КОНТАКТ был установлен сразу же после того, как Эрол оставил директора Уила одного и послал к нему Томи. Это было через два часа после того, как Сэла и Верну пропустили через врата на Внешней Планете, через четыре часа после того, как Фар и Пэрисс захватили Станцию 692, и спустя шесть часов после прибытия в Мюнхен Дона и Джилин. Синхронизация прошла нормально, учитывая все обстоятельства.
В Форте Платон и на Станции 692 парочкам адамитов было легко сконцентрироваться. На обеих станциях Директор Слент полностью и открыто командовал и мог запереться в отдельном помещении с девушками, Уил со своей дочерью Томи, и Фар с племянницей Пэрисс.
В Мюнхене для Дона и Джилин ситуация была более трудной, потому что они как раз заполняли анкеты в Управлении Кадров, и должны были продолжать заниматься этим во время контакта.
В подвале на Внешней Планете были свои трудности, и не потому, что Фред Марвин не умолкал, пока готовил ужин, а потому, что Сэл Слент только что пришел в сознание, и у него оказалось сильное сотрясение мозга.
Все восемь знали, что делают, не больше, чем дикари, которые изобрели речь, разбирались в механизме голосовых связок и гортани. Томи мысленно настроилась, думая о Верне, Пэрисс и Джилин, представляя их внешность, воображая их голоса, пытаясь предположить, что они чувствуют и как одеты. Более неопределенно, но прилагая максимум сил, Уил, Сэл, Фар и Дон делали все, что могли, чтобы помочь им.
Телепатия как у землян, так и у адамитов, была непослушным талантом. То, что мысли могли передаваться из мозга в мозг при определенных непредсказуемых обстоятельствах, в течение многих столетий мало кем подвергалось сомнению. Но большинство таких случаев проявлялось случайными, неуправляемыми вспышками, слишком редкими для того, чтобы их досконально исследовать.
Единственными людьми, которые регулярно получали телепатические сигналы друг от друга, были однояйцевые близнецы.
Родившаяся четверня Слентов: Уил, Сэл, Фар и Дон, вначале почти не касалась вопросов телепатии. Как двойняшки и тройняшки многих других рас, каждый из них чувствовал, когда другому грозила опасность или он был ранен. В один и тот же день они поступили на службу во Флот адамитов. Причем Флот не считал их специфичную связь достаточно ценной для особого к ним отношения.
Но когда «Кэрон» потерпел аварию на безжизненной планете без названия, необъяснимые чувства трех братьев привели к спасению четвертого, а заодно и большей части экипажа корабля. После этого Флот обратил на них внимание.
Примерно в одно и то же время братья Слент женились на похожих девушках. Все четыре жены оказались сперва бесплодными. Но, наконец, после лечения от бесплодия, жена Уила Слента принесла четверню девочек. Их назвали Томи, Верна, Пэрисс и Джилин. И никаких других детей у них не было.
Девочки росли, как все подобные близняшки. Они похоже одевались, имели общих друзей, они шалили, а иногда жестоко развлекались, подменяя друг друга. Частично потому, что их общая связь была очень сильна, а отчасти потому, что ни одному молодому человеку не удавалось остаться ни с кем из них наедине на столько, чтобы заставить ее влюбиться, они оставались охотницами.
Кода им исполнилось семнадцать, у Пэрисс воспалился аппендикс. И в течение последующей недели все остальные девочки были вынуждены перенести эту операцию. И в это же время Уил Слент с некоторым смущением иногда вторгался в сознание своих дочерей.
Потом он рассказал об этом братьям, и они начали эксперименты. В конечном счете, обо всем узнал Флот. Разумеется, Флот расценил это как новое, потрясающее оружие. И был поставлен вопрос, что делать с талантом Слентов.
Разумеется, сначала они должны были обучаться. С помощью военных психологов Сленты обнаружили, что могут работать попарно, каждый мужчина с одной из девушек, пытающейся связаться со своими сестрами и обычно терпящей неудачу, если только отец или дядя не поддерживают ее силы. И тогда связь легко устанавливалась, словно через два провода в электроцепи, и двое Слентов могли переговариваться с подобной парой. Причем каждая пара должна состоять из девушки и мужчины, подобно тому, как электропровода должны быть положительными и отрицательными.
Овладев таким оружием, Флот адамитов должен был как-то использовать его. А самая большая военная проблема в Галактике была присутствием двух независимых ветвей рода человеческого.
