В разуме номанки, которым овладела Дженис, были все знания о Номе. Одеваясь в платье из муарового шелка, она знала, что это неподходящая для Нома одежда. Но популярная романистка, пишущая о томном шепоте в лунном свете и романтических приключениях в джунглях чужих планет, не может разбираться в таких тонкостях. Так что неправильное платье было самым правильным.

Потом она позвонила Джеффу.

— Привет, Джефф, — сказала она.

— Кто вы? — раздалось в трубке в ответ. — Вы явно землянка, но не думаю, что я встречал вас на Земле. Дайте подсказку, и я попробую угадать.

— Время — четыре месяца назад, — ответила Дженис. — Место — Нойя.

— А вы практически сказали мне ответ, — разочарованно протянул Джефф. — Вы Дженис Хиллер.

— Браво! Вы действительно ужасно заняты, или можете выкроить время, чтобы показать город старой знакомой?

В трубке была на мгновение тишина, затем раздался вопрос:

— У вас по-прежнему такие же прекрасные ноги?

Дженис глянула вниз и с некоторым самодовольством подтянула повыше подол платья.

— Да, ноги все те же, — ответила она.

— И вы не прибавили в весе?

— И размеры у меня те же самые.

— И вы ведь не вышли замуж еще раз?

— Я не была замужем уже много лет.

— Тогда, если вы выглянете из окна, то увидите, как я подъезжаю. Но вам придется поспешить. Только вот где вы находитесь?

— В отеле космопорта…

В трубке раздались короткие гудки. Дженис положила ее на место и решила, что если кто и подслушивал, что было маловероятно, то вряд ли узнал бы из такого разговора о многом.

Она вышла из номера и стала спускаться по лестнице.

— Дженис! — услышала она радостный женский крик.

Дженис повернулась с нехорошим предчувствием, и оно тут же оправдалось, поскольку окликнувшей оказалась Лесли Доулинг.

Лесли была не привлекательнее Дженис и на пятьдесят пунктов ниже ее в умственном развитии, поэтому люди, естественно, считали ее великолепным примером Прекрасной Дурочки. Но Дженис беспокоило не это, а то, что Лесли была с ней в заварушке на Меркурии, поэтому знала о ней достаточно много, чтобы открыть любому любознательному телепату, кто и что Дженис на самом деле. Сама Лесли никогда не работала там, где считалось опасным.

И самой большой опасностью было то, что Лесли могла случайно проговориться и ляпнуть что-то, что позволит кому-нибудь сделать о Дженис такие выводы, до каких сама Лесли никогда не додумается.

— Привет, Лесли, — весело сказала Дженис. — Я вижу, вы тут акклиматизировались.

— Если уж прилетели на Ном, ведите себя так, как номанцы, — рассмеялась Лесли.

Дженис тоже выдавила из себя улыбку, хотя и не такую задорную, как у Лесли.

Лесли загорела в Ном-Сити, городе, где всегда светит солнце, и носила великолепное белое платье-сеточку, призванное обычным для Нома способом доказать, что она не пытается избегать Спортивных Состязаний, симулируя травмы. Она могла бы сойти за номанку, потому что даже носила венок. Дженис разглядела, что медали за Плавание и Нырок составляют полный венок.

Лесли принялась серьезно объяснять, почему платье Дженис неправильное. У нее был вообще легкий характер. Наряду с красотой, она была добродушная, щедрая и всегда проявляла интерес к окружающим. Она нравилась женщинам, и ее любили мужчины. Замужем она побывала четыре раза, но в настоящее время у нее никого не было. С точки зрения Дженис, лишь умный человек мог решиться жениться на Лесли, принимая в расчет несметные богатства ее отца, но, к сожалению, умный мужчина не был способен долго выдерживать саму Лесли. Жалко, что Лесли так и не встретила такого же добродушного придурка, как и она сама. Хотя, казалось, в Галактике таких пруд пруди.

Дженис внимательно слушала ее, поскольку то, что Лесли говорила о Номе, очерчивало пределы того, что она сама могла знать о нем. Она была благодарна, что совет Лесли дал ей возможность пойти и переодеться.

Джеффа она встретила в зале десять минут спустя. Множество людей видело, как они встретились, но мало кто — если вообще был кто-то такой — счел их встречу важной. Обычно Дженис работала тайно, а Джефф более публично. Но оба они умели играть свои роли.

