ВЕТЕР превратился в настоящую бурю, а буря на Внешней Планете была не похожа на бури, которые могли бушевать на Земле. Земные бури не начинались и не прекращались внезапно, без малейших на то причин, поэтому их можно было в какой-то степени предсказать. Бури на Внешней Планете были предсказуемы лишь в том, что оказывались гораздо хуже, чем любые пессимистичные прогнозы.

Поэтому Фред Манвин собирался закрыть ворота Одиннадцатого Лагеря и скрыться в подвале до тех пор, пока не вернется возможность движения по западной дороге. Любой «крот», пропустивший предупреждение, непременно свернет с дороги и закопается, чтобы переждать непогоду.

Внезапно Фред замер. На дороге появились две пеших фигуры в белых штормовках, отчаянно цепляющихся друг за друга. Они все еще были в опасности, хотя находились уже метрах в пятидесяти от ворот. Порыв ветра мог в любой момент подхватить их и разбить о землю.

Пока Фред глядел на них сквозь летящую грязь и пыль, ветер сумел каким-то образом пробраться под куртку одного из незнакомцев и в мгновение ока сорвал ее. Куртка взмыла высоко вверх и тут же исчезла. Считалось, что штормовки невозможно порвать, но во время бури на Внешней Планете все было возможно.

Тот, с кого была сорвана куртка, наверное, потерял силы из-за песка, сдирающего кожу с голой спины, или от холода, был тут же сбит с ног, и не укатился лишь потому, что отчаянно вцепился в своего товарища.

Они были теперь лишь в пятнадцати метрах от ворот. Полуголый человек попытался подняться, но не смог. У него явно были повреждены нога и рука. Громко послав к черту все инструкции, Фред Манвин выскочил и втащил обоих внутрь. Один из спасенных оказался девушкой.

Фред запер ворота и оттащил незнакомцев в сторожку, а затем вниз, в подвал. У мужчины были многочисленные ранки, нанесенные песком, а левая рука и лодыжка сломаны.

Подвал был теплым и уютным, хотя и маленьким. Он был хорошо изолирован, так что здесь не слышалось шума бушующей снаружи бури.

Фред осмотрел раненого. Ему было около сорока, темные волосы уже начали седеть на висках. Он был обнажен до пояса и обладал прекрасной фигурой с развитыми мышцами. Кровь текла по голому телу на обтягивающие штаны, но большинство ранок были неглубокими, а перелом руки простым, с которым у опытного Фреда не должно возникнуть проблем. Хуже было с лодыжкой, из которой торчала сломанная кость. У него была также разбита голова, и, хотя до подвала он добрался на своих ногах, но тут же бессильно рухнул на предложенный стул.

— Вспышка, — сказал Фред. — Включите вспышку.

Девушка подняла на него удивленный взгляд.

— Что сделать?

— Включите вспышку, — повторил Фред, склоняясь над раненым.

— Конечно, если вы скажете мне, как.

— Поднимитесь по лестнице и… А, ладно, неважно. Сядьте и не мешайте мне.

— Вы лучше сами включите вспышку, — холодно ответила девушка. — А я пока присмотрю за отцом.

Фактически, мужчина не был ее отцом. Он был ее дядей.

— Вы сами-то в порядке? — спросил Фред.

— Кажется, да. Наверное, есть синяки.

Она сняла шлем и куртку. Фред отметил, что она красива, но это ему было не интересно. Жена Фреда была такой же массивной, как и он сам, и такие тощие девчонки всегда казались ему принадлежащими к иной расе.

— Я Верна, — сказала девушка. — А это мой отец Сэл Слент. Я могу позаботиться о нем. Я знаю, что нужно сделать.

— Лучше, я сделаю все сам, — отозвался Фред. — Вода там. Как следует вымойтесь. Сами знаете, что будет, если не смыть пыль.

Верна, наиболее самоуверенная из четырех девушек, всегда раздражалась, когда к ней относились, как ни на что негодной кукле. Но сейчас не стоило ничего говорить, потому что она могла выдать незнание таких вещей, которые обязана была знать.

Она налила холодной воды из бака в пластиковый таз, нашла кусок твердого желтого мыла и вымыла лицо и руки, думая, что же имел в виду привратник, сказав «вы знаете, что будет, если не смыть пыль».

