В МАГАЗИНЕ «Тайлох» в Центре Квинса, владельцы, два брата Уинн, для которых магазин был единственным средством к существованию, хмуро глядели на станины, где должны были находиться двести тысяч галлонов «Кленоматика».

— Он что-нибудь сказал, когда забирал его? — спросил Клайд.

Мортон пожал плечами и сделал кислую мину.

— Да-а… — протянул Клайд.

Он с отвращением поглядел на потухшую сигару и бросил ее в ближайшую урну. И промахнулся.

— Он сказал, месяц-другой, — сообщил ему Мортон. — Ио ты же знаешь, что это означает.

— Да.

— Я позвоню на фабрику, — со злостью сказал Мортон. — Но я заранее знаю, что они мне скажут. Сделайте предоплату, и мы занесем вас в список ожидающих. Список ожидающих!

— Да-а, — ответил Клайд.

НА ФАБРИКЕ в Верхнем Бронксе вице-президент, отвечающий за продажу, сунул толстую папку закодированных пластиковых карточек под нос вице-президенту, отвечающему за производство.

— Видите эти заказы? — спросил он.

— Угу, — ответило Производство.

— Вы знаете, на сколько они лет? На три года. А вы знаете, сколько денег компания потеряла на невыполненных заказах? Более, чем два миллиона…

— Да знаю я. И чего вы ждете? Все производство слишком старо. Оно держится буквально на соплях. Так что не лезьте ко мне, Гарри, У меня своих забот полон рот.

— Послушайте, — сказали Продажи, — так не может больше продолжаться. Наше дело сказать Старику, чтобы он что-нибудь сделал. Пусть даст взятку Металлургам. Заложит завод, если потребуется… Пусть хоть что-нибудь сделает.

— У нас и так закладных уже больше, чем стоит завод.

Продажи покраснели.

— Ник, это серьезно. Прошлой осенью мы еще могли надеяться, что протянем годик-другой, но сейчас… Вы знаете, что произойдет месяцев через восемь-десять? — Он щелкнул пальцами. — Все пойдет коту под хвост.

Производство устало закрыло глаза.

— Взятки бесполезны, Гарри. Вы знаете это не хуже меня. Они уже не работают.

— Ну, и что тогда нам делать?

Производство покачал головой.

— Я не знаю, что делать. Клянусь Богом, не знаю.

В УТИЛИЗАЦИИ Металлов Номер Четыре в Нижнем и Среднем Джерси только началась ночная смена. В освещенной голубоватым светом Железной пещере на вахту заступили двое, один лысый и дряблый, другой серый и скрюченный. Они молча обменялись взглядами, затем каждый сунул лицо в маску таймера. Испустив пронзительный, раздражающий звонок, часы удовлетворенно пробулькали и заткнулись.

Смена началась.

— Вот так-то, — сказал серый. — Я буду работать в вашей бригаде, а вы — в моей, а?

Дряблый только сплюнул.

— Интересно, что произошло с турком?

— Какая разница? Он никогда мне не нравился.

— Просто интересно. Вчера он был здесь, а сегодня где? Трудовое объединение, армия… — Он снова сплюнул, на этот раз осторожнее. — Ремонт, обслуживание… Он проработал пятнадцать лет в нашем отделе. Я просто поинтересовался.

— Вероятно, копает сточные канавы. Это как раз для него.

Серый проволочил ноги к контрольному стенду и осмотрел индикаторы. Затем зажег сигарету.

— В бункерах пусто? — спросил дряблый.

— Угу! Им нужно было сунуть в бункеры турка — у него все его проклятые зубы металлические. Чистый металл.

— Турок еще не стар, — укоризненно сказал дряблый. — Ему не больше шестидесяти.

— Все равно мне он не нравился.

— Сначала был этот парень… Ну, ты знаешь, прыщавый. Затем арендатор, потом большая шишка — актер в реалити…

— Гастэд? Да черт с ним.

— Да, Гастэд. Мне просто интересно, куда они все деваются. То же самое в моей третьей смене в Дрожжевой. Я знал там парней, проработавших десять, пятнадцать, двадцать лет на одной работе. И вдруг их не стало, и я их больше никогда не видел. Наверное, это ужасно — начинать новую работу на новом месте, как эти парни… особенно если проработал здесь долго.

Его водянистые глаза удивленно и одновременно терпеливо глядели на напарника.