ПОСТЕПЕННО контакт налаживался и становился отчетливее. Девушки знали, что Верна закутана в полотенце, чувствовали боль в руке, ноге и голове Сэла, видели, что Джилин что-то пишет в пустом, ярко освещенном офисе, и ощущали клаустрофобию жизни на космической станции. И каждая такая деталь все больше укрепляла контакт. А потом началась беседа.
ДЖИЛИН-ДОН (ярко освещенный офис в Мюнхене): Пока все нормально, но опасность не миновала… Земляне заподозрили, что мы — адамиты… медицинское обследование…
ТОМИ-УИЛ (отдельное помещение в Форте Платон): Попытайтесь его избежать (Подробности об операции по удалению аппендикса).
ДЖИЛИН: Возможно, все это не так уж серьезно. Марибис мало контактирует с Землей… Подобные операции наверняка еще проводятся на Марибисе.
ТОМИ: Тогда пусть другие будут поосторожнее.
ПЭРИСС-ФАР (Станция 692, запертое помещение): Здесь это не имеет значение. Земляне знают, что мы адамиты.
ВЕРНА-СЭЛ (Внешняя Планета, теплый подвал): Полезное предупреждение… При необходимости, шрам можно объяснить… Не операция, случайный порез ножом…
ТОМИ: Земляне хитрые… И некоторые из них умнее нас.
ДЖИЛИН: Да. Не нужно их недооценивать…
ПЭРИСС: Интересно…
ВЕРНА: Здесь это несущественно…
Поток мыслей был быстр и неглубок, словно четыре ручейка, спадающие в один водоем. В глубине его словно промелькнула рыба — три другие сестры уловили озорное возбуждение Пэрисс, но чем бы оно ни было вызвано, это было ничем для отца и дядей, так что на него не обратили внимание. Все девушки также ощутили страх Джилин, тоже как нечто, на чем не стоит сосредотачиваться.
Больше в этом первом контакте было не о чем говорить. Он был нужен лишь для того, чтобы установить хорошую связь, связь, которую в следующий раз будет уже легче образовать, потому что все они немного узнали об окружении и делах остальных.
В чрезвычайной же ситуации от этой связи могла зависеть их жизнь и смерть.
МИСС ХЕИЛБРОН задумчиво сидела за своим столом. Наконец, она щелкнула интеркомом.
— Передайте доктору Роджеру Миллеру, чтобы он немедленно пришел ко мне.
Через пять минут Миллер появился в ее кабинете.
— Мне уже сообщили, пока что совершенно неофициально, мисс Хеилброн, о вашем повышении до Генерального директора. Откровенно говоря, если бы спросили мое мнение, то я вынужден был бы сказать, что в интересах Управления по Кадрам лучше бы послужило ваше продвижение в обратном направлении. — Он замолчал, и мисс Хеилброн тоже молчала, вежливо улыбаясь, поэтому, немного погодя, Миллер спросил: — Другими словами, мисс Хеилброн, чему я обязан этому бесчестью?
— Адамиты, — ответила она.
— Адамиты здесь? В этом здании?
— А точнее, совсем недавно они были в этом офисе. Вы никогда не встречали адамитов, доктор Миллер? Предполагается, что вы эксперт по Эдему, так неужели же вы никогда не видели адамитов?
Миллер сел в кресло для посетителей.
— Мое время весьма дорого ценится, — сообщил он. — К чему вся эта сказка про белого бычка?
Она рассказала ему о своих посетителях и о том, как обошлась с ними. Когда же упомянула, что сказала им: «Я вынуждена подумать, что вы адамиты», Миллер, напрягшись, вытянулся в струнку.
— Вы прямо обвинили их?
— Тогда еще, — тихо сказала она, — я еще не была уверена, что права.
— А как вы можете быть уверены в этом теперь?
Мисс Хеилброн вздохнула.
— Я не смогу объяснить вам это, доктор Миллер, и не хочу даже пробовать. Я даю вам возможность убедиться самим, изучая этих самозваных марибианцев. Только не при личных контактах. Я не хочу, чтобы вы встретились с ними лично.
— Вы не хотите, чтобы я встретился с ними? Какое безумие…
— Совершенно верно, доктор Миллер, какое безумие — позволить вам встретиться с ними. Вы никогда не отличались самообладанием, и, боюсь, теперь уже слишком поздно начинать…
Миллер понял, что если сейчас начнет бушевать в ее кабинете, то этим лишь подтвердит ее слова. Ему удалось сохранить лицо бесстрастным и даже сардонически усмехнуться.