— Боже мой, Дженис, — сказал Джефф. — Вы выглядите, как видение мечтателя. Вряд ли это прилично в холле отеля.

— Мне сказали, что на Номе все так одеваются, — просто ответила Дженис.

— Конечно. Но красивые девушки всегда находят повод раздеться еще больше. Так что нужны ли вам обычаи Нома?

Они еще долго болтали в том же духе, ни словом, ни жестом не показывая возможным наблюдателям, что они вовсе не два молодых человека, встретившихся на чужой планете и имеющих какие-то мысли, кроме мечты о взаимных удовольствиях.

— Вы разбираетесь в Спортивных Состязаниях, — сказала, наконец, Дженис. — Что бы вы посоветовали мне для начала?

Джефф задумался, по крайней мере, принял такой вид. Дженис знала о Состязаниях побольше него, но было бы странным, если бы она самостоятельно выбрала такие виды, которые лучше всего подходят к ее способностям.

— Попробуйте сначала Лабиринт, — сказал он. — Там нет никаких опасностей, если у вас хорошая визуальная память.

— А я думала, все Состязания опасны. Именно поэтому и прилетела сюда.

— Убиться можно в любом из них. Но в Лабиринте единственная опасность, это заблудиться, блуждать там много дней и, наконец, умереть от голода. Но я не думаю, что вы хоть чем-то тут рискуете.

— Хорошо, давайте попробуем. Мне не терпится начать.

Даже Дженис, со своими номанскими знаниями, на мгновение заколебалась, прежде чем выйти на улицу в подобном купальнике. Но, взглянув на Джеффа в шелковых спортивных трусах, опомнилась и захихикала.

— Я недавно была на Аситеде, где человеческая кожа священна, — сказала она. — Единственное, что там не скрывают, так это глаза. Аситедские священники моментально бы спятили, если бы очутились на здешних улицах.

На Спортплощадке было больше народа, чем прошлым вечером. Джефф и Дженис неторопливо прогуливались, наблюдая за различными Спортивными Состязаниями. Интересно, подумал Джефф, не придется ли ему снова принять в них участие? Но никто не обращал на них внимания, возможно, потому, что вокруг было слишком много народа.

— Вон Лабиринт, — сказал Джефф, кивнув на высокие стены вдалеке. — Он занимает квадратную милю и походит на наши земные лабиринты, за исключением того, что вы начинаете из одного угла и должны добраться до противоположного.

Он привел Дженис к входу. Спортплощадки на Номе занимали обширные области, не меньшие, чем на других планетах занимают леса и парки. На одном только этом участке была дюжина Лабиринтов, и все отличались друг от друга, и все были необходимы, потому что одному человеку разрешалось пройти один Лабиринт лишь раз. Все Спортивные Состязания были строго индивидуальны. Ни у кого не было ни малейшей возможности помочь другому.

Лабиринт, к которому они подошли, был пуст. Дежурный осмотрел Дженис, потом протянул в ней руки. Дженис дернулась и отскочила.

— Таковы правила, — сказал Джефф по-английски. — Дежурный должен удостовериться, что у вас нет с собой ничего: бумаги, карандаша или бечевки, или чего-нибудь, что можно оставлять на поворотах, чтобы облегчить прохождение.

Дженис напряглась, но позволила человеку обшарить себя, чтобы убедиться, что она ничего не прячет.

— Это тоже одно из условий, — сказал Джефф, хотя она знала это и без него. — Люди могут плотно поесть, прежде чем войдут в Лабиринт, но ничего не могут взять с собой. Ладно, буду вас ждать часа через четыре.

Номанец, очевидно, понимал по-английски, потому что усмехнулся при этом. Четыре часа возможны при первой попытке. Лабиринт можно пройти и затри. Но большинству людей требуется где-то дней пять. Если же они задерживаются там дольше, то их начинают подводить силы, и в итоге они умирают от истощения. А в Лабиринт никого больше не пускают, по крайней мере, в течение двух недель. Так что заблудившиеся оказываются его жертвами.

Когда Дженис вошла, тяжелая дверь на массивных стержнях закрылась за ней. Вернуться этим путем она не могла. Она может кричать и плакать, но никто не обратит на это внимания. Единственный способ выбраться отсюда — пройти Лабиринт.