— Такие же парни, как я, давно уж не дети. Они исчезают, и я не знаю, что об этом и думать. Вы понимаете, что я имею в виду?

Серый выглядел смущенным, потом раздраженным и, наконец, вскинулся.

— Ч-черт! — сказал он сквозь зубы и достал из инструментального ящика доску для карт — покрытую грязью, старую пластиковую доску, тщательно отшлифованную и покрывшуюся от возраста патиной, как пеньковая трубка. — Кончай разглагольствовать. Иди сюда, пора начинать игру.

— Я ДОЛЖНА знать, что вы собираетесь демонстрировать, — сказала девушка. — Это нужно для отчета.

— Устройства, сберегающие труд, — сказал ей Альва. — Последние лучшие достижения человеческой изобретательности, разработанные для…

— Машины, — сказала девушка, что-то записав, затем добавила: — За использование места на территории выставки положена плата. Поскольку вы только начинаете, сегодня вы будете должны, н-ну, двадцать двоек.

Альва заколебался. Он понятия не имел, что такое двойка — это походило на две монеты. Может, имелись в виду отчеканенные вручную монеты Навозников?

— Боюсь, у меня нет ваших денег, — сказал он, доставая из поясного кошелька пригоршню стальных пластинок. — Как вы думаете, это пойдет?

Девушка пристально поглядела на него.

— Золото? — спросила она. — Драгоценности, платина, что-то в том же духе?

Альва покачал головой.

— Вы уверены?

Альва в отчаянии пожал плечами.

— Ладно, — сказала она, секунду подумав, — возможно, что-нибудь получится устроить. Во всяком случае, я дам вам поговорить об этом с Доком. Пусть он решит. Идемте.

— Минутку, — сказал Альва и бросился в летающую платформу, нашел то, что искал, и поспешно выскочил наружу.

— Что это? — спросила девушка, глядя на объемистый мешочек у него на поясе.

— Всего лишь несколько вещичек, которые я хочу взять с собой.

— Вы не против того, чтобы показать их мне?

— Н-ну… да. — Он открыл мешочек. — Зажигалка, фонарик, бритва, плащ, нагреватель, парочка лекарств, тюбики с пищевыми концентратами… Гм-м… Не знаю, зачем я захватил и это — сигнал бедствия для людей, заблудившихся в подземке.

— Вы же не можете знать заранее, — сказала девушка, — когда эта вещь пригодится.

— И это верно. Гм-м… А вот эта штука, похожая на две гантели и штопор…

— Ладно, — сказала девушка. — Пойдемте.

Первый сарай, который они прошли, был занят существами, похожими на черепах с блестящими четырехфутовыми панцирями. В ближайшей палатке какой-то человек сдирал с одного из них тонкие слои панциря, которые оказались прозрачными и бесцветными. Он передавал их женщине, та окунала их в бассейн, затем выкладывала их на доску сохнуть. Альва заметил, что в дальнем конце ряда панцири расправлялись в диски.

Девушка, очевидно, неверно приняла его выражение лица за любопытство.

— Стеклянные черепахи, — сказала она. — Используются для окон и так далее. У молодых панцири более горбатые — почти шарообразные. Они идут на изготовление бутылок, шаров и других вещей.

Альва уклончиво замигал.

Они миновали прилавок, на котором были выложены металлические предметы — ножи, топоры и так далее. Все они, машинально отметил Альва, были лишь грубо подобными. Казалось, здесь вообще не существует никакой стандартизации.

— Местные изделия, — сообщила девушка. — Металл добывают в Железных Ямах всего лишь в нескольких милях к югу отсюда.

В следующем сарае стоял длинный ряд вертикальных прямоугольников — большинство пустых. Однако, ближайший оказался заполненным тоненькой пленкой или тканью. По этой невесомой материи быстро ползало вверх и вниз маленькое алое создание, постепенно перемещаясь слева направо.

— Квадратная паутина, — пояснила Альва девушка. — Платье, которое я ношу, сшито из такой же.

Альва осмотрел его и подтвердил свое предыдущее впечатление, что платье непрозрачно. Жалко, так как она ладно скроена. Впрочем, какая разница — ведь, в конце концов, девчонка всего лишь Навозник.