— Что же вы предлагаете? Я всецело в ваших руках, мисс Хеилброн.
— Я предлагаю, чтобы вы пообещали мне не встречаться лично с этой парочкой — и после этого взяли себе все это дело.
Возникла длинная пауза.
Миллер был из того же поколения, что и мисс Хеилброн, когда-то высокий, красивый мужчина. Он был женат семь раз и не собирался продолжать в том же духе. То, что у него ничего не вышло, была не вина семи конкретных женщин, а всего женского пола. Он оставался одиноким, потому что за день возникали редкие минуты, когда он не сердился и не ругал кого-либо за что-либо в пределах своей досягаемости. И все же он сделал достаточно неплохую карьеру, потому что любое поручение, которое ему давали, выполнялось блестяще и исчерпывающе.
— Очень хорошо, — тихо сказал он. — Вы, конечно, неправы, мисс Хеилброн. Эти люди могут не быть марибианцами, но при этом они не обязательно должны оказаться адамитами.
— Докажите же это, доктор Миллер, — улыбнулась она.
ДЖИЛИН и Дон встретились с жилищной проблемой.
Сначала они отказались от предложения Управления помощи в этом вопросе. Но все гостиничные номера были либо заняты, либо слишком дороги — Они же, как предполагалось, испытывали нужду в деньгах. Мюнхен, как и многие другие правительственные центры, был полон до краев и трещал по швам.
После долгих часов бесплодной ходьбы Джилин сказала дяде:
— Если бы мы только могли воспользоваться телепатией…
— Но мы не можем, — спокойно ответил Дон.
— Знаю, но насколько было бы легче…
— Джилин, мы ведь твердо договорились еще до начала операции, что, оказавшись на месте, не будем пытаться воздействовать на землян телепатически.
— Я помню, но…
— Если что-нибудь где-нибудь обнаружится то, что даст землянам ключ к решению одной загадки, то они решат и все остальные. Одно дело воздействовать на двух-трех человек на космической станции, и заставить их повернуть одни выключатели вместо других. Это было необходимо и совершенно безопасно. Когда человек выполняет привычную работу, то он не думает о ней — и не должен думать. Его мысли витают где-нибудь в других местах. Но у нас сейчас нет необходимости принимать чрезвычайные меры.
— Я понимаю…
— Не понимаешь, Джилин, иначе не предложила бы на данном этапе никаких таких глупостей.
У Джилин болели ноги, она устала, ей было жарко. Она чувствовала, что является самой слабой сестрой. Трудности укрепляли Верну, смешили Пэрисс и возбуждали Томи, но ее совершенно сломили и растоптали. У нее не было где поспать этой ночью в чужом городе, и она поняла, что они ничего не найдут сами, без помощи Управления.
— Давайте тогда вернемся в Управление, — вздохнула она.
Они так и сделали, и получили список адресов. Пять раз они потерпели неудачу, но в шестом доме нашлось две удобные комнаты и ванная. Джилин сразу приободрилась. Она всегда была самой живой из всех четырех девушек. Но теперь, заперев дверь от землян, дяди, и любого, кто вздумал бы к ней войти, Джилин скинула обувь и рухнула на роскошную кровать.
В Управлении были тоже довольны. Приезжие были размещены точно там, где и было запланировано.
БУРЯ, как и все бури в Галактике, и даже как бури на Внешней Планете, наконец, улеглась.
— Вы останетесь со своим стариком, — сказал Фред Верне. — А я найду санитаров с носилками.
Он вернулся через десять минут с двумя мужчинами, рослыми, но выглядевшими на его фоне щуплыми подростками. Один из них посмотрел на Верну, закутанную в полотенце, с большим интересом, а не как на пациентку, которую нужно забрать.
— Верна Слент — Ред Конрад, — познакомил их Фред. — Держите.
Он бросил ей джинсы, рубашку и кроссовки. Затем все трое повернулись к Сэлу, который был в лихорадке и плохо соображал, что происходит, и стали заворачивать его в одеяла.
Когда они унесли Сэла наверх, Верна надела чужую одежду. Фред тут же вернулся. Он был один и небрежно махнул ей, когда она стала подниматься по лестнице.
— Еще увидимся, — сказал он, но ошибался.
«Крот» ждал наверху. Этим приземистые машины были разработаны специально для Внешней Планеты. Они были тяжелые, на гусеничном ходу, с двумя гигантскими лапами впереди, которыми могли закапываться в землю.
