История должна опираться на прочные факты. Но философы в теории, а историки на практике давно уже научились различать в факте два слоя — факт-сообщение и факт-событие. Расстояние от первого до второго нередко очень велико. Слишком часто история пишется по фактам-сообщениям. Наукой же она становится, только добираясь до событий и их причинной связи.
Европейская история начинается с Троянской войны, с великой победы греков-ахейцев в конце XIII века до н. э. Эго первый исторический факт, подробно отображенный в письменных источниках на греческом языке. В одном источнике — 24 главы (книги или песни), 15 693 стихотворные строки, в другом источнике — еще 24 главы, 12 110 строк. Автором обоих считается Гомер, живший как будто в VIII веке до н. э. в Малой Азии (на деле в тексте есть и вклады VII века). «Илиада» и «Одиссея». Война под Илионом и возвращение.
О том же — еще шесть поэм других авторов, до нас дошедшие лишь в сокращенном переложении Прокла, античного автора: «Киприи» — 11 глав (книг), «Эфиопида» — 5 глав, «Малая Илиада» — 4 главы, «Гибель Илиона» — 2 главы, «Возвращение» — 5 глав, «Телегония» — 2 главы.
Даже среди более поздних войн не многие столь полно и красочно описаны. Что уж говорить о древних войнах! Грандиозная война двух мировых империй XIV века до н. э. — хеттской и египетской — известна нам всего по одной победной реляции Рамзеса II (хоть и высеченной в двух вариантах на стенах многих египетских храмов). Но, внимательно прочитав эту победную реляцию фараона, ученые нашли, что тут говорится о его поражении. О Лелантской войне VII века до н. э., в которую были втянуты почти все греческие государства, есть лишь несколько смутных упоминаний у древних историков, и даже точного списка участников этой войны мы не имеем.
О Троянской же войне знаем очень многое: полный состав обеих коалиций, имена всех вождей с обеих сторон, количество кораблей военной экспедиции в целом и каждого союзного государства в отдельности, списки погибших и пленных, маршруты, ход боев. Мы не знаем только одного: происходила ли эта война на самом деле. Не знаем, была ли взята Троя греками именно так, как это описывает Гомер, и даже была ли она взята вообще.
Греки верили в реальность всего, о чем повествовал Гомер. Для них Гомер — это история. Хотя и в античное время находились скептики. Их число умножилось в новое время. Еще в 1788 году, за год до Французской буржуазной революции, англичанин ирландского происхождения Джон Маклорин написал «Трактат (dissertation) в доказательство, что Троя не была взята греками». Через восемь лет появился еще один трактат — Джекоба Брайана: «Трактат касательно Троянской войны и экспедиции греков, как она описана Гомером; показующий, что такая экспедиция не была когда-либо совершена и что такой город Фригии не существовал» (Maclorin 1788; Bryant 1796). Оба трактата вскоре были переведены на немецкий язык.
В начале ХIХ века нужда в подобных доказательствах исчезла, потому что умами овладела теория романтиков о том, что древний эпос вообще не отражал какую-либо реальность, а представлял собой трансформацию мифов, метафорическое отображение обожествленных стихий. В героях «Илиады» видели воплощение солярных представлений, также божеств рассвета и заката, грома и молнии, растительности, в именах — искажение их названий, а в военных действиях — борьбу стихий. Наиболее академичную разработку Гомера в этом духе проводил живший в Англии немецкий профессор Макс Мюллер, единственный друг Шлимана, от которого тот терпел подобную ересь.
Со времени сенсационных открытий Шлимана эта теория отошла в прошлое.
До недавнего времени гомеровское повествование о Троянской войне казалось прочно и надежно подтвержденным. Раскопки Генриха Шлимана и Вильгельма Дёрпфельда в последней трети XIX века на холме Гиссарлык в Турции, затем раскопки Карла Блегена в 30-е годы XX века там же и, наконец, недавние раскопки Манфреда Корфмана в конце XX века открыли миру древнюю Трою. Ее предгреческий слой представлял собой пепелище города, погибшего от разгрома и пожара после осады, которая прервала регулярные торговые связи с греками-ахейцами (стало быть, поссорились). Слой датировался концом XIII века до н. э. — тем самым временем, к которому относили Троянскую войну многие древние авторы. Это время предшествовало падению ахейских государств в Греции. Трою они еще успели разгромить перед собственной гибелью.