Но она тут же узнала это.

Песок и пыль проникли повсюду, в волосы, в штормовку и даже в ботинки. Верна почувствовала зуд и тут же вспомнила упоминание о «зуде» в радиосообщениях, которые они перехватили на корабле. Сама почва была недружелюбна к людям в этом враждебном мире.

Фред раздел Сэла и обтер его тканью, которую достал из ящика. Потом сказал, что все будет в порядке, но раненому придется дней десять провести в постели, а еще какое-то время он будет хромать. Закончив, он положил ноги Сэла на другой стул и прислонил его к столу.

— Он спит, — сказал Фред, — и пусть себе спит. Теперь можно попробовать вспышку, хотя, вероятно, от нее будет немного пользы.

Верна спросила, почему здесь нет подземных проходов, телефона, рации или хотя бы сигнального фонаря на крыше.

— На прошлой неделе мы расширили границы, — любезно ответил ей Фред. — Нужно больше пространства. Конечно, сначала надо построить ограду, затем укрепить почву внутри. А скажите мне, что вы вообще делали на дороге?

— По крайней мере, не развлекались, — холодно ответила девушка. — Наш «крот» свалился в трясину. Хорошо, мы успели выбраться из него.

— В болото? Я знаю его. Но, черт… оно же в пятидесяти метрах от дороги. Вы что, с ума сошли, если уклонились от дороги на пятьдесят метров?

— Там была скала, которую не мог прокопать «крот».

— Конечно, там есть скала, но совсем короткая. Вы должны были держаться рядом с дорогой.

— Большое спасибо, — явно сдерживаясь, ответила Верна. — Ваш совет слегка запоздал… но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Фред нахмурился, пытаясь понять ее слова, потом решил, что это такая шутка, и усмехнулся.

— Ну, хорошо, что вы уцелели… Вот только «крота» своего больше никогда не увидите. Болота на этой адской планете никогда не отдают то, что заграбастали. Может, хотите кофе?

— Да, пожалуйста.

В конце концов, несмотря на пережитый ужас, несмотря на раны Сэла, несмотря на ее невежество, — на которое мог бы обратить внимание и более рассеянный наблюдатель, чем подозрительный Фред Манвин, — все шло до сих пор хорошо.

Они с Сэлом попали сюда. Эта часть операции началась достаточно успешно. Фред сам сказал, что больше они не увидят своего «крота». В этом Верна не сомневалась, потому что их «крот» вообще не существовал.

СТАНЦИЯ 692 была одной из нескольких на орбите Юпитера, и располагалась на самой дальней орбите, для того, чтобы корабли могли свободно летать, несмотря на мощное поле тяготения. Однако, несмотря на это, все равно было немало несчастных случаев. И вообще, станции в открытом пространстве были более эффективны, чем на орбитах планет.

Командир Станции 692 Хью Суянг проснулся и обнаружил, что станция уже не принадлежит ему. Последнее, что он помнил — как лег спать. Он с трудом разлепил глаза и не мог определить, сколько сейчас времени. Хью понял, что во время сна ему сделали какой-то укол или пустили в каюту газ. Когда же он осмотрелся, то увидел в своей каюте высокого худощавого мужчину и красивую темноволосую девушку. Оба в какой-то зеленой форме, какую он никогда не видел.

— Рад познакомится, командующий Суянг, — вежливо сказал мужчина. — Я директор Фар Слент, а это моя дочь Пэрисс.

Обстановка на Станции 692 была иной, чем на Форте Платон или поселке пионеров на Внешней Планете. Хью Суянг сразу же понял кое-что важное.

— Вы — адамиты, — выдохнул он.

Директор Слент кивнул.

— Да, но, пожалуйста, не совершайте необдуманных поступков, командующий. Станция полностью в наших руках. Нас двадцать один человек, а вас только семеро, так что на каждого из ваших приходится по три наших человека. Естественно, вы безоружны, а мы хорошо вооружены. Оценивая эти факты…

— Это война? — прямо спросил Хью.

— Нет, — сказал Фар. — Это не война. Я не думаю, что вообще когда-нибудь начнется война. Назовем это исследованием.

Хью хотелось встать, но он спал голым, а девушка и не подумала бы отвернуться.

