Джефф яростно запустил книгой через комнату. До этого много часов была тишина, и Билл вздрогнул от неожиданности.

— Что случилось? — спросил он.

Джефф подошел к упавшей книге и пинком послал ее по полу. Это была «В пещерах Меркурия» Дженис Хиллер.

— Я жалею, что сперва не прочитал ее. — мрачно сказал он. — Тогда бы я никогда ее не послал.

— Я же говорил вам, что она пишет дерьмо.

— Да, но я и не думал, что это настолько глупо. Что же это за девушка? Она не выглядит дурой. Она излагает дельные мысли. И пишет вот это.

— Это хорошо продается, — пожал плечами Билл. — Возможно, ответ в этом.

— Ладно. Что сделано, то сделано. Сейчас она может быть уже мертва. Должно быть, она встретилась с нойянцами. Жаль, что я не прочитал это раньше.

— Это было невозможно. Мы все время тратили на Дженис. Мы должны были дать ей все, что могли.

— Чтобы она использовала это умом, который порождает такое! — воскликнул Джефф. — У любого пишущего человека должны быть мозги, но такое может создать лишь имбецил. У девушки, пишущей сентиментальную прозу, могут быть свои слабости, но не полное же слабоумие. Билл, я волнуюсь ради ее же собственной пользы. Мы не имели никакого права посылать эту девушку к нойянцам. Они же порвут ее на полоски и развесят сушиться!

— У нас не было выбора!

— И что это нам дало? — с горечью ответил Джефф. — Мы больше ничего не могли сделать. Но что, если мы ошибаемся? Что, если нойянцы не опаснее, чем обезжиренное молоко? Что, если мы просто навоображали, что они опасны?

— Тогда Дженис будет в безопасности.

Но Джефф не успокоился. Он шагал взад-вперед по хижине, бормоча себе под нос:

— Если бы мы только могли что-нибудь сделать, чтобы помочь ей. Или, по крайней мере, получить от нее весточку. Как вы думаете, она сообщит нам, когда попадет к ним? Она ведь достаточно сильный телепат.

— А что мы сумеем сделать в таком случае?

— Что сумеем сделать? Мы с вами можем полететь в горы на самолете и стрелять во все, что увидим внутри и снаружи. И мы сделаем это, если они убьют Дженис.

— А может быть, она просто понравилась вам, несмотря на свои книги?

— Кому может понравиться женщина, написавшая это. Скажем так, я отвечаю за нее. Если нойянцы ей повредят, то я лично должен сделать все, чтобы они пожалели об этом!..

Дженис все еще чувствовала, что легкие ее разрываются. В голове что-то пульсировало, словно там сжималась и разжималась какая-то пружина. Но идти стало полегче, и она снова заинтересовалась окружающим.

После ее стычки с Нерой, Меддо стали относиться к ней с большим уважением. Правда, Дженис так до конца и не поняла, что произошло. Высокая Меддо сконцентрировала на ней узко направленный мыслелуч, и Дженис сумела его остановить, напрягая для этого все свои силы. С тех пор Меддо стали более внимательны к ней, практически, принимая ее за лидера небольшой группы. Несколько Меддо впереди вели Миро и Алу, а остальные — по оценкам Дженис, их было около сотни, — сгрудились вокруг нее.

Дженис никак не могла отличить Меддо от явно конкурирующей группировки сторонниц Муны. Как Ала и Миро, как сама Дженис, они были молоды, покрыты золотистым загаром, носили сироны и думали и разговаривали на одном языке, в одной манере. Теперь уже было очевидно, что по физическим параметрам никак нельзя было определить земное происхождение Дженис. Во время борьбы на Але порвали сирон, и Дженис увидела, что, во всяком случае, внешне нойянки в точности походили на землянок, вплоть до белой кожи на закрытых от солнца местах, которая оттеняла загорелые конечности. Единственное, чего Денис должна опасаться, того, что нойянки заметят следы от купальника, в котором она загорала на Земле. Но это было давно, и следы стали совсем слабыми.

А вот разум — это другое дело. Совершенно ясно, что она уже открыла из своего разума гораздо больше, чем намеревалась, пока была без сознания. Нойянцы с детства развивают свои мыслещиты, а земляне — нет. И ей неизвестно, является ли ее щит сильным или нет.

