Джефф, как ни старался, не мог понять цели всего этого. Он вообще пошел сюда только из-за предупреждения Офру. За всем этим крылся какой-то план, очень серьезный план. Эти юноши и девушки совершенно не походили на секретных агентов номанцев, да и не являлись ими. Кто-то ловко подставил их. Подобные деяния были в природе студентов. Но кто бы ни стоял за ними, должен был знать, что Джефф, как высокопоставленный чин УСП, мог, вероятно, пройти все девятьсот сорок три Спортивные Состязания и остаться в живых.

Острие было очень простым Состязанием. Вы садились на трон, настроенный так, чтобы ноги едва-едва касались земли, а перед вами, в четверти дюйма от живота, устанавливался длинный нож с отравленным наконечником. Цель состояла в том, чтобы покинуть трон. И нож, и трон крепились неподвижно. Нужно было пролезть под ножом, зная, что достаточно малейшей царапины — и вас ничто не спасет.

Это Состязание было одним из самых простых, если знать его тайну, а Джефф ее знал. Нужно было не отстраняться от ножа, а, напротив, подвинуться почти вплотную к нему и скользить вдоль лезвия. Чем ближе вы будете к ножу, тем легче будет это проделать.

Молодежь снова зааплодировала, когда Джефф прошел Состязание чисто, и тут же его повели на Спуск. Это требовало железных нервов и хорошей практики с репульсаторами. И то, и другое у Джеффа было в достатке. Он приземлился эффектно, словно проделывал Спуск каждое утро перед завтраком.

Тогда его хотели повести на Драйв, но тут как раз наступила ночь, и, хотя темноты здесь не бывало, Спортивные Состязания закрывались до наступления следующего дня. И молодежь вдруг удалилась так же, как и пришла к нему — единой толпой, оставив Джеффа в полном недоумении.

Джефф вернулся к себе в отель, теряясь в догадках. Люди погибали на Спортивных Состязаниях, но это было в порядке вещей, потому что они хотели повесить на свой венок как можно больше разнообразных медалей ради престижа. Повесить на венок десяток-другой одинаковых медалей было не так уж сложно. Но каждый номанец стремился заполнить медалями все места на венке, а таких мест было ровно пятьсот. Этого добивались уже немногие. Для таких шоуменов, как номанцы, было вполне естественно, исполняя, например, острие в десятый раз, эффектно скользнуть под ножом во мгновение ока, и лишь потом, торжествующе подняв руки, обнаружить, что нож все же чуть царапнул тело. Или при Спуске некоторые слишком долго летели свободно вниз, усмехаясь пораженным зрителям, а потом им не хватало времени затормозить падение. Были сотни других возможностей, когда честолюбие заставляло номанцев рисковать жизнью.

Но для Джеффа это было по-другому. Он не участвовал в Спортивных Состязаниях, потому что не имел мотива, чтобы рисковать своей жизнью. У номанцев такой мотив был — престиж. Для Джеффа это ничего не значило, по крайней мере, ничего такого, за что стоило умереть.

Он вернулся в свой номер и сбросил плащ. И внезапно чихнул. Но прежде чем он успел понять, почему тут пахнет духами, из спальни вдруг вышла девушка и улыбнулась ему.

Это была номанка, или, по крайней мере, одетая, как номанка. И Джефф никогда прежде ее не видел. На ней были обычные шорты, нарукавные повязки и ножные браслеты, но, вероятно, она недавно получила какую-то травму на Состязаниях, потому что была в свободной блузке. Вид у девушки был симпатичный, но вполне обычный. Единственное, что было в ней примечательного, так это умный, внимательный взгляд.

— Что вам надо, черт побери? — спросил Джефф.

— Вы уверены, что эта комната не прослушивается? — спросила девушка.

Голос ее рассеял всякие сомнения, это была номанка. Многие могли слитно произносить согласные звуки, в том числе и Джефф, но ни у кого не получалось так, как у местных уроженцев.

— Совершенно уверен, — ответил он.

— Это важно.