Прежде чем начать двигаться, Дженис осмотрелась. Проходы были шириной в два ярда, а бетонные стены составляли еще фут. Лабиринт занимал площадь в квадратную милю, значит, общая длина проходов должна составлять 750 миль. Дженис пересчитала для уверенности. Да, правильно, 750. Неудивительно, что в Лабиринте погибают люди. Он выглядит легким, пока не беретесь за математические подсчеты.

Но Лабиринт можно было пройти меньше, чем за час. Собственно, его и нужно так пройти, чтобы заработать медаль. Значит, хотя она и должна пройти по диагонали, правильный маршрут не может быть длиннее четырех миль. Со всеми поворотами, четыре мили за пятьдесят семь минут — это максимум.

Дженис все еще не стронулась с места. Одного ума было недостаточно, чтобы облегчить любые Состязания, но размышления могли помочь. Диагональ равна корню из две мили, умноженные на полторы. Нет, на одну целую четыре десятых с хвостиком. Дженис усмехнулась. Она была талантливой телепаткой, но математика — не ее конек. Однако, она установила факт, что нельзя часто отклоняться от диагонали. Мелкие отклонения от прямой линии быстро умножат расстояние.

Она пошла по проходу, дошла до развилки и выбрала тот проход, который вел в нужном направлении. Но он оказался тупиком. Дженис вернулась той же дорогой и пошла другим проходом. Вскоре он опять разветвился. Она снова пошла тем, что казался ей правильным, и на этот раз не ошиблась. Во всяком случае, она уже прошла сто ярдов, игнорируя проходы, открывавшиеся по обеим сторонам. Но затем попала в очередной тупик и была вынуждена вернуться к предыдущей развилке.

Дженис уже поняла, что главной трудностью для большинства является потеря ориентиров. Она слышала звуки Спортплощадки, поскольку Лабиринт был без крыши, но это не помогало, потому что такие звуки были явно слышны по всему Лабиринту.

Наверное, уже много людей запутались бы и понятия не имели о своем местоположении в Лабиринте. Но Дженис знала почти точно, где находится — примерно в двухстах ярдах от входа и почти на линии воображаемой диагонали.

Это состязание не должно было представлять для нее никакой опасности. У Дженис в голове был план пройденной части Лабиринта, а каждый новый поворот или развилка все время добавлялись к нему. Она уже поняла, что сумеет пройти Лабиринт примерно за пятьдесят семь минут — но это было бы слишком эффектно. Поэтому она не стала спешить.

Через час она прикинула, что находится в центре Лабиринта. Было вполне вероятно, что вторая половина будет подобна первой. И пройти половину оставшегося пути за полчаса было бы вполне разумно. Если поднажать, то Дженис смогла бы пройти ее и за двадцать минут, но тогда ей пришлось бы бежать.

Дженис всегда была сильной, а перед полетом на Нойю занялась еще и атлетикой. Сейчас она была в полной форме, потому что с тех пор не переставала тренироваться.

Она замедлила шаг, чтобы не дойти до выхода слишком быстро. Но волноваться об этом не пришлось. В конце была секция, которая стоила ей часа пути. Для нее это не составило особых проблем, но когда она вышла на финишную прямую, то уже понимала, как люди могли блуждать в Лабиринте до самой смерти.

Джефф ждал ее у выхода возле дежурного.

— Четыре часа пятьдесят минут, — сказал Джефф. — Вы должны повышать свои результаты.

— А вы сами-то проходили его? — спросила Дженис. — Это не пустяки.

Она видела, что дежурный был слегка удивлен.

— Все в порядке, — сказал Джефф, когда они отошли от Лабиринта, и никто не мог их подслушать. — Я боялся, что вы не сможете воспротивиться порыву пройти его за два часа.

— Откровенно говоря, я могла бы пройти его и быстрее, — призналась Дженис. — Теперь я могу пройти его и за час. Но если подумать, то это — настоящее испытание. Теперь я лучше понимаю номанскую точку зрения на Спортивные Состязания. В них есть все — и задача, и необходимая мера опасности. Если бы я знала, что достаточно будет закричать, и кто-нибудь придет на помощь, то была бы потеряна вся острота Состязания, и весь интерес.

— Но, так или иначе, мне кажется, что на сегодня достаточно, — сказал Джефф. — Давайте куда-нибудь пойдем и поедим.

— Поесть я согласна, — ответила Дженис, — но, думаю, что потом попробую что-нибудь еще. Не забывайте, что я с энтузиазмом собираю материал для книги. Энергия Дженис Хиллер известна на дюжинах миров. Хотя иногда это так утомляет.