Далее было большое свободное место, где стояло с полдесятка животных, не напоминающих ничего из существующего в природе. Они были широкими, приземистыми, высотой футов шесть в плечах. Головы у них были как у рептилий, покрытые чешуей с оранжевыми, голубыми, желтыми, красными, как мак, алыми и ржавых оттенков.

Самым странным казалось то, что у них было по три пары ног, а из спины вырастала серия выпуклостей. Сначала они были вертикальными, напоминающими щит, ио позади первой пары плеч ложились горизонтально. За ними было нечто, похожее на нелепое кресло, на котором даже лежала яркая подушка, — а за ним тянулся двойной ряд позвонков с широким пространством между ними.

— Грузовики, — сказала девушка.

Альва кашлянул.

— Послушайте, мисс…

— Бетти Джейн Хофмейер. Но зовите меня Би Джи. Все так зовут.

— Ладно… гм-м… БИ Джи. Не могли бы вы мне объяснить кое-что? Что случилось с металлами? С пластмассами и прочими материалами? Я имею в виду, почему люди идут на такое трудности… и беспорядок, когда есть более легкий способ делать хорошие вещи?

— У всех свой вкус, — ответила она. — Здесь нужно свернуть.

Через несколько ярдов Ярмарка закончилась, и поселение началось с необычайно большого здания — достаточно большого, прикинул Альва, чтобы заполнить почти все крыло отеля третьего класса в Нью-Йорке. В отличие от лачуг, которые он видел на юге, здание было построено из однородного материала, гладко, без стыков и швов, и весьма хорошей формы.

Альва был так поглощен наблюдением, что лишь когда девушка сделала три шага через дверь и нетерпеливо обернулась, он понял, что начался очередной кризис — его пригласили войти в жилище Навозника.

— Ну же, идемте, — сказала Би Джи.

Твердо, но максимально дипломатично отклоняйте любые предложения еды и поездок в транспорте, было сказало в данных ему инструкциях. Используйте любые отговорки, которые может предложить конкретная ситуация, например: «Спасибо, но доктор запретил мне прикасаться к меху». или «Простите, но у меня ангина, так что я не могу есть».

Альва отчаянно закашлялся. Ситуация не предлагала вообще ничего. К счастью, ему помог желудок.

— Может, мне лучше не стоит входить, — сказал Альва. — Я не очень хорошо себя чувствую. Может, если я просто спокойно посижу здесь…

— Вы можете посидеть внутри, — живо сказала девушка. — Если вам нехорошо, Док осмотрит вас.

— Ну, — отчаянно взмолился Альва, — а разве вы не можете привести его сюда на минутку? Мне действительно кажется…

— Док — занятой человек. Так вы идете или нет?

Альва заколебался. Есть только две возможности, сказал он себе: а) ему как-то удастся удержать завтрак внутри, и б) не удастся.

Как только он переступил порог, тошнота началась слабым, предупреждающим приступом боли. И продолжала усиливаться, пока он шел за Би Джи мимо клеток, заполненных существами, которые щебетали, каркали, ревели, шелестели, или просто молча глазели на него. Девушка не давала никаких объяснений, за что Альва был искренне ей благодарен. Он был слишком занят, сосредотачиваясь на попытке не сосредотачиваться на своих страданиях.

По той же причине он не заметил, когда именно ряды клеток сменились длинным рядом сидящих в горшках зеленых растений. Альва, тащившийся за Би Джи, только сейчас начал обдумывать вопрос, доживет ли он до конца этих рядов, когда они свернули за угол и оказались на площадке, где уже было полдесятка человек.

Одним из них был юноша с печальным лицом — Арти. Другой, коренастый, с объемистой грудью, животом и вообще без шеи, разговаривал с ним, а остальные стояли и слушали. Би Джи остановилась и принялась молча ждать. Альва, по необходимости, сделал то же самое.

— …пока что лишь немного рассады и чуть-чуть однолетних… а там посмотрим, как пойдет дело. Если у вас будет позже больше места… О чем это я? — коренастый нервно взъерошил волосы. — A-а!.. Слушайте, Арти, у меня была для вас копия технических требований, но глупая птица напала на экран и сломала его. Секундочку. — Он резко повернулся. — Привет, Би Джи. Мы на секунду в библиотеку. Идешь с нами?

Он повернулся и куда-то целеустремленно направился. Арти, Би Джи и Альва пошли за ним.