Прежде, чем войти в «крота», Верна мельком взглянула на поселок: два ряда приземистых бетонных зданий, ближайшее из которых было в трехстах метрах от проволочной ограды. Затем Ред, уже сидящий внутри рядом с Сэлом, нетерпеливо махнул ей, и Верна скользнула внутрь.
Сэл прислонился к стенке в углу, прикрыв глаза. Ему было не плохо, он просто устал.
В отличие от Фреда, Ред сразу же принялся задавать вопросы.
— Давно здесь?
— Нет. Прилетели лишь месяц назад.
— Значит, до этого вы были на Гиперионе?[1]
— Да.
— Разве вы ни с кем не общались на Гиперионе? Я имею в виду, похоже, вам никто не рассказал, на что походит Внешняя Планета.
— Рассказывали, — вздохнула Верна, — но мы не поверили. Мы знали, что, когда приземлились, была буря. Но никакая буря на планете не страшна космическому кораблю. Так оно и было, не считая того, что мы сели в пяти милях от терминала и вынуждены были идти пешком.
— Идти пешком? О, чертов Христос!..
Верна решила проверить то, о чем знала лишь теоретически.
— Пожалуйста, не богохульствуйте, — попросила она. — Мне это не нравится.
— Конечно, Верна. Все, что скажете.
— И я не позволяла вам звать меня Верной. Может, здесь и распространены подобные дружеские отношения, но я к ним не привыкла.
— Дружеские отношения? Черт, но я ведь не пытался вас поцеловать…
Сэл открыл глаза и, похоже, собирался что-то сказать. Но, испугавшись, что он ляпнет что-нибудь не то или даже заговорит на языке, который Ред никогда не слышал, Верна постаралась отвлечь внимание Реда, резко сказав:
— Вы же обещали мне не ругаться!
— Я? О, конечно, Верна. Вы такая милая…
— Я это знаю. Мне уже не раз говорили.
— Держу пари, что говорили. Вы будете жить со мной?
Не зная точно, что он имел в виду, Верна промолчала. К счастью, в эту минуту «крот» остановился. Дверца открылась.
Ред и еще появившийся мужчина унесли Сэла в больницу, вернее, в то, что они называли больницей — пять кроватей в пустом помещении, где хозяйничал еще один толстяк.
— У вас есть деньги? — спросил он Верну.
— Нет. Мы все потеряли, когда наш «крот»…
— Ладно, уладим это позже. Говорите, его зовут Сэл Слент? И он просто ранен? Никаких инфекционных заболеваний? Отлично!
На этом регистрация закончилась. Когда Верна вышла из здания вместе с Редом, оказалось, что кто-то уже увел «крота».
Воздух на улице потеплел, стало тихо. Казалось невероятным, что всего лишь полчаса назад здесь бушевала буря. Но этому неестественному затишью нельзя было доверять. В любую секунду без всякого предупреждения мог снова ударить ветер.
— Я спросил вас, не хотите ли вы пожить у меня? — сказал Ред.
Верна никого здесь не знала, кроме него, поэтому осторожно спросила:
— И что это должно означать?
— Вы здесь кого-нибудь знаете?
— Нет, никого.
— Тогда у тебя нет выбора, малышка. Учитывая, что денег у вас нет и пойти вам некуда, вряд ли вы найдете здесь что-либо получше. У меня вам будет удобно. Я не стану приставать, пока вы сами не попросите. Я — бригадир строителей, получаю хорошую зарплату и не имею никаких родственников. У меня две комнаты и ванная. И нет женщины с тех пор, как я бросил Роуз пять недель назад.
— Почему же вы ее бросили?
— У нее было слишком много других мужчин. Я вполне разумен в этом вопросе. Здесь примерно пятьсот мужиков и около двух сотен женщин. Я не ждал от нее верности, как от жены. Но не слишком ли много мужчин, да? Может быть, три-четыре. Не больше. Это же справедливо, верно?
— У меня никогда не было мужчины, и я не стремлюсь изменить эту ситуацию.
— Ага, понятно, — кивнул Ред. — Наверное, вы потеряли кого-то во время происшествия на Гиперионе.
Верна на секунду заколебалась, затем кивнула.
То, что они с Сэлом знали о жизни на Внешней Планете, было получено из радиосообщений, плюс письма, регистрационные журналы, отчеты и другие документы, найденные на взорвавшемся корабле. Из радиосообщений, которые велись между сорока поселками на планете, она узнала о катастрофе на Гиперионе.
