Разговор полковника с Брауном был прерван визитом посыльного, о приходе которого за несколько секунд до прибытия сообщил коротким сигналом второй планшет Ливингстона – служебный.

– Оп! Что-то приключилось, я отлучусь, продолжим через полчасика…

С этими словами полковник резко поднялся и выскочил в коридор. Затем послышался стук в дверь его квартиры и несколько приглушенных коротких фраз.

Видимо было что-то действительно важное, раз командира вызывали посыльным, да еще лично и не доверили сообщение радиосвязи.

Браун вздохнул. Он надеялся, что Ливингстон все же успел переодеться, в противном случае его подчиненные были бы удивлены тому, что их начальник выглядит, как лидер клуба исторических реконструкторов.

Капитан стал раздумывать о предстоящей обещанной Ливингстоном командировке. Разумеется, для персонала гарнизона он придумает подходящий повод, об этом можно не беспокоиться, однако что он приготовил для Брауна – какую новую концепцию поиска? О том, что такая у полковника уже имелась капитан не сомневался.

Чтобы скоротать время до возвращения Ливингстона и возобновления важного разговора, капитан отправился на кухню и достал из криобокса три тонких картриджа, по толщине больше похожих на поздравительные открытки с видео и стереозвуком.

– Надо же, – произнес он недоверчиво исследуя надписи на упаковках.

В их прежнем гарнизоне среди жары и пустынных ветров о таких технологиях и не слыхивали, а самый легкий картридж из просроченных запасов весил двести грамм.

Браун неоднократно читал это на упаковках, а тут открытки какие-то.

Заинтригованный возможным результатом он разместил жесткие, как камень картриджи в приемные гнезда мейдера, достаточно большие, чтобы получить оттуда полноценные блюда и выдержав еще пару секунд, для проверки правильности выбранных команд, набрал нужные комбинации для каждого из абсолютно одинаковых картриджей.

Сначала ничего не происходило, но спустя секунды три, послышался какой-то гул, от которого завибрировала даже стена к которой был привинчен мейдер. Но не успел Браун забеспокоиться, как гул прекратился и над каждым занятым гнездом мейдера зажглось по зеленому огоньку сообщивших о готовности.

– Ух ты… – произнес Браун качнув головой. В его прежнем мейдере этот процесс занимал минуты.

С некоторым сомнением он стал поочередно открываться ячейки и доставать разбухшие упаковки с блюдами, а затем вскрывать их удаляя контрольный чек – небольшой пластиковый флажок, который при готовности блюда приобретал ярко оранжевый цвет.

Р-раз, и в пластиковую тарелку вылился суп «острый Орландо», еще – р-раз, и во вторую вывалились сначала пюре, за ним шницель и на последнем этапе все было полито соусом «томато-чик».

Из третьего картриджа Браун получил десерт: сливочное мороженое с малиной и черникой.

Разумеется абсолютно холодное, при этом два соседних блюда были такими горячими, что следовало подождать прежде чем их пробовать.

– Но как!? Как!? – произнес Браун, переводя взгляд с полученных блюд на мейдер и обратно.

На буксире, который доставил их с полковником до места они уже слегка прикоснулись к чему-то подобному, но та система была даже без картриджей.

Есть капитану не особенно хотелось, однако еда источала настолько естественный аромат, что он начал осторожно пробовать суп и пока доедал его, второе остыло до приемлемой температуры.

Пюре он не особо оценил, поскольку уже давно никто не помнил из чего оно делалось первоначально, а вот шницель приятно удивил, поскольку всякий раз, когда удавалось выбираться на геликоптере в близлежащие к гарнизону города, Браун посещал хорошие рестораны.

Для жалования обычного старлея это было дороговато, но поскольку у них с полковником имелись дополнительные доходы, то почему бы и нет?

Так вот – шницель из этой тонкой «открытки» оказался абсолютно на высоте.

Пока справлялся с двумя первыми блюдами, десерт покрылся капельками сконденсированной влаги и его Браун ел уже безо всякой опаски.

Покончив с едой он почувствовал себя значительно лучше и уже подумал лечь спать, ведь Ливингстон все равно мог его разбудить, если потребуется. Однако, полковник вскоре вернулся – бодрый, с блестевшими от возбуждения глазами и раскрасневшимся лицом.

Ворвавшись к Брауну он упал на то же кресло и бросил на журнальный столик папку с планшетами.

– Уф, приятель! Это было что-то!..

– Что именно, сэр? – уточнил Браун возвращаясь на свое место.

– Нам прислали радипатрон!

– Радиопатрон?

– Ну да! Это у них здесь так называют квантовый суперскрипт!.. И я его видел, капитан!

– Как вы могли его видеть, сэр?

– У них, то есть теперь это у нас, короче на приеме стоит отличное оборудование, которое подобные подарки умеет из радиоканала выхватывать и сразу запирать в фотонное хранилище. На карантин. Потом строит модельную аналогию этой посылочки и выдает на монитор оператору дежурной смены. И я видел эту тварь!

– И на что это похоже?

– Да, какие-то ляки-маляки детские, если не знаешь, что имеешь дело с ядерной бомбой в мире радиоканалов и прецизионных измерений второго порядка.

– Не факт, что он открылся бы самостоятельно, – заметил Браун.

В академии их учили тому, что суперскрипты следовало игнорировать и пропускать дальше – пусть идут куда шли, лишь бы подальше от вашей станции. На тот момент никаких средств и способов борьбы с ними не существовало, но похоже и сейчас их все еще не было.

А что же такое был этот суперскрипт? Говорили будто быстроживущее с точки зрения квантовой физики, образование не имевшее обратной силы.

