказала ему то же самое, — вставила Би Джи.

Альва на секунду закрыл глаза.

— Где гнезда? — тщательно выговаривая каждое слово, спросил он.

— Хотел бы я сам это знать, — признался Битер. — Это чертовски печальная история. Видите ли, мы должны были создать этих металлофагов очень маленькими и очень быстрыми. Как только их выпустили из мешка, их уже никак не удержать. Мы проделали такую хорошую работу, что теперь никак не можем проверить, насколько хорошую работу сделали, — запутанно сказал он и потер задумчиво подбородок. — Но к делу это, разумеется, не относится. Даже если бы у нас были эти металлы, как бы вы получили нужный вам сплав?

— Палладий, — уточнила девушка, — плавится при температуре пятнадцать тысяч пятьдесят три градуса. Я узнала это от птицы в библиотеке.

— Самое лучшее, что могут выдать саламандры — это шестьсот градусов, — добавил Битер. — И то это для них вредно — они заболевают эзофагитом.

— И некрозом, — сказала девушка, пристально глядя на Альву.

Глаза его слезились, он уже плохо видел окружающее.

— Вы хотите сказать…

— Мы пытаемся объяснить вам, — сказала девушка, — что вы не сможете вернуться. Вам пора уж начать привыкать к этой мысли. Вам остается только обосноваться здесь и учиться жить с нами.

Альва почувствовал, как челюсти его шевельнулись, но не смог выдавить из себя ни слова. Тошнотворный комок уже полз вверх по пищеводу и скоро должен добраться до горла.

Кто-то схватил его за руку.

— Сюда! — рявкнул Битер.

Открылась какая-то дверь, закрылась за ним, и он оказался перед отвратительными старинными штуковинами из белого фарфора с лужицами воды внутри. В ушах у него шумело, но, прежде чем его скрутили первые судороги, он услышал доносящиеся из другого помещения голоса девушки и Битера:

— Восемь минут на этот раз.

— Би Джи, я не знаю…

— Мы можем это сделать.

— Разумеется, сделать-то мы можем, но вот можем ли мы это сделать до того, как он умрет с голоду?

В комнатке была раковина с краном, но Альва, скорее, выпил бы яду. Он пошарил в своем поясном мешке и вытащил набор для столовой. Сполоснул рот, проглотил капсулу тонуса и мятную лепешечку. Затем открыл дверь.

— Вы чувствуете себя лучше? — спросила девушка.

Альва взглянул на нее, зажал руками рот и ринулся обратно в туалет.

Когда он снова вышел, Битер сказал:

— Достаточно с него, Би Джи. Давайте отведем его во двор, пока он не восстановит силы.

Они направились к нему, но Альва слабо, но с достоинством произнес:

— Держите свои руки подальше от меня. — Покачиваясь, он прошел мимо них и в дверях обернулся. — Я ненавижу бегать блевать, так что никогда не забуду ваше гостеприимство. Если я когда-нибудь чем-нибудь смогу вам помочь — чем угодно, — не спешите звать меня на помощь.

Позади он слышал бормотание и какие-то странные звуки, но шел, не оглядываясь. Он уже прошел полпути по проходу между клетками, как что-то серое и пушистое село прямо на дороге, усмехаясь ему.

Оно походило на обыкновенного капуцина, не считая гротескно большой головы.

— Уйди, — сказал Альва и шагнул вперед, делая угрожающие жесты.

Животное что-то пробормотало и осталось на месте.

Дорога была заблокирована. Ладно, есть и другие выходы. Альва прошел чуть назад и свернул направо.

Там снова сидела обезьяна.

На следующем перекрестке их было уже две, и Альве невольно пришлось повернуть налево.

Потом снова направо.

Потом прямо.

И он оказался на пустом открытом месте, окруженном со всех сторон зданиями.

— Это внутренний двор, — сказал Битер, пройдя вперед со следующей за ним девушкой. — Будьте разумны, Альва. Вы хотите вернуться в Нью-Йорк, не так ли?

Казалось, это не требовало ответа. Альва молча уставился на него.

— Хорошо, — продолжал Битер, — но есть всего один способ, каким вы можете воспользоваться. Это будет нелегко — я даже не говорю о том, что вам не раз выпадет шанс бороться. Но только от вас зависит, каким трудом все это вам обойдется.

— Ближе к делу, — сказал Альва.

— Вам придется позволить нам декондиционировать вас, чтобы вы могли есть нашу пищу и ездить на наших животных. А теперь подумайте об этом и не принимайте поспешных…

Альва повернулся, ища самый короткий выход наружу. Но прежде чем он нашел его, в голову ему пришла головокружительная мысль, и он повернулся обратно.

— Но в чем тут загвоздка? — спросил он, впившись взглядом сначала в Битера, потом в Би Джи. — По какой причине вы так услужливы? Вы что, специально все это подстроили?

Битер невесело рассмеялся.

— Неужели бы вы не раскусили подвох? Нет, Альва, но я признаюсь, что мы очень заинтересованы в вас по собственным причинам. Впервые за тридцать лет у нас проявилась возможность изучить Горожанина. Но все, что я вам сказал, правда. Если вы хотите вернуться домой, то это ваша единственная возможность.

— Тогда я покойник, — сказал Альва.

— Вы то, чем считаете себя, — сказал ему Битер. — Попробуйте вы, Би Джи.

Девушка смерила Альву взглядом.

— Вы думаете, что мы предлагаем невозможное. Верно? Но, разумеется, мы можем это сделать. Полагаю, вы уже понимаете, что ваш народ просто отсталый по сравнению с нами.

— Как вы себе это представляете? — спросил Альва со смесью злости и любопытства.

— Легко. Вероятно, вы плохо знаете биологию, но это-то должны знать. Какое качество делает человека доминирующей расой на этой планете?

— Вы хотите сказать, — фыркнул Альва, — что я не так умен, как Навозник?

— Нет, не ум. Попробуйте еще раз. Есть нечто более большее — ум лишь часть этого свойства.

Терпение Альвы натянулась, как тонкая нить.

— Скажите сами.

— Ладно. Мы любим считать, что важнее всего разум. Но это не так. Есть нечто важное, чего кит достигает своими размерами, а микроб — быстротой размножения. Но…

— Контроль окружающей среды! — воскликнул Альва.

— Правильно. Другие его названия — способность к адаптации, приспосабливаемость. Ни один организм не может быть таким независимым от окружающей среды и таким приспосабливаемым, как Человек. Мы могли бы жить в Нью-Йорке. Если бы захотели, за Северным полярным кругом или в тропиках. А так как вы не осмеливаетесь даже попробовать начать жизнь здесь…

— Хорошо, — секунду подумав, мрачно сказа! Альва. — Когда начинаем?