Джефф прошел в спальню и вернулся с плоской коробочкой, которой обнес всю комнату. Она не выявила никаких источников сигналов, кроме телефона. Освещение было в отдельной системе, причем крайне скудное, так как здесь никогда не наступает темнота. Затем Джефф переключил свой прибор. Раздалось слабое гудение, отразившееся от стен. Это означало, что все сказанное здесь можно было услышать только из спальни или ванной, но за стены не уйдет ни звука. После этого Джефф прошел по номеру, проверив шкафы и все уголки, где можно было бы спрятаться. Ничего и никого.

— Вот теперь я точно уверен, — решительно сказал он.

— Отлично, — кивнула девушка.

И прямо на глазах у Джеффа лицо ее стало меняться. Это достигалось простыми мускульными усилиями. Чуть изменился поворот головы. Кожа перестала быть натянутой на носике, что делало его чуть более плоским, губы сделались более свободными и чувственными, а глаза слегка расширились и вокруг них исчезли морщинки. Эта простая, но очень эффективная маскировка исчезла буквально за секунды.

— Дженис! — воскликнул Джефф.

— Я прилетела на сегодняшнем корабле. Не совсем официально.

Она пожала ему руку чисто человеческим жестом и усмехнулась.

— Значит, они все же послали вас. А мне…

— Нет. Я же сказала, что здесь неофициально. Из УСП мне сообщили, что вы сделали на меня запрос, но тогда я была занята, а потом еще кое-что должна была закончить. Мне нравится всегда иметь что-то про запас.

— Мне это знакомо. Но вы разговариваете, как урожденная но-манка. Как такое может быть?

— Одна номанка была приговорена за убийство в одном из миров, где до сих пор казнят женщин на электрическом стуле. Я украла ее разум за несколько секунд до казни. Поэтому, естественно, я разговариваю так же, как она.

— Понятно. Конечно, это единственный возможный способ. И теперь вам известно о Номе больше, чем мне.

— В какой-то степени. Мне твердили, что телепатия мне здесь не поможет. Не понимаю, почему. Я без труда получила все, что знала эта номанка.

— Да, но это был уникальный случай, когда вам удалось установить мысленный контакт. Номанцы — не телепаты. Но вы же знаете, что это еще не значит, что вам не удастся прочитать их мысли. Это значит, что для этого вам придется вторгнуться к ним в сознание, и они тут же узнают об этом. В этом мире вы не можете читать мысли тайком, неважно, насколько вы сильная телепатка. Так что в УСП правы насчет того, что на Номе от телепатии оперативнику не много пользы. Это одна из причин, почему они не хотели посылать сюда вас — по крайней мере, мне так сообщили. Разумеется, они оценивают каждого оперативника, и вашей специализацией, как я думаю, является как раз телепатия, что вполне естественно после работы на Нойе. Вот и выходит, они думали, что использовать вас здесь невыгодно.

— Понятно, — кивнула Дженис. — Но вам-то я все еще нужна?

— Мне нужен кто-то, кого я знаю и уважаю, кому доверяю.

Дженис сделала реверанс. Ее таинственное появление явно было сделано шутки ради, и теперь она не скрывала, что рада его видеть.

— Это не мог быть Билл, — продолжал Джефф, — потому что Билл все еще на Нойе, пытаясь сделать приятными последние дни Города Солнца. Из нас троих он там более необходим.

Дженис согласно кивнула.

— И таким образом, вы выбрали меня?

— Вы умеете решать загадки. Здесь есть кое-что, нуждающееся в подобном умении.

— Что именно?

— В этом-то и проблема, — пожал плечами Джефф. — Посмотрите на здешнюю картину в целом. Если бы столько народа, сколько погибает на Номе ежедневно, умирало где-то еще, УСП наверняка бы этим заинтересовалось, не так ли? Тем более, что среди них есть и земляне, а также люди с других миров, находящихся под эгидой УСП. Но Спортивные Состязания начались за сотни лет до того, как здесь появились земляне, так что все принимают их, как должное. И хотя, после трех месяцев знакомства со здешней жизнью, у меня нет никаких мыслей об этом, я знаю — это единственно верное слово, я знаю, что за всеми этими смертными случаями кроется какой-то зловещий план.

