Этот день показался капитану Брауну очень длинным. После возвращение с шахты им с Ливингстоном пришлось еще заниматься своей служебной работой. И если деятельность полковника в большей степени была связана с администрированием, то Брауну пришлось возвращаться к истокам своей академической специальности: векторное кодирование, аспекты волновой индикации и параметральное сканирование бинарных точек передачи.
Когда-то он сдавал эти предметы на «отлично» и «хорошо», а затем защищал свои теоретические знания на практических занятиях. Но! Это было уже достаточно давно и его деятельность в дальнейшем больше крутилась возле других дисциплин.
Однако, показывать свою неосведомленность было нельзя, поэтому на последовавшие к нему вопросы, Браун отвечал по простой формуле:
– Вы мне все это напишите буквами и отправьте на служебный аккаунт. Тут всего так много навалилось…
– Ой, прошу прощения, сэр! Конечно, извините.
На том все и заканчивалось и подчиненный обращался к своим более опытным коллегам, а Браун делал в блокноте пометки, чтобы знать в каком направлении следует освежить свои знания.
Время от времени ему хотелось скрыться, наконец, от этого делового персонала, который находил его и в кабинете, и цеплялся со своими проблемами во время вынужденного, согласно правилам, обхода «рабочих объектов телепортационного приема и пунктов передачи НИРТ».
Что это за «рабочие объекты» Браун еще помнил, но где они располагались на территории военного городка пока не выучил, при том, что обходить их требовалось в определенном порядке.
То есть, как выражался их инструктор в академии – «сначала молоко и уже потом простокваша, а не наоборот!»
Как же его звали? Лысый такой и всегда недовольный.
На ужин в столовую Ливингстон не явился и Брауну пришлось в одиночку выслушивать все эти «приятного аппетита» и кивать в ответ.
На будущее он решил завести какой-то набор продуктов в холодильном шкафу, чтобы ужинать в квартире, где его никто не побеспокоит.
Минут десять капитан простоял в душе, где имелась хорошо прогретая натуральна вода, однако слишком жесткая.
Пить такую было едва ли возможно, но ему же не пить.
Накинув на мокрое тело банный халат, Браун неспешно вышел из ванной и расположился перед работающем ТВ-боксом, силясь понять о чем там говорят в этих новостях.
А разобраться следовало, ведь здесь теперь было его место службы и жизни.
Капитан взглянул на настенные часы и вздохнул. Хотелось прямо сейчас упасть на кровать и уснуть, но он еще планировал пробежаться по полузабытым дисциплинам.
Он не тупой и прекрасно разбирался во всех этих вопросах, просто нужно было немного освежить в памяти кое какую теорию.
Хотя, конечно, с момента его выпуска из академии, соответствующая наука шагнула далеко вперед и судя по вопросам к нему – очень далеко.
В дверь постучали и не успел Браун как-то отреагировать, как она распахнулась и проскочив через крохотную прихожую в комнате появился Ливингстон.
– Извини, что побеспокоил Джерри, но у меня важный разговор… – сказал он и Браун отметил, что его начальник все еще следует прежнему «костюмированному тренду» – в этот раз на нем был мундир кавалериста, имевший хождение невесть сколько столетий назад.
Впрочем, все эти старинные костюмы смотрелись на Ливингстоне вполне органично, потому что он их «не выпячивал» и носил так, будто никогда не надевал ничего другого.
Полковник плюхнулся на продавленное кресло напротив Брауна и тот не нашел ничего лучше, как сказать:
– Сэр, вас не было на ужине…
– Что ж, тут полно работы, так что привыкай, кто-то из нас должен, хотя бы пару раз в неделю появляться в столовой перед персоналом. Ведь это же создает это самое…
– Коммуникационную конверсию, – вспомнил Браун термин одной из дисциплин в академии.
– Да, вот оно самое. Но я пришел поговорить о другом.
– Минуточку, сэр, мне нужно переодеться.
– Да не обязательно, халат, кстати, красивый.
– Нет-нет, я быстро надену, хотя бы спортивный костюм. Так мне будет проще воспринимать информацию.
С этими словами Браун вышел в другую комнату и вскоре вернулся в спортивном костюме и зашнурованных спортивных туфлях.
Ливингстон отметил эту деталь и хотел спросить о необходимости такой обуви, но вернулся к главной теме.
– Короче так, Джеральд, ты едешь в командировку.
– В командировку? Какую еще командировку? – удивился Браун.
– Нет-нет, не так, – замотал головой полковник, – я не с того начал.
Браун кивнул и уселся поудобнее, положив ногу на ногу, что говорило о настороженности.
