ВСЕ ДЕВЯТЕРО на брифинге были в форме, но преобладала определенная непринужденность, обычная для заключительного инструктажа, когда все, кроме высокопоставленного офицера — который не участвовал в операции, — знали, что он или она могут и не вернуться.

Этот инструктаж так же был не похож на другие тем, что восемь, стоявших перед генералом Принтом, были в известном смысле только двумя.

Четверо мужчин были идентичны на 99,9 процентов. Даже небрежности в одежде и поведении они позволили себе одинаковые — все четверо расстегнули две верхние пуговицы мундиров, а, сев, забросили левую ногу на правую. Они были высокие и сухопарые, с коротко подстриженными, преждевременно поседевшими волосами. В них смешалась кровь разных рас: белой, коричневой, красной, желтой и черной, и, как это часто бывает, результат такой помеси был поразительный.

Четыре девушки тоже были идентичны, но не так сильно. Их форма была не совсем одинакова. Все носили кители, но у двоих под ними было нижнее белье, а у одной красный свитер, очень вызывающе смотревшийся в сочетании с ярко-зелеными брюками.

— Этот проект уникален, — сказал генерал Принт. — Такого никогда еще не было и никогда больше не будет. Если ваши потомки…

— Если таковые появятся, — не громко, но отчетливо пробормотала одна из девушек.

Все четверо мужчин, как один, повернули головы, чтобы грозно посмотреть на нее.

— Мы надеемся, что потомки будут, — сказал генерал. — Мы надеемся, что, по вашему возвращению, эти четыре женщины будут… — Он неловко кашлянул.

Как большинство старых солдат, генерал Принт мог спокойно говорить о смерти, но его смущали малейшие намеки на беременность и роды.

— Эти четыре женщины должны — по возвращению на Эдем — быть беременны, — с трудом закончил он. — Что вы на это скажете?

— Вы просите довольно много, генерал, — произнесла девушка, которая уже позволила себе предыдущую реплику. — В настоящий момент мы все нетронуты и девственны.

Все четыре девушки захихикали.

— Мне это известно… — натянуто сказал генерал.

— Тем не менее, ваша позиция интересует нас, — сказала другая девушка. — Предположим, вы прикажете мне стать испорченной девчонкой ради блага всего Человечества…

— Я не собираюсь ничего приказывать, — холодно сказал генерал Принт. — Все это дано на усмотрение вашей команде.

— Уил, — сказал один из мужчин. — Это должен сделать Уил. В конце концов, он отец девушек.

— У нас нет возражений, — сказала та же девушка, — чтобы Уил занимался своей частью операции, но решения должны принять мы сами.

— С этим никто и не спорит, — кивнул генерал. — Уил и другие Директора могут лишь давать рекомендации, но решение будете принимать вы, девушки, сами. Теперь нужно решить еще одно. Кто из вас будет старшим.

Раздался хор протестующих голосов. Наконец, когда все замолчали, один из мужчин сказал:

— Из этого ничего не выйдет. Никто из нас не может командовать остальными.

— Ну, если вы так решили, — с сомнением в голосе сказал генерал Принт, — наверное, я должен с этим согласиться. Успех всего дела будет в том случае, если вы вернетесь с информацией, которую мы хотим получить и… еще кое с чем, чего мы хотим, — только никаких жертв и несчастных случаев. Но я не могу отдать вам никаких приказов. Одному из вас, а, возможно, и всем вам придется убивать. Но убивайте только в случае абсолютной необходимости. — После длительной паузы он повторил. — Только при абсолютной необходимости. Мы не воюем и не желаем войны.

— Генерал, — сказал Уил, — насколько я понимаю, наши намерения должны всегда стремиться к…

— На наших собственных условиях, в выбранном нами месте, в нужное нам время. Пожалуйста, поймите очень четко: если в результате операции начнется война, это будет полным провалом. А также это вызовет неисчислимые бедствия. — Генерал почувствовал, что обязательно должен сказать заключительное слово. — Я не думаю, что буду еще жив, когда вы вернетесь. Я так и не узнаю, станет ли эта операция самым большим триумфом Эдема или самым ужасным его бедствием. Возможно, никто из вас не узнает этого — и, хотя бедствия могут произойти внезапно, триумфа, возможно, придется ждать целые столетия. Но одно я должен сказать вам. Мы вам не дали кое-какую информацию об Эдеме и о нас самих. Ее удалили из ваших воспоминаний, так как очень важно, чтобы люди, с которыми вы встретитесь, никогда не узнали ее.

Четыре мужчины и четыре девушки поглядели на него с новым интересом. Некоторые заговорили друг с другом. Генерал поднял руку, и все замолчали.