Разразившийся там ураган убил девятьсот семьдесят четыре человека. Верна узнала из перехваченных радиосообщений, что нашли только девятьсот тел. Остальные были разорваны в клочья и разбросаны по округе, унесены в болота, убиты гномами или высосаны досуха хеммерами.
— Ну, смотрите сами, — сказал Ред и на секунду заколебался, потом все же продолжил. — Я даже могу жениться на вас, если хотите.
По его тону было ясно, что он считал, будто предлагает ей слишком много.
— Там, откуда я родом, — сказала Верна, готовая упомянуть о Земле, если он задаст такой вопрос, — у нас есть обычай, названный помолвкой. Если люди собираются жениться, то сначала они должны быть помолвлены.
Ред насмешливо рассмеялся.
— Это не для Внешней Планеты. И особенно не для Лагеря Номер Одиннадцать. Конечно, девушка всегда может отказать мужчине. Или может заявить: брак или ничего. Но быть помолвленными — это ведь означает, что вы должны жениться на мне через некоторое время, но не сейчас, да?
Верна кивнула.
— И это означает, что вы будете гулять со мной?
Она снова кивнула.
— И это означает, что вы считаете меня молокососом?
— Вы так думаете? Нет, это означает, что я должна научиться доверять вам.
— Это значит — копаться во внутренностях, — проворчал он.
— Почему? — пожала плечами Верна. — Ну, ладно. Мне нужна работа и место для ночлега. Куда мне пойти и с кем встретиться?
Ее вопрос рассмешил его еще больше.
— С кем встретиться? О, Христа ради, черт побери, что за необычный разговор!..
— Не ругайтесь.
Ред воздел глаза к небу и, наконец, произнес:
— Как я уже говорил, вы — милашка. Возможно, ты стоишь того, малышка, чтобы я мог подождать. Но еще один вопрос… Ты хочешь быть помолвлена только со мной, и больше ни с какими другими мужчинами?
— Естественно, — удивленно ответила Верна. — Это же ясно.
Помолвка с Редом показалась ей хорошей идеей, особенно когда она вспомнила циничную фразу кого-то из землян об этом: помолвка дает девушке время, чтобы осмотреться и понять, не может ли она найти себе более выгодную партию…
ХЬЮ И ПЭРИСС сидели в обсерватории в глубоких удобных креслах и наблюдали за звездами.
— Вы очень хорошая девушка, — сказал Хью.
Пэрисс уже не раз слышала это, но только не от землян.
— Спасибо.
— Любой землянин решит, что вы привлекательны, но я могу оценить вас лучше большинства других. Вы ясно относитесь к смешанной расе, как и я сам. Во мне половина белой, четверть полинезийской и еще четверть азиатской крови. Наши дети окончательно запутались бы в расовых вопросах.
Пэрисс слегка вздрогнула при упоминании о детях.
— Расскажите о себе, — продолжал он. — Мне интересно.
Она улыбнулась и встала.
— Давайте, Хью, заключим сделку. Я рассказываю что-то вам, а вы — мне. Правдивую и полезную информацию. И так до тех пор, пока один из нас не солжет.
— Прекрасная идея! Надеюсь, вы не решите, что это простая лесть.
— Мы, адамиты, боимся землян, — спокойно сказала Пэрисс. — Мы хотели бы вообще не знать о вашем существовании. Но пятьдесят лет назад мы узнали, что вы существуете, и это полностью изменило весь наш образ жизни. Ну, а теперь ваша очередь.
— Мне кажется, — медленно произнес Хью, — мы бы тоже предпочли, чтобы вы не существовали. Когда одна человеческая многомиллиардная цивилизация сталкивается с другой, почти такой же большой и могущественной, это всегда шок — и не особо приятный. У вас нет ничего, что было бы нужно нам, кроме ваших планет земного типа. Но чтобы их заполучить, мы должны бы начать с вами войну на истребление. А мы этого не хотим.
— Почему?
— Вы нарушаете собственное правило, — мягко сказал Хью. — Теперь ваша очередь что-нибудь рассказать мне.
— Хорошо. Мы более сплочены, чем вы. Так было не всегда. Примерно пятьсот лет назад мы вели между собой опустошающие войны, пока некоторые из нас не поняли, что мы встали вплотную перед перспективой полного вымирания. Именно поэтому наша численность до сих пор меньше, чем у вас. Но мы, по крайней мере, извлекли из этого урок. И больше у адамитов не будет гражданских войн, по крайней мере, еще пять столетий.