– Джеральд, полагаю ты понял, что это место для продолжения нашей совместной карьеры я выбрал не просто так.
– Я догадывался, сэр.
– Вот. После того, как нас вытеснили с мест, которые приносили нам неплохой доход, пришлось искать что-то перспективное, понимаешь? Я выбирал подходящий вариант – сначала исходя из собранной доступной информации, а сегодня утром мы получили образцы, которые я уже исследовал.
– Что именно вы исследовали, сэр? – уточнил Браун, хотя прекрасно понял, что речь идет о тех белых нитях, которых полковник набрал полные карманы.
– Образцы, что насобирал.
– Но как вы их исследовали? Понятно, что вы не просто так их собирали и я предполагал, что вы отправите их в какую-то специализированную лабораторию.
– Да, мнение специализированной лаборатории, без сомнения, мне понадобится – это необходимо для последующего оформления, кое каких документов. Но пока достаточного тестов, проведенных мной на малогабаритном оборудовании.
– Откуда у вас тут оборудование?
– Ничего особенного, пара приборов весом в два-три килограмма, – махнул рукой Ливингстон. – Я заранее купил их и привез с собой, чтобы не терять здесь время даром.
– И что же вы там нашли?
– Ага! Что же я там нашел!? – оживился полковник и поерзал в кресле готовясь поярче подать свой скорый триумф. – Шахта – это очень старые разработки аптечного концерна и этим верхним штольням не восемьдесят, как ошибочно полагал коллега Паркер, а все сто пятьдесят лет. Тогда, там добывали корни аутентичного парнеофага – растения, которое на самом деле являлось грибом и благополучно исчезло за тысячелетия до наших времен. Его корни, сохраненные вечной мерзлотой частично кристаллизовались, но все равно годились для производства очень эффективного лекарства от, едва ли не всех болезней. И вот эта шахта разрабатывалась именно для того, чтобы добывать в толщах породы корни этих древних растений-грибов.
Полковник сделал паузу, чтобы понять реакцию молодого коллеги.
– Да, сэр, я слежу за вашим рассказом, но пока мне многое непонятно.
– Слушай дальше. Все эти драгоценные корни сохранились благодаря тому, что за тысячелетия поверхность земли в этих районах много раз опускалась, затапливалась и снова опускалась. Ну, всякая такая тектоническая геология, ты понимаешь.
Капитан Браун кивнул.
– Так вот, поскольку продукт ископаемый, то в конце концов он закончился и этот фарма-концерн шахту бросил. А спустя десятилетия, туда забрались геологи новой формации и оказалось, что в этой горной толще имеется какой-то криптофит, с наличием чего-то там очень ценного для производства высокопластичных пермоганатов. Сами по себе вещества ненужные, однако они играли роль катализаторов, для получения чего-то там у металлургов. Но нас это не колбасит никаким образом. Нас интересуют все те же корешки.
Здесь полковник снова сделал паузу, акцентировав этим важный пункт повествования.
– Но, сэр, вы же говорили, что эти самые корешки иссякли еще при фарма-концерне. Так?
– Так, да не так! Я ведь не зря получал награды на геолого-социальных олимпиадах в школьные годы, дорогой мой Джеральд. Когда я собрал предварительные данные о некоторых, заинтересовавших меня местах из списка новых объектах службы, то обратил внимание на эти корешки – парнеофаги, и оказалось, что они являются криоморфами, то есть растениями, умеющими развиваться даже при очень низких температурах. Интенсивность развития криоморфов, конечно, так себе, по сравнению с теми же тропическими растениями, однако учитывая, что с момента прекращения добычи корней прошло много лет, а последующие рудодобытчики на эти нити торчавшие из потолка внимания и не обращали, к тому же сразу стали углубляться до более глубоких жил, я предположил, что мы можем добраться до этих подзабытых сокровищ первыми.
– Сэр, позвольте я подведу промежуточные выводы того, что я понял, а вы меня поправите, если что.
– Да, капитан, сделайте милость, – согласился Ливингстон и откинувшись в кресле приготовился слушать.
– В толще ледяной земли остались всеми забытые корешки, которые за долгое время активизировались и отросли. С точки зрения какой-то там ботаники, это конечно большая радость, но мы то тут каким боком? Зная вашу деловую цепкость, хотелось бы сразу дойти до финала – где тут наша выгода?
– Вот не зря я столько сил и средств бросил на твое профессиональное взросление Джеральд. Ты умеешь смотреть в суть задачи. Так вот, где-то сейчас этот корень снова добывают, получая при более технологичной обработки еще более активный препарат. Соответственно, значительно подросла и цена. По моим прикидкам, мы могли бы сдавать сырья первичной переработки примерно пятьдесят килограмм в год, до полного истощения добычи в течении пяти лет. А это, на минуточку, тридцать миллионов дро.