— Вы должны понять, — тихо сказал он, — что все это сделано на всякий случай. Мы не в силах заранее представить себе все, с чем вы можете столкнуться. И может случиться так, что вам будет необходимо узнать то, что у вас специально отняли. Поэтому данная информация спрятана и заперта в памяти Пэрисс.

Три девушки повернулись и посмотрели на четвертую, словно могли прочесть эту тайну на ее лице. Сама Пэрисс выглядела удивленной.

— Если настанет такая необходимость, — продолжал генерал, и голос его стал чуть хриплым от усталости, — вы все вместе, или любой из вас — или сама Пэрисс — можете сломать эту печать. Если настанет необходимость, то вы поймете, как. — Он встал и заставил себя улыбнуться. — Я все сказал. И, если вы позволите позаимствовать эту фразу у людей, летите вперед — и дальше. И удачи вам.

ФОРТ ПЛАТОН никогда не подвергался нападению. Комиссия по Защите Землян, которая соорудила ее в космосе, вооружила и укомплектовала, не считала вероятной возможность, что это вообще когда-либо произойдет. Форт был одной из десяти гигантских крепостей, которые спокойно летели по орбите на миллиард миль дальше Плутона (уже неоднократно возникала путаница из-за созвучия их названий и еще не раз возникнет в будущем), и они не столько охраняли Солнечную систему, сколько просто служили предупреждением. Адамиты не были дураками.

Комиссия по Защите Землян вполне уверенно полагалась на один аспект философии Адамитов и психологии Адамитов. Для Адамитов поражение было смертью, хотя смерть не обязательно должна настигать побежденных. Любое нападение Адамитов должно быть непременно победой Адамитов, иначе оно попросту вообще не состоится. Сделайте так, чтобы победа Адамитов казалась сомнительной, и вы предотвратите нападение.

Адамиты и Земляне не были врагами. Но точно также они не были и друзьями.

И те, и другие утверждали, что именно они являются оригинальными, единственными «настоящими людьми». По умолчанию предполагалось, что род человеческий не мог возникнуть и самостоятельно развиваться на двух противоположным концах Галактики. Поэтому Земляне утверждали, что давным-давно, так давно, что это затерялось в истории, одна из межзвездных экспедиций землян колонизировала Эдем. Поэтому Адамиты утверждали, что еще до возникновения нынешней письменной истории они колонизировали Землю.

Будучи чисто эмоциональными — или, по крайней мере, политическими, — эти утверждения полностью игнорировали антропологию или подтасовывали ее для определенных результатов. У Эдема было преимущество в том, что их главная планета называлась Эдем. А не у самих ли Землян есть легенда о Саде Эдема?

Однажды сосед одного из великих людей в истории Земли, Авраама Линкольна, постучался к нему, потому что услышал за дверью, как плачут дети. Линкольн открыл. Рядом с ним стояли два его сыновья с зареванными глазами.

— Что произошло с вашими мальчиками, мистер Линкольн? — спросил сосед.

— То же, что происходит со всем миром, — печально ответил Линкольн. — У меня три грецких ореха, а каждый из них хочет два.

Галактика была этими тремя грецкими орехами. И Земля, и Эдем хотели по два ореха.

НОЧНОЙ ДЕЖУРНЫЙ контролер Форта Платон увидел девушку, когда она появилась на лужайке. Его глаз привлекло движение в сканнере ее ярко-пурпурного платья на фоне пышной зеленой травы. Тогда контролер оставил сканнер и подошел к иллюминатору.

Девушка то ли бежала, то ли танцевала. При силе тяжести в одну седьмую от земной, ее длинная, пышная юбка завихрялась вокруг ног, и у контролера, который был молод, перехватило дыхание.

Девушка была красива.

Под иллюминатором был двойной ряд кнопок тревоги. Палец контролера машинально отыскал одну и… застыл над ней.

Девушка в пурпурном платье сбросила обувь, дважды обернулась вокруг оси и опустилась на траву так грациозно, что ее длинная юбка образовала вокруг нее плавильный круг. Девушка не нарушала порядок и вообще не представляла никакой опасности, кроме душевного покоя контролера.

Секунду подумав, он убрал палец с кнопки.

Десять дней назад, после того, как датчик сообщил о корабле, появившемся в пределах пяти миллионов километров, а визуальный осмотр показал, что это военный крейсер, он уже поднимал тревогу — правда, не красную тревогу, а синюю. Однако, даже синяя тревога была в компетенции самого генерала Моррисона. Генерал приехал и молча стоял в сторонке, пока не оказалось, что этот крейсер принадлежит ТДК, о чем он по надлежащей форме доложил о себе контролеру по рации. Тогда генерала прорвало.