— Вы знаете, что знаете? — усмехнулась Дженис, передразнивая его. — Вы подсознательно использовали телепатию и поймали случайные усики мыслей. Номанцы тоже люди, Джефф, совершенно идентичные нам. И у них тоже есть телепатия. У них может не быть способностей к ней, так же, как у вас нет способностей к эскимосскому или японскому языкам. Но не существует совершенно лишенного телепатии человечества.

Джефф посмотрел на нее, затем усмехнулся в ответ.

— Наверное, вы правы, — признался он. — Но трудно поверить, что вы станете бродить по планете с открытым разумом и собирать массу красивых пустячных мыслишек.

— Это другое дело, — ответила Дженис. — Я здесь, разумеется, как романистка Дженис Хиллер. И надеюсь, мои связи с УСПР остаются в секрете. И как простая Дженис Хиллер, я испытала сильное давление, понуждающее меня посетить Ном.

— Давление? — нахмурился Джефф. — Какое давление?

— Мои друзья начали мне говорить, что я должна прилететь сюда. Зачем? Они не знали. Но я осторожно просмотрела их мысли. Может, номанцы и не телепаты, но моим друзьям была дана телепатическая команда, чтобы они вынудили меня сюда прилететь.

Джефф прошелся взад-вперед по комнате, но тут же остановился.

— Вы уверены? — спросил он, понимая, что это глупый вопрос.

Дженис не потрудилась ответить на него.

— Затем мой издатель предложил мне слетать сюда и написать роман о Спортивных Состязаниях. И никто, заметьте, никогда не советовал мне, о чем писать.

— Я думаю, и не посоветует, если вы будете продолжать писать, как всегда, — проворчал Джефф.

Но Дженис не была оскорблена.

— Однажды, когда я состарюсь, — сказала она, — я напишу роман, который не будет предназначен для того, чтобы прикрыть мою работу на УСП. Вероятно, он не станет бестселлером, но критикам он понравится. Однако, ближе к делу. С этим издателем я работаю почти с самого начала. Он сам не подозревал, он получил телепатическую команду послать меня на Ном.

— И вы ничего не узнали о том, кто раздает такие команды?

— Нет. И это указывает, как хорошо все проделано. Дженис Хиллер по определению не является телепатом. Это известно всем. Так как я не раз сожалела об этом публично. Таким образом они — кем бы они ни были — не ожидали, что я узнаю то, что узнала. Выходит, если здесь вообще есть хоть немного логики, что они принимают меня исключительно за романистку и просто хотят, чтобы сюда прилетела Дженис Хиллер.

Джефф задумался, молча кивая.

— И какие у вас дальнейшие планы? — спросил он, наконец.

— Я прилетела сюда, чтобы рискнуть сломать шею на Спортивных Состязаниях.

— Это может быть более опасным, чем кажется.

— Возможно.

Джефф рассказал, что произошло днем. Дженис не высказала о случившемся никаких предположений, но Джеффу была нужна информация, а не предположения. Предположения тоже могут быть необходимыми, но они не должны выдвигать их сообща. Их точками соприкосновения должны стать столько факты.

— Мне кажется, в данный момент я вполне в безопасности, — сказала Дженис. — Было бы странно, если бы со мной что-нибудь произошло сразу после прилета. А вы считаете, что кто-то в Сенате Номы занимается убийствами на Спортплощадках, когда хочет кого-нибудь устранить?

— Не Сенат. А некие теневые правители Сената.

— И целью является то, что мы сумеем рисковать в этом направлении? Отлично! Сейчас мне нужно вернуться к себе в отель. Официально я должна встретиться с вами завтра, но сперва мне хотелось переговорить конфиденциально. На случай, если кто-нибудь знает, что мы с вами знакомы по Нойе. Будет совершенно естественно. Если я утром позвоню вам, и мы встретимся после полудня. Скорее всего, перед началом моих Спортивных Состязаний. Я знаю о них много, но наверняка не все.

Джефф согласился и наблюдал, когда она вновь маскировала лицо.

— Меня зовут здесь Армина, — сказала она напоследок, и голос ее и манера говорить не отличались от номанских.

Через несколько секунд она ушла, но у Джеффа появилось чувство уверенности, которое он еще не испытывал на Номе. Это не была уверенность в Дженис. Это была уверенность в Дженис и в нем, как в отличной команде.