В Греции были раскопаны «златообильные», по Гомеру, Микены, а первые раскопки там провел все тот же Шлиман в промежутках между раскопочными кампаниями в Илионе. Он раскопал также другие легендарные центры ахейской Греции — Тиринф, Орхомен, а позже Блеген раскопал Пилос, столицу гомеровского Нестора. Везде оказались дворцы и крепости. Но особенно сенсационными были шлимановские раскопки в Микенах. Там действительно оказались в гробницах несметные сокровища. Ученые подобрали описаниям конкретных предметов у Гомера многочисленные соответствия в культуре микенской Греции ХІV–ХІІІ и даже XVI–XV веков до н. э.: нашли щиты, похожие на башнеобразный щит Аякса, шлемы, обшитые клыками вепря, как у Одиссея, и их изображения. На табличках расшифрованной крито-микенской письменности XIV века (язык оказался древнейшим греческим) обнаружились имена гомеровских героев — Ахилла, Гектора, Антенора и других. Словом, как сказано в одной английской археологической книге, Гомер имеет привычку подтверждаться.
Однако сомнения, с которыми упорно и яростно боролся Шлиман в ХIХ веке, те сомнения, что почтительно стихли в XX веке перед авторитетом Блегена, Корфмана и других маститых профессоров, вновь стали пробивать себе дорогу. Закроем глаза на поэтические преувеличения: крепость-то всего 200 метров в поперечнике, а город протянулся узкой полосой от нее примерно на километр. Сделаем скидку. Ну не двадцать девять царств было в ахейской коалиции и не сорок три вождя, а гораздо меньше; ну не 1186 кораблей, а что-нибудь около дюжины-двух. И с троянской стороны, конечно, не пятьдесят тысяч воинов было и не десятки народов стянулись в город. Так что не сотни тысяч воинов сражались под стенами Трои, а, дай бог, две-три тысячи. Ну не десять лет шла осада, а неделю-другую... Однако если так срезать все цифры, то какой же смысл называть схватку за эту крепостцу Троянской войной?
И по частным вопросам: а куца подевался троянский флот, почему его, судя по поэмам, словно и не было? Имелись ли у троянцев собственные боги? Почему греческие боги разделились и помогают обеим сторонам? Отчего почти у всех троянцев греческие имена? Ведь во 2 тысячелетии до н. э. северо-западный угол Малой Азии еще не был захвачен греками. Если же поэт эти имена выдумал, то как верить остальным сведениям? Ежели ахейцы победили и взяли Трою, почему они не использовали победу и не захватили страну, как поступали обычно после военного успеха?
Вопросы накапливались и около двадцати лет назад привели к первым сотрясениям. В 1963–1964 годах известный английский историк Мозес Финли выступил сначала в популярном журнале «Listener», а затем в научном «Journal of Hellenic Studies» с еретическим сомнением в историчности Троянской войны. Война эта, возможно, и происходила, но где происходила — мы не знаем, а слой пожарища в Гиссарлыке не имеет к ней ни малейшего отношения. На Финли обрушились в том же номере журнала археолог К. Каски (из сотрудников Блегена), английские филологи Дж. Керк и Д. Пейдж, и ученый мир в общем не принял его еретического взгляда. Но Финли продолжал выступать в защиту своей позиции. В 1968 году он опубликовал ехидную статью-объявление: «УТЕРЯНА: Троянская война». В 1974 году, подводя итоги столетию, прошедшему со времени раскопок Шлимана в Гиссарлыке, он заявил: «Мы предлагаем вычеркнуть Гомерову Троянскую войну из истории греческого бронзового века» (Finley 1968; 1974; Finley et al. 1964).
Одновременно с Финли сходные взгляды высказал (в 1964 году) очень авторитетный археолог из ФРГ Рольф Гахман. «Историчность Троянской войны никогда не была доказана», — заявил он (Hachmann 1964: 99). В 1974 году в четырнадцатом из дополнительных томов к солиднейшей «Энциклопедии классических древностей» Паули-Виссова появилась такая формулировка о походе микенских греков на Трою: «Это чистейшая гипотеза, которая покоится только на сказании о войне против Трои, без реального обоснования» (Meyer 1974: 813–814).
Статья археолога Ю. Кобе в журнале «Антике Вельт» (ФРГ — Швейцария) за 1983 год называется «Была ли Троянская война?» Он констатирует: «Если бы не Гомер, никому бы не пришло в голову вырывать разрушение Трои VIIa из контекста общей волны разрушений