— Буду рад назвать это исследованием, — сказал он. — Пэрисс, будьте так добры, принесите мне стакан воды. У меня рот словно полон песка. Наверное, последствия газа.

Он увидел, что в глазах девушки появилось уважение. Она была впечатлена его возможностью оценить ситуацию.

— Возможно, вы убьете меня, — сказал Хью, отпивая воду.

— Скажите, сколько у меня шансов остаться в живых, три или десять?

Их легкое замешательство указало, что ссылка им неизвестна, что не было удивительно, учитывая, как мало контактов было между землянами и адамитами. Можно было ожидать, что библейские ссылки ничего им не скажут. Но все же они поняли общий смысл.

— Хорошие шансы, — ответила, наконец, девушка, — если не попытаетесь быть героем.

Директор Слент продолжал:

— Мы хотим, чтобы на станции все шло, как обычно. Возможно, вы сами или кто-нибудь из ваших шести коллег в течение следующих нескольких недель попытается отправить сообщение или предупреждение, или поднять тревогу. Мы вынуждены вас предупредить: если это произойдет, мы всех вас убьем. Если же нет, то все вы останетесь живы и здоровы, когда мы оставим вас.

— Вы хорошо говорите на нашем языке, — хмыкнул Хью.

— А что он сказал неправильно? — тут же спросила девушка.

— Напротив, он говорит слишком правильно, — усмехнулся Хью. — «Когда мы оставим вас»… В разговорном языке предложения строят проще.

— Мне кажется, вы мне нравитесь, — сказала девушка. — Прекрасно, могу я вернуть вам вашу станцию?

— Юмор адамитов, — задумчиво произнес Фар, — отличается от юмора землян. Это одна из тех вещей, которые мы хотим изучить.

— Раз вы не собираетесь пока что возвращать мне мою станцию, — ответил Хью, — не будет слишком нахальным спросить, а как вам вообще удалось захватить ее?

— Да нет, я вам расскажу, потому что это может заставить вас вести себя поосторожнее, менее импульсивно. Во-первых, ваша система обнаружения бесполезна против наших кораблей.

— Именно это я и предполагал, — пробормотал Хью.

— Во-вторых, мы, как вы уже поняли, действительно использовали газ. У нас есть быстродействующий газ без всякого запаха. Но вы же не ожидаете, что я расскажу вам что-нибудь еще?

Нет, подумал Хью. Вряд ли они скажут, какое имеют в запасе новое секретное оружие. То, что станция была захвачена при помощи газа, походило на высказывание, что смерть произошла от остановки дыхания. А то, что действительно имело значение, осталось необъясненным.

— А в третьих, — продолжал директор Фар, — происшедшее является частью операции в четырех частях. Есть три другие независимые части.

— Понятно, — протянул Хью, вообще ничего не понимая.

— Я рассказываю вам это потому, — закончил Фар, — что если здесь поднимут тревогу, то трем другим частям операции может быть нанесен ущерб. И то, что, по существу, является мирной операцией, может перерасти в насилие и кровопролитие. Может даже начаться война между землянами и адамитами. И ответственность за это ляжет на вас.

— Кто-то когда-то сказал, — рассмеялся Хью, — «Это злое животное. Оно защищается, когда на него нападают». Должен предупредить вас, директор Фар Слент, и вас, Пэрисс, что мы склонны быть такими злыми животными.

Фар хотел было что-то сказать, но Пэрисс сделала быстрый жест, и он промолчал.

Интересно, подумал Хью, а уж не девушка ли здесь главная?

МЮНХЕН был один из немногих городов Земли, которому выпала сомнительная честь содержать часть штаб-квартиры ООН. Географически, у него было лучшее расположение, чем у большинства остальных. До него было легко добраться европейским и африканским членам ООН. Могущественные же американские и Восточные представители, появлялись здесь на собраниях не физически, а, скорее, символически.

Мужчина и девушка, войдя в обширное Управление по кадрам возле Хофгартена, с удивлением обнаружили, что их отпасовывают от одного чиновника к другому, правда, каждый раз немного большего ранга, чем предыдущий, и чуть более проницательному.

Но их заставлял сдерживаться тот факт, что, в отличие от трех остальных пар, у них была, пожалуй, самая ответственная работа. Если бы работа в Управлении по кадрам была организована так эффективно, как хотелось бы, то они столкнулись бы с трудностями или даже невозможностью украсть то, что намеревались.

Последним чиновником, к которому они попали, была женщина. Им не пришлось повторять свою историю, поскольку у нее уже были записи.

— Я мисс Хеилброн, — сказала она. — А вы — Дон Слент и ваша дочь Джилин, уроженцы Марибиса. Мисс Слент, вы не будете так добры пройтись по комнате? Всего лишь несколько шагов.

Джилин сделала то, что ей велели, тщательно копируя плавные движения марибисанок, медлительных, но изящных. На ней была недавно купленная дешевая одежда землянок — черные джинсы и кружевная рубашка, — которая совершенно ей не шла. Бедра ее были слишком широки для узких джинсов, а груди решительно выпирали из свободной шнуровки.

— Я так и думала, — заявила мисс Хеилброн. — Вы — адамиты.

— Мы больше других земных колоний контактируем с адамитами, — возразил ей Дон.

— Мне это известно. Но ваша дочь производит впечатление адамитки, ведущей себя как марибисанка, а не наоборот.

Джилин отчаянно попыталась успокоиться, и, наконец, ее усилия достигли своей цели. Она знала, что она самая нервная из девушек и наименее самоуверенная. И сейчас ей казалось чистым безумием, что именно ее, а не Верну или Томи, выбрали для этой наиболее важной части операции.

— Я лишь два раза видела адамиток, — сказала она. — Они были в форме. Они, в среднем, помельче нас. И они раньше стареют. — И, прежде чем чиновница возразила, Джилин опрометчиво продолжала: — Если бы вы, мисс Хеилброн, были адамиткой, то выглядели бы уже старухой.

Мисс Хеилброн, в конце концов, была женщиной, и это заявление ей не понравилось. Ей было всего лишь под шестьдесят, и она считала себя привлекательной. И до признаков старения ей было еще лет тридцать.

— В самом деле, не стоит стесняться быть откровенным, — сказала она. — Это вносит приятное разнообразие после общения с людьми, которые не живут на границе. Вам, мистер Слент, идет седина. Может, вы помните, что адамиты рано седеют?

Это ее заявление не улучшило ситуацию.

— Да, — с готовностью подхватил Слент. — А вы, может, помните, что продолжительность жизни землян возросла лишь недавно и еще не получила распространение во всех колониях. А адамиты, кажется, вообще не добились в этом деле успехов.

— Интересно, — протянула мисс Хеилброн. — Мы еще вернемся к этому. Насколько я поняла, вы ищите здесь работу в качестве экспертов по Марибису. Почему?

На это у них был готовый ответ.

— Думаю, мы не слишком образованы, — с сожалением вздохнул Дон. — Деньги от продажи дома позволили мне показать дочери Материнский Мир. Но я недооценил расходы. Мы потратили деньги, отложенные на обратную дорогу, и поэтому вынуждены устроиться тут на работу.

— Я вижу, вы хотите получить работу лишь на месяц. Но, знаете ли, у ООН почти нет деловых отношений с Марибисом.

Дон прекрасно знал это. Их легенда и была выбрана потому, что адамиты знали о Марибисе больше, чем о любых других земных колониях, и еще потому, что на Земле они вряд ли повстречались бы с настоящими уроженцами Марибиса.

— Разумеется, вы должны пройти медосмотр, — небрежно сказала мисс Хеилброн.

Джилин слегка кивнула.

— Вы не возражаете? Вы оба?

— Нет. А почему мы должны возражать? — спросил Дон.

Джилин подивилась своему самообладанию и еще раз пожалела, что Мюнхен не был поручен одной из ее сестер.

Мисс Хеилброн тут же сменила тему.

— Да, думаю, мы можем нанять вас обоих. Однако, не для той работы, на которую вы рассчитываете. Маловероятно, что в следующие несколько недель нам понадобятся услуги экспертов по марибисанцам. Но вы наверняка кое-что знаете об адамитах. А такая информация — редкость. — Она настучала какую-то заметку на клавиатуре. — Мы наймем вас, чтобы вы рассказали нам все, что знаете об адамитах.