То есть, оно действовало, как взрыв, мгновенно перебирая все пароли, вскрывая все криптоблоки и ликвидируя информационные основы программирования.

Стоило его активировать и все дорогостоящее «железо» с вложенными в него миллионами рабочих часов самых талантливых программистов превращалось в холодные руины без возможности восстановления.

Понять это не всегда было возможно, однако людям военным это было и не нужно – главное знать, как противодействовать.

– Чем это у тебя так вкусно пахнет? – неожиданно отвлекся полковник, поводя носом.

– Тестировал картриджи, сэр.

– Да? Ну и как?

– Достойный результат, только очень уж тонкие. Поначалу это вызывает недоумение.

– Вот-вот, я тоже подумал, что ошибка какая-то! По виду праздничные открытки или оперативные планшеты!.. Сегодня для позднего ужина хотел вызвать повара из столовки. Но… ты говоришь результат достойный?

– Да, сэр, главное разобраться с набором комбинаций. Но там все описано.

– А какие для чего? Ну, там, для первого, второго, десерта? Похоже мне сунули абсолютно одинаковые.

– Сэр, они действительно одинаковые, но результат дают разный. Сегодня получил жутко горячий суп и мороженое из одинаковых картриджей.

– Да ты что?! – воскликнул полковник и хлопнул себя по колену.

Браун заметил, что его начальник перед визитом в пункт приема, все же переоделся в нейтральную полевую форму, однако же вышедшую из обихода лет пятьдесят назад.

– Вот ведь шагнули технологии, капитан, а мы там у себя в пустыне… Эх…

– Так чем же все разрешилось, сэр? Что с этим «радиопатроном»?

– Ну, я же человек бывалый, знаю что и почем в нашей иерархии. Один раз споткнешься и уже не поднимешься, а офицеры из молодых и горячих предлагали вскрыть эту штуковину в хранилище, чтобы «понаблюдать фундаментальные спектры.» Спектры, блин! Ты прикинь, капитан!

Браун улыбнулся. Лет пять назад он и сам бы предложил подобное. Но не теперь.

– Короче я отфутболил всю ответственность Главному дежурному отдела Стратегического Реагирования. Наши бойцы очень удивились – у них таких выходов нет даже в рекомендациях.

– И что же Генштаб? Это ведь его подразделение?

– А ты откуда знаешь? – удивился полковник.

– Случайные источники, – соврал капитан, поскольку всеми сколько нибудь важными каналами его, в свое время, снабдил родственник-генерал.

– Похоже с тобой-то нужно повнимательнее, – со странной интонацией произнес Ливингстон глядя на подчиненного. И тот не понял, то ли это шутка была такая, то ли действительно сказано всерьез.

– Ну и что там дальше? – попытался переключить полковника Браун.

– Да что, похоже и в Генштабе горшки обжигают не самые умные. Они по ошибке прислали нам отчет или его копию, где сообщалось, что наш сигнал перебросили в «службу «Б».

Браун засмеялся.

– А ничего смешного, господин капитан. При допущении подобных ошибок могут появиться оперативные группы этого самого «служба «Б» и зачистить всех случайно осведомленных.

Браун промолчал осмысливая услышанное.

В своем прежнем гарнизоне они занимались и незаконными, и рискованными делами, но только тут он начал ощущать себя какой-то незначительной песчинкой под накатом океанского прибоя.

Молчал и полковник, перебирая в папке целую пачку тонких планшетов.

– Сэр, а вот если существует «служба «Б», значит где-то имеется и «служба «А»?

Полковник оставил планшеты и прежде чем ответить, покосился на дверь, будто подозревая, что за ней кто-то стоит. А потом, понизив голос, сказал:

– Друг мой, никогда и не при каких обстоятельствах не упоминай это ни публично, ни в средствах открытой передачи. Если произнесешь это тебя автоматически включат в списки особой поверки и конечно же найдут что-то, что тебя совсем не красит.

– И что потом – посадят или…

– Да вовсе не обязательно. Этим же, в основном, машины занимаются. Все что намоют, разошлют по соответствующим департаментам. Где-то в соседский сад забрался, где-то скорость превысил, дорогу не там перешел. Все эти пустяки валяются в бесчисленных архивах, пока никому не нужны – ведь тратить ресурсы на проверки сотен миллиардов досье никто не станет, но если ты произнес то самое слово – будь уверен, вскроют все заплесневелые информационные погреба и вытащат абсолютно всё.

– Но если это такие пустяки, как вы говорили, чем это грозит?

– Расследованием, капитан. По каждому украденному в детстве пирожку будет проведено расследование.

– Но какой смысл, сэр? Это же глупости!? – удивился Браун, будучи уже смущен этим сообщением.

– Ну, вы же проходили в академии тактику вербовки. Ребенка легко запугать, вырвать у него признание, сделать зависимым, стать для него важным фактором – вроде старшего товарища. И так, год за годом выращивать преданного и хорошо подготовленного агента. Так что украденный пирожок это не пустяк.

– Не пустяк, – согласился Браун, вспоминая, что таких «пирожков» в его детстве и юности было немало.

– Конечно, после проверки все эти несуразицы прояснятся, но пару-тройку лет для тебя будут закрыты все значимые информационные ресурсы. Разумеется, ни о каком карьерном продвижении в этот период также – не будет идти и речи. Мало того, даже когда твоему командованию придет отчет о твоей абсолютной чистоте и честности, на тебя еще долго будут коситься и обходить всяческими бонусами.

– И все из-за фразы?

– Из-за одного слова.