Отделочные панели и яркое освещение закончились метров через сорок, но еще пару десятков метров потолок, стены и пол были покрыты шершавым, местами выщербленным бетоном.

Наконец и эти признаки былой роскоши остались позади и начался настоящий шахтный туннель, с грубым каменистым полом и стенами, местами неровно обрезанными фрезой проходческой техники.

Тоннель был достаточно широким – не менее четырех метров и имел узкоколейную магистраль.

Старые светильники под потолком здесь еще работали, но давали мало света, подрастеряв за десятилетия былую мощь.

Углубившись в туннель еще метров на пятьдесят, пришлось включать фонари и их яркие пятна запрыгали по стенам и потолку, с которого – тут и там, свисали какие-то запутанные нити, местами представлявшие собой целые бесцветные мотки.

– Давайте здесь пока остановимся, – предложил Ливингстон и подойдя к целой связки, почти до пола свисавших нитей, оторвал часть и сунул в карман-клапан на своем комбинезоне.

В наступившей тишине, пока все наблюдали за действиями Ливингстона, Браун отчётливо услышал, как в этом безмолвии Митчел дослал в патронник патрон.

Капитан замер, ощущая какое-то дежавю.

Пистолет с досланным патроном, мгновение ожидания и потом выстрел, а в данном случае – три. Или два, если Митчел с Паркером заодно.

Это неясное воспоминание мелькнуло, как оборванный кадр из кино и исчезло. Капитан перевел дух, но тут заметил какое-то движение в боковом рукаве, отходившем от основного туннеля. Туда тотчас направили лучи фонарей сержант с проводником. Но теперь пистолет оказался уже и у Паркера.

Ничего себе! Все тут оказалось на так просто.

– Что там? – спросил Ливингстон, застегивая клапан кармана.

– Ничего, сэр. Просто звук какой-то… – ответил Митчел.

– Но вы оба вооружены.

– Простая предосторожность, сэр. Так спокойнее.

– Ну, я с вами согласен. Здесь у меня всё, идемте смотреть новую галерею.

И они пошли обратно, однако теперь, шедший замыкающим сержант Митчел, то и дело разворачивал свой фонарь, чтобы убедиться, что за ними следом никто не крадется.

Он старался делать это незаметно, но все конечно замечали и чтобы скрыть напряжение Паркер принялся рассказывать старые анекдоты, а Ливингстон старательно им смеялся.

Браун пытался его поддерживать, но прямо спиной чувствовал напряжение замыкающего группы Митчела.

В таком порядке они вернулись до клети, а потом Паркер повел группу к новой галерее, в которой с самого начала не оказалось никакой отделки, а только голый камень и стены с потеками соляных ручейков.

Правда, светильники здесь были поновее, кому же реагировали на звук и загорались, едва звуки шагов активировали их акустические включатели.

Новая галерея оказалось не одиночным туннелем, а целой россыпью боковых галерей расходившихся влево и вправо.

По мере движения группы, реагируя на звуки шагов целые вереницы светильников вдруг зажигались не только прямо по движению, но и в ответвлениях.

То слева, то справа, выхватывая каменистые галереи, изгибавшиеся в толще пород и скрывавшиеся где-то за поворотом.

Браун чувствовал напряжение Митчела с Паркером, но Ливингстон казался немного расслабленным, довольный результатами своих поисков.

Здесь, в новой галерее он находил такие же свисавшие с потолков белые нити и счастливо смеялся, если попадались особенно плотно спутанные бороды.

Он подбегал к ним и оторвав очередной клочок прятал в карман.

– Всё, мы можем возвращаться! – объявил он наконец, вызвав у Брауна вздох облегчения, однако у Митчела с Паркером капитан никакого облегчения не заметил и углубившаяся в новую галерею на целых полкилометра группа начала медленное отступление.

Перед ними снова зажигались цепочки светильников, срабатывали яркие дорожки в боковых ответвлениях, но едва группа заходила за очередной поворот, было слышно и видно, как в необитаемой части снова срабатывали светильники, освещая путь неизвестно для кого.

Это заставляло следовавшим последним сержанта, то и дело вскидывать свой пистолет большого калибра.

Браун невольно вспомнил, что ограничивался самым малым калибром, поскольку в условиях жаркого климата прятать на себе крупный ствол было невозможно – кобура или «за пояс» не подходили.

Самый малый, самый легкий. Главным было достать его незаметно.

Это была непростая работа, но Брауна готовили к любой.