Такси-робот премиального класса остановился перед большими коваными воротами и их створки медленно разъехались, пропуская транспорт внутрь охраняемой территории.

И они, ни за что бы не открылись, если бы в такси не сидела Инга в кармане которой находился маяк-пропуск, данные с которого считывала охранная система, при этом сверяясь с лицом пассажира, предоставляемым салонной камерой такси.

Машина проехала вокруг внутреннего парка, где имелся небольшой фонтан и клумбы с живыми цветами и остановилась напротив подъезда, выпуская пассажирку, которая, переведя дух, направилась к прозрачным раздвижным дверям высотки, вздымавшейся надо всей набережной на пятьдесят этажей.

Едва створки из пулестойкого стекла с легким шелестом откатились в стороны, сидевший за перегородкой вахтер вскочил с такой резвостью, будто в холле появился какой-то адмирал в расшитом золотом мундире и при всех регалиях.

– Добрый вечер, мисс Флетчер!

– Добрый… – буркнула в ответ Инга. Этот портье на нее определенно пялился.

Ей уже не раз хотелось пожаловаться отцу на этого дистанционного приставалу, но парню было, едва ли двадцать и эта работа, разумеется, была для него большой удачей.

В конце концов, если бы стало совсем невтерпеж, она могла сама решить эту проблему с администрацией жилого комплекса ведь, как никак – инспектор второго ранга.

Ну, или по-простому подойти к этому «бою» и так в лицо сказать, чтобы был скромнее. А уж подходящий тон у нее в арсенале имелся. Как никак с людьми работала.

Но, пока не до него. Пока у Инги хватало и других забот.

Когда шла к лифтам, встретилась с парой жильцов, лица которых были, вроде бы знакомы.

Здороваться здесь было не принято, но обменяться натянутыми улыбками – в обязательном порядке.

Скоростной лифт стремительно забросил Ингу на двадцать восьмой этаж и выйдя из кабины она слегка покачивалась, испытывая давно подзабытые с детства приступы клаустрофобии.

– Па, я дома! – известила она о своем прибытии, закрывая за собой дверь квартиры.

– Что-то ты сегодня поздно! – заметил отец появляясь в переднике одетом поверх домашнего пиджака и с кухонной лопаткой в руке.

– Ничуть, папа, там еще и девяти нет, – ответила Инга снимая туфли с натруженных ног и проходя в комнаты.

– Вообще-то четверть десятого.

– Ничего удивительного, сегодня у меня был большой рейд. И ты знаешь, сколько я отправила в казну? – спросила она падая в кресло.

– Миллиард?

– Ну хватит, папа! Сегодня я отправила в казну семьсот восемьдесят тысяч дро. Минус сто шестьдесят тысяч – эксплуатация служебного глейдера и часть моего жалования. Так что отработала в большой плюс.

– На каких базах была? – спросил генерал и в его голосе слышалось отцовское беспокойство.

– Да, я была и на Восьмом секторе. И да, виделась с Марком Бачинским – в столовой вместе покушали.

– Ох, не водилась бы ты, доченька, с этим героем, блин, – произнес генерал и сев напротив Инги включил дистанционным пультом искусственный камин.

– Мне он нравится, – упрямо заявила Инга.

– У него девок – не перечесть.

– Это все в прошлом.

– Он алкоголик, о его приключениях в отпускных запоях ходят легенды

– Папа, ты, что называется, не сечешь тренды, он уже не пьет.

– И давно?

– Месяца полтора или даже два.

– Тоже мне достижение! И чем же он занимается в отпускных неделях? – уточнил генерал и взмахнув кухонной лопаткой, поднялся из кресла, чтобы направиться на кухню, где жарились отбивные.

– Он смотрит сериалы! – крикнула ему вслед Инга и вскочив, побежала следом. – Он, папа, смотрит сериалы!

– Сериалы? – переспросил генерал, прикрываясь полотенцем от трескучего, летевшего со сковороды жира. – Это тот же алкоголизм, только вид сбоку!..

– Ничего и не сбоку, и вообще, он мне вот что подарил!

С этими словами Инга брякнула на стойку подарок Марка Бачинского и убежала к себе в комнату, чтобы переодеться и успокоиться, потому что папа снова взялся за свою излюбленную тему – обличение Марка.

Тем временем, генерал снял на блюдо отбивные, сбросил сковороду в моющую машину и подойдя к кухонной стойке, взял жемчужину, принявшись ее рассматривать.

– Фу, пустяковина какая… Цвет – неестественный и размер тоже. Бижутерия, блин.

Вскоре, в домашнем халате и мягких шлепанцев с мордами каких-то пушистых животных на кухню вернулась Инга.

– Сколько отбивных ты сделал? – спросила она.

– Три.

– Одну тебе и две – мне.

– А тебе не много будет?

– Не много, я же не толстая.

И подойдя к плите, она начала сооружать себе порцию состоявшую из двух отбивных, горошка и капустного салата с соусом.

– И как тебе подарок от орбитального героя? – спросила Инга, как бы между прочим.

– Это пластик, дочка. Какой-то большой шар неестественного цвета. Тебя обманули. Это тянет максимум – на бижутерию, не более. Вот у моей сестры настоящий жемчуг, ну, ты же видела эти украшения, которые она отсудила при разводе.

– Я поискала в сети и такие оранжевые жемчужины действительно существуют, папа, – сообщила Инга начав есть стоя.

– Доча, да ты хотя бы присядь, что ж ты так-то!?

– Короче, мне эта жемчужина тоже не нравится, а я хочу сделать кулон, как у тети Милды с морским коньком. Но для этого нужен белый, – призналась Инга перебираясь с большой тарелкой за стол. – Поэтому эту штуку я дарю тебе, как повод для дальнейшего твоего самообразования.