— Это больше, чем можем сказать про себя мы, — вздохнул Хью. — Фактически, вы указали на главную проблему, почему Эдем уже полстолетия сопротивляется любым контактам и торговле между нашими народами, и, вероятно, он прав. Для землян типично, что всегда найдется какой-нибудь идиот, который нажмет спусковой крючок. Но теперь мы подошли к вопросу, зачем вы появились здесь, Пэрисс?
— Мы же сказали вам. Чтобы учиться.
— Разумеется, но есть что-то еще. Должно быть. Возможно, вы хотите начать войну, потому что у вас есть что-то, чего нет у нас, и вы считаете, что можете победить. Наверное, бесполезно спрашивать, как вы сумели захватить станцию?
— Конечно. Но вот что я скажу вам, Хью — нет ничего еще действительно важного. Нет ничего, что обострило бы наши отношения. Нет ничего, что позволило бы нам разгромить Землю.
Хью, который до сих пор оставался в кресле, тоже встал и взял ее за руки. Она не сопротивлялась. Он был очень нежен.
— Спасибо, Пэрисс, — сказал он. — Вы сообщили мне кое-что важное, и я вам верю. Справедливости ради я тоже скажу вам кое-что важное. Я могу вернуть себе станцию в любое время, когда захочу, и настолько простыми средствами, что было бы даже смешно о них говорить. Но я пока что не стану этого делать. Видите ли, я хочу узнать, как вы сумели захватить ее, и, главное, зачем.
— Мы хотим получить информацию, и это все, — ответила Пэрисс, избегая встречаться с ним взглядом.
— Вы обманули меня, Пэрисс.
Она подняла глаза и спокойно посмотрела на него.
— Лишь чуть-чуть. То, что мы хотим помимо информации, не может считаться важным. И часть этого — достаточно маленькая часть… Могу я прямо попросить ее?
— Попробуйте. Попросите.
Она отняла у него свои руки.
— Не сейчас, Хью. Не все же сразу.
ВТОРОЙ сеанс связи должен быть более легким, более полным и более информативным, чем первый, но таковым он не стал.
ПЭРИСС (Станция 692): Хью Суянг хороший…
ТОМИ-УИЛ (Форт Платон): Пэрисс, предполагается, что ты должна работать, а не развлекаться.
ПЭРИСС: Я и работаю. Он хороший, но есть нечто более важное. Он скрытый телепат. Мы заподозрили это, когда разрабатывали план захвата станции, поэтому не стали его трогать. Но его скрытые способности, о которых он сам даже не подозревает, позволили ему предположить кое-что обо мне и обо всех нас.
ТОМИ: Тебе на месте виднее. Может быть, нужно просто убить его?
ПЭРИСС: Нет, нет, нет! Это было бы худшее из всего, что можно сделать (Что-то осталось на заднем плане).
ТОМИ: Можно сделать все, что необходимо.
ПЭРИСС: Что случилось в Форте Платон, что ты стала такой резкой, Томи?
ТОМИ: Наши первые шаги привели к моральной победе землян. Мы должны быть очень осторожными…
ДЖИЛИН-ДОН (Мюнхен): Конечно, мы должны быть осторожны. Но я не понимаю…
ВЕРНА-СЭЛ (Внешняя Планета): Нам становится все труднее понимать друг друга, в то время как накапливается различный опыт. Меня, например, один землянин попросту попросил выйти за него замуж.
ТОМИ (Шок, интерес): Соглашусь, что было бы…
ДЖИЛИН:.. интересно, если Верна выйдет замуж…
ПЭРИСС:…за землянина, и мы получим новый опыт.
ВЕРНА: Совершенно ясно, что Пэрисс эмоционально подготовлена связаться с этим Хью Суянгом. У меня же другое дело. У меня нет никакой любви к Реду Конраду. Но если окажется необходимым выйти за него, я сделаю это ради проекта.
ТОМИ: Хорошо. Ты совершенно права, Верна. Пэрисс, Верна сказала все правильно?
ПЭРИСС: Я не думаю о Хью Суянге как о землянине, если ты это имеешь в виду. Я думаю о нем просто как о мужчине.
ТОМИ: Отлично. Но помни, что у тебя есть тайна, важная тайна. Ты сказала, что Суянг — скрытый телепат. Ты должна быть очень, очень осторожна.
ПЭРИСС (лишь захихикала).