Помещение, в которые они попали, было, с точки зрения Альвы, самым худшим из всех, где он когда-либо побывал. Сто футов в длину, пятьдесят в ширину — и повсюду — на стенах и стойках, протянутых по всей длине помещения, а также порхая в воздухе — были маленькие, хрипло вопящие птицы с оперением всех оттенков радуги от фиолетового до красного.

— Нужна семь-один-о-три, — прокричал коренастый.

Все помещение заполнилось воплями птиц, повторяющих его слова. Секунду спустя в воздухе что-то мелькнуло, и на плечо коренастого села птица с тупым зеленым клювом.

— Р-р-к, — сказала она, а затем отчетливо произнесла: — Семь-один-о-три прибыла.

Коренастый протянул указательный палец и пересадил птицу на плечо Арти.

— Отдать вам ее я не могу. Это у меня единственный экземпляр. Вам придется прослушать ее и запомнить то, что вам нужно.

— Я запомню. — Арти поглядел на сидящую на плече птицу и сказал: — Утилитарное дерево Магнуса.

Коренастый повертел головой и заметил Би Джи.

— Ну, Би Джи, у вас действительно важное дело? Потому что…

— Утилитарное дерево Магнуса, — заговорила птица. — Растет на всех почвах, прорастает более девяносто одного процента семян, стойкие к любому климату, ржавчине, окалине и другим заражениям. Съедобное от корней до листьев. Молодые побеги и листья превосходны в салатах. Самооплодотворяющееся. На второй год можно получать сок для…

— Док, — коротко сказала девушка, — это Альва Гастэд. Из Нью-Йорка. Альва, познакомьтесь с Доком Битером.

— … золотых оранжадов весной и в начале лета. Горечь появляется в конце лета и к осени. Скрещивается с…

— Ха. Из Нью-Йорка? — хмыкнул Битер. — Далеко же вы забрались от дома. Молодой… Простите. Арти?

— …рядов пять — сто пятнадцать. Стволы гарантированно прямые, два и четыре десятых в конце второго года, четыре и шесть десятых в…

— Дальше я сам, Док, — сказал Арти.

— Прекрасно, чудесно. — Док взял Би Джи за руку. — Давайте пойдем куда-нибудь, где можем спокойно поговорить.

— …становятся огнестойкими и пропускают через корни…

Битер привел их в маленькую людную комнатку.

— Ну; — сказал он, пристально глядя на Альву, — и какая у вас проблема?

Би Джи коротко объяснила. Затем они оба уставились на Альву. К этому времени бисеринки холодного пота усеивали его лоб, колени дрожали, и он с трудом сдерживал тошноту у критической отметки. Вся штука в том, говорил он себе, что нужно убедить себя, будто все это здание всего лишь сцена реалити, со всеми находящимися на ней объектами. Что-то из классики — «Управляющий Копенгагена» или, возможно, «Найди свой путь»?

— И что вы предлагаете? — спросил Битер.

— Можно что-нибудь подобрать.

— Гм-м… Жаль, черт побери, что мы не захватили с собой птиц. Би Джи, вы можете записать это для меня? Я соглашусь на честный обмен в качестве арендной платы, Альва, если вы просто ответите на несколько вопросов.

Выглядело это достаточно безвредным, но Альва почувствовал укол подозрительности.

— Каких вопросов?

— О, просто личных вопросов, например, о вашем возрасте, или о том, чем вы зарабатываете на жизнь.

— Мне двадцать шесть лет. Я актер.

— Только актер?

— Нет.

— А что еще вы делаете?

— Рабочий.

— Что делаете? — спросила Би Джти.

— Занимается физической работой, — сказал ей Битер. — Родители тоже чернорабочие?

— Да.

Би Джи и Битер обменялись взглядами. Альва почувствовал неловкость.

— Если это все…

— Еще парочка вопросов. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, как вам удалось выдержать рядом с нами. Вы ведь еще не забыли, как воняют наша одежда и наши животные, все наши вещи, да и мы сами…

Это было уже слишком. Альва развернулся и вслепую бросился к двери. Позади раздались голоса:

— …минутку.

— …дверь в переулок!

Затем его сзади схватили за плечи руки и развернули в нужном направлении. Потом руки исчезли, а в лицо, наконец-то, пахнуло свежим воздухом.

Когда Альва выпрямился, вытирая рот и слезы, он был один, но через секунду в дверях показалась девушка.

— Все позади, — сказала она. — Можете начинать свою выставку, когда захотите.