– Вот как!? – не удержался от возгласа Браун и скинув ногу с ноги, передвинулся на краешек кресла, чтобы слушать внимательнее.
– Да, приятель, именно так, – кивнул Ливингстон наслаждаясь минутой триумфа. – Однако, это в том случае, если мы будем применять первичную установку – почти что мясорубку, набивая полученным продуктом вперемешку с инертными газом полиэтиленовые мешки. А вот если мы добавим вторичное технологичное оборудование стоимость всего-то в пятьсот тысяч дро, мы получим продукт, который сможем реализовать вот по такой цене…
С этими словами полковник передал Брауну планшет открытый на соответствующей биржевой странице.
То смотрел в позицию продажи оптовой цены продукта и не сразу мог поверить в суммарный показатель.
– Триста миллионов?!
– Триста миллионов за пять лет. Однако, если купить оборудование за полтора миллиона… Но не буду беспредметно фантазировать, пока и эта перспектива, по-моему, выглядит весьма впечатляюще, при том, что твоя доля с пятнадцати процентов теперь поднимается до тридцати. Как тебе такое, капитан Джеральд Браун?
Браун взял паузу, чтобы собраться. Он понимал, что следом за хорошим последует… реальность.
– Что ж, сэр, я готов, говорите.
Полковник начал говорить и ситуация теперь вырисовывалась неутешительная.
– Я успел вывести в кэш полтора миллиона и теперь они со мной в чемодане. У тебя, насколько я знаю – триста тысяч. Остальные наши капиталы в банках и ячейках на предъявителя пока, к сожалению, скорее всего под контролем службы внутренней безопасности. До того момента, пока дело о проверке не закроют, нам туда соваться нельзя.
– Вы же вроде решали какие-то вопросы…
– Я решал и весьма успешно. Я оплатил трех следователей по особым делам и две бригады ревизоров. Я два дома отдал им в собственность и готов был отдать третий – в Санстреме, но не понадобилось, очередную группу нам уже не прислали. Мы потому так, сравнительно легко и выскользнули, в противном случае кураторы, для которых мы делали важную работу на острове, закрыли бы вопрос кардинально.
– Договаривайте, сэр.
– Я договорю. За время нашей активной деятельности на островах, служба внутренней безопасности собрала большое количество материала и часть его мне удалось закрыть. Но не весь и не навсегда. Пока что оно висит над нами огромным скальным обломком и все может закончиться почти мгновенно, если где-то и как-то проявится этот, якобы утонувший Джек Ривер. Но ты найти его не смог.
– Не смог, сэр.
– А почему?
– Как в воду канул.
– Смешно.
– Я же докладывал вам и неоднократно.
– Докладывал, – кивнул полковник и вздохнул.
– Сэр, я же докладывал, что выходил на четыре городских полицейских департамента, где по личной договоренности запускали региональный розыск. Но только на неделю – не больше, они опасались своих контролеров. На меня работали полдюжины хакеров – вскрыли полицейские базы соседних региональных секторов, архивы пассажирских перевозчиков и туристических компаний. Я потратил на эти поиски четыреста тысяч ваших денег… И еще своих почти сто тысяч.
– Об этом ты не докладывал.
– Извините. Хотелось уже добраться до этого парня и казалось, что еще немного и все срастется, но – не прошло. Слишком хорошо был подготовлен его отход. Как будто спецы работали.
– Доступ к нему имели только наши осведомители из местных. Было бы время, я бы их еще пошерстил, – с задумчивым видом произнес Ливингстон.
– Так почему же мы не начали именно с них?
– Да понимаешь… – полковник хлопнул себя по колену. – Я же надеялся, что нам удастся отбиться и сохранить бизнес. А на этих двух мерзавцах из местных сходилось много ниточек по сбору и доставке. Одним словом, пожадничал, а в результате – и бизнеса нет, и мы вот тут, на периферии.
С этими словами, Ливингстон огляделся с таким видом, будто сидел не в благоустроенной квартире, а в какой-то пещере.
– С другой стороны, сэр, опять что-то новое, а вы это любите.
– О да, Джеральд, ты это верно подметил, – согласился полковник грустно улыбнувшись.
– Значит, все таки, не деньги?
– Не деньги, Джеральд, не деньги. Но мы – военные люди, не можем без большого и важного дела, а все эти служебные обязанности и чинопочитанием меня уже не трогают.