Они шли в ярком свете первой луны, усиленном восходом второй — Мабор. Проход был таким же голым, как и оставшаяся позади равнина, но они шли к черной тени противоположного утеса. Из неспрятанных мыслей окружающих Дженис узнала, что в той тени прячется город нойянцев Медд.

Пока они шли, Дженис не тратила время впустую, а медленно, кропотливо создавала картинку своей жизни, отчасти из деталей принятой от Алы информации, отчасти из того, что принимала по дороге от окружающих женщин.

В конце концов, она романист, а значит, имеет в этом деле некоторый опыт. Картинка, над которой она трудилась, не была эпизодами из жизни обычной нойянки. Дженис понимала, что в этом она непременно бы прокололась. Но она обнаружила, что нойянцы суеверны, а их суеверия были основаны о легендарной божественной расе, живущей на юге и называющейся эбру.

Дженис не знала, существуют эбру на самом деле или нет. Она лишь знала, что нойянцы считают их реальными. А так как они очень мало знали об эбру, за исключением того, что те были человекоподобными, то принадлежность к эбру была самой безопасной легендой для Дженис.

Их колонна вошла в тень высокого утеса, и Дженис задрожала. Холлус не только светил, но и ощутимо грел, поэтому ночи на Нойе были такими же теплыми, как тропические ночи на Земле. Но в тени здесь резко холодало.

Пройдя несколько сотен ярдов, они попали в обширную пещеру. Насколько она большая, Дженис понятия не имела, но на протяжении того, что она видела в сумраке, пещера и не думала сужаться.

Внезапный поворот, свет, и Дженис увидела Медд. И чуть было не выдала себя, закричав от восторга. Он был громадный, он был великолепный, он был просто прекрасный. Под высокой кровлей пещеры стояли изумительные белые здания, довольно высокие, выполненные с таким артистизмом, какого никогда не могли достичь на Земле.

Все ее представление о нойянцах опять изменилось. Сначала, встретив Алу и Миро, она оценила их высоко. Но по мере того, как Дженис их узнавала поближе, ее оценка все понижалась. Сначала граничившие со страхом предосторожности Алы и Миро, когда они встретили грузовик, затем знание, что нойянцы делятся на группировки, потом успех Дженис в защите против главной Меддо, а кроме того, то, что нойянцы суеверны — все это понижало оценку Дженис всей расы, и перед тем, как они подошли к Меддо, Дженис уже не волновало, представляют ли нойянцы опасность для нее лично, не говоря уж о всей Земле.

Но один только взгляд на город снова все изменил. Раса, построившая такой город и продолжавшая строить его — Дженис видела, что строительство продолжается, — была не менее развита, чем Земля. Этот город не был продуктом молодой, дикой цивилизации. Создать его могла лишь цивилизация зрелая. Да и сама пещера представляла собой техническое чудо.

Но Дженис заглушила в себе удивление. Меддо повели ее в центр города. Дженис не видела никаких транспортных средств. Центр был довольно далеко, и, очевидно, единственный способ добраться до него — это идти пешком.

— Интересно, кто ты на самом деле? — задумчиво спросила Ала.

Меддо оставили Дженис с Миро и Алой, одетой в новый сирон, в небольшом помещении возле Зала Правосудия. Нойянцы не вели ночной образ жизни. Ночью они спали, как и земляне, и все городские учреждения не откроются, пока не наступит рассвет. А то, что город был освещен так же ярко, как и в любое другое время суток, не имело никакого значения. Дженис и две муны оказались заключенными, запертыми так же, как с ними поступили бы и на Земле.

Вот только Дженис не давал покоя вопрос, как их вообще возможно запереть. Людям из УСП не удавалось держать взаперти еще ни одну нойянку. Почему же Миро и Ала не телепортируются из тюрьмы, может быть, сразу в Муну?

У Дженис еще не было на это ответа. Может, она и сумела бы проникнуть через их мыслещит, но, конечно же, проделать такое невозможно, не раскрывшись при этом самой.

— Вы знаете, кто я, — легко ответила она.

Она уже видела различие между двумя своими спутницами. Ала была лидером, практиком. Миро, немного ниже ее, с более изящной фигурой, была не настолько романтичной, как девушки, которых Дженис встречала на Земле, но все же она была бы, при иных обстоятельствах, счастлива, подчиняясь мужу. А Ала — никогда.

Они говорили вслух, используя нояйнский язык. И Дженис понимала, почему. Охрана снаружи могла бы уловить их мысли через тяжелую дверь, но не шепот.

— Нет, — сказала Ала. — Ты сказала, что была рабыней.

— Вы знаете, что я — рабыня. Вы же заглянули в мой разум.

— Вовсе нет. Интересно, может ли вообще кто-то проникнуть в ваш разум, если ты не позволишь? Меддо не смогли. И акцент у тебя странный.

Дженис напряглась. Выходит, несмотря на то, что она старательно учила язык, она произносила слова не совсем правильно. И она решила продолжать выдавать себя за эбру, потому что это объяснило бы все.

Дженис просто улыбнулась Але. Она лежала на мягкой кушетке — нояйянцы неплохо обращались с арестованными. Внезапно нояйнка отодвинулась от нее.

— Одна странная сила у тебя есть, — пробормотала Ала. — Интересно, нет ли других.

И она бросилась на Дженис. Намерения Алы были ясны. Она заставит Дженис защищаться, а, защищаясь, человек покажет больше, чем хотел бы.

Дженис выскользнула с кушетки из-под тела Алы, лихорадочно размышляя. Драки она не хотела. В физической драке Ала, конечно, одержит победу, а если Дженис нанесет удачный удар, то это еще больше разъярит соперницу.

— Вы думаете, это умно? — спросила Дженис.

— Может, и нет. Но я хочу знать.

— А что, если сперва я сделаю предложение?

— Я слушаю.

— Предположим, у меня есть странные способности. Я вместе с вами в плену у меддо. Если я убегу, то вы убежите вместе со мной. Вы что, хотите, чтобы я продемонстрировала все свои способности там, где их могут увидеть меддо?

— Ты права, — признала Ала. — Во всяком случае, я не могу рисковать. Ложись. Я больше не трону тебя.

Дженис вернулась на кушетку.

— Ты думаешь, мы сможем убежать? — с надеждой спросила Миро.

Она все больше нравилась Дженис, хотя бы потому, что у нее такое миловидное личико. И Дженис решилась. У нее был вопрос, на который она должна получить ответ. И как можно быстрее.

— Почему вы остаетесь здесь? — прямо спросила она. — Почему не телепортируетесь?

Дженис понимала, что совершает ошибку, и реакция ее спутниц тут же подтвердила это. По их неосторожным мыслям Дженис тут же поняла, о чем она спрашивает. Нойянцы не телепортируют свои тела. Тела остаются на месте. Они могут перемещаться хоть по всей Нойе, но тела их по-прежнему будут заперты в камере в Медде. А если бы кто-нибудь из них попытался телепортироваться, охранники снаружи тут же узнали бы об этом и сумели бы остановить. Детали Дженис не уловила, но узнала главное.

— Это что, шутка? — спросила Ала.

Раз она заговорила о шутках, значит, чувство юмора нойян-цев было таким же, как и у землян. Но Дженис не могла двигаться дальше. Она почти уже раскрыла тайну нойянцев, но если бы стала продолжать, то выдала бы себя с головой.

Она уже понимала, как убегали нойянки, пойманные землянами. Тела оставались в камере, но колонисты их просто не видели. А из камер нойянки выбирались уже после того, как земляне считали эти камеры пустыми. Подробности оставались для Дженис загадкой, но сам принцип был очевиден.

Внезапно она улыбнулась Миро.

— Я выведу вас отсюда. А теперь давайте спать.

— Спать! — воскликнула Ала.

— Да, спать, — ответила Дженис, закрывая глаза. — Все делают это ночью, даже эрбу.

Ей было жалко, что она не видела лица своих спутниц. Но мертвая тишина, наступившая после ее слов, говорила сама за себя.

Уснула Дженис не сразу. Ей хотелось проверить, сумеет ли она мысленно связаться с Джеффом и Биллом. Уже накопилось достаточно много того, что они не знали о нойянцах.

Для проверки Дженис направила простую мысленить в стену, противоположную направлению на Город Солнца. И тут же уловила, что за стеной встрепенулась охрана, еще не уверенная, что кто-то посылает мысль. Дженис спокойно порвала мысленить, и охрана тут же успокоилась, решив, что ошиблась.

Этот путь был закрыт. Дженис даже не понимала механизм, при помощи которого охрана окутала помещение мыслесетью, но уже знала, что таковой существует. У нойянцев оставалось еще немало тайн.