Все же он был не совсем справедлив. Контролер Алан Стюарт, не зная о крейсере, действовал правильно. Но контролеру Алану Стюарту нужно было сначала попытаться связаться с крейсером, а он вместо этого просто испугался и нажал кнопку тревоги. Он что, увидел в действиях крейсера что-то угрожающее?

Славную головомойку устроил ему в тот раз генерал. И, вспомнив сейчас об этом, контролер Алан Стюарт не нажал кнопку тревоги.

В девушке, однако, было что-то странное, но он не мог понять, что именно.

Тогда Стюарт вернулся к сканнерам, чтобы рассмотреть ее поближе.

Если бы он захотел, то мог бы подглядывать за любым из пяти тысяч мужчин, женщин и детей в Форте Платон в любой из его пятидесяти тысяч комнат, кабинетов, залов, подвалов, ванных, коридоров, лестниц, складов оружия или боевых башен. Но, естественно, контролерам не было свойственно чрезмерное любопытство. Таких на эту должность просто не назначали.

Контролер был не часовым. Скорее, его можно было назвать вахтером. Форт Платон, как и большинство других космических станций, жил по двенадцати, а не двадцатичетырехчасовому циклу. Девушка, конечно, была ночным работником, медсестрой или техником, нашедшей уединенную зеленую полянку, чтобы расслабиться во время короткого обеденного перерыва.

Неписаные законы не позволяли контролерам быть чрезмерно любопытными. Но девушка, открыто выставлявшая себя на лужайке, прямо под окнами контрольного поста, была такой же публичной, как доска объявлений.

На одном из сканнеров он увеличил ее изображение до натуральной величины. С близкого расстояния девушка была еще красивее, этакая экзотичная красотка. Чуть впалые щеки, серые, внимательные глаза. Густые, черные брови, а темные волосы, хотя и аккуратно причесаны, все же слишком короткие, чтобы быть очаровательными.

Солнечному свету, в котором она купалась, было нужно девять часов двадцать пять минут и тридцать одна секунда, чтобы долететь сюда от светила. И его еще было необходимо собрать и направить на лужайку, чтобы девушка, далеко за орбитой холодного Плутона, могла наслаждаться условиями, напоминающими солнечную полянку на Земле.

Наверху был голубой купол, почти неотличимый от безоблачного земного неба. А в центре его было нечто похожее на солнце.

Настало время обычной проверки. Убрав девушку с экрана, Алан Стюарт сыграл тихую мелодию на своих клавишах. Все было так, как он и ожидал. Датчики мурлыкали и сонно пощелкивали. В пределах их досягаемости возле Форта Платон не было никаких посторонних.

Стюарт вернулся к окну. Девушка встала и дотянулась рукой до застежки платья. Она собиралась снять его. Стюарта бросила в жар. Девушка сняла платье.

Стюарт громко сглотнул.

Когда девушка откинулась назад, на траву, прикрыв глаза, Стюарт почувствовал, что в ней есть что-то странное, но это чувство было слишком слабым и не перерастало в беспокойство или тревогу. Три недели назад было сообщение о смене экипажа транспортного корабля. Так что, когда появилась девушка, Стюарт принял это как очевидное. Купальник ее нельзя было назвать экзотичным. Напротив, он был совершенно обычным. Но его воображение уже вышло из-под контроля. Стюарт протянул руку и еще больше увеличил ее на экране.

А затем замер.

У девушки на животе был шрам. Крошечный шрамик, почти незаметный, Стюарт и заметил-то его, когда она повернулась на бок, и свет упал на нее косо.

Это был шрам после удаления аппендикса. Стюарт не сомневался в этом. Он работал раньше в больнице и видел подобные шрамы на телах стариков.

Эта операция давно уже устарела. Хирургия больше не вскрывала тела, чтобы вырезать из них куски, ужа давно отпала необходимость лечить аппендицит, и ни у кого моложе сорока лет, он не удалялся.

Но эта девушка была явно моложе сорока.

Внезапно Стюарт интуитивно связал все факты и тут же его палец впился в кнопку номер 1. На Форте Платон впервые зазвучали сирены, гудки и колокола, замигали огни красной тревоги.

Но меньше, чем через пять секунд их слаженный ансамбль прорезал неблагозвучный пронзительный свист, означавший, что тревога была поднята слишком поздно — Форт Платон уже пал.

Контролер понял, что девушка была приманкой, сыгравшей свою роль в невероятном захвате Форта.

А он был преступником, позволившим симпатичной девчонке отвлечь его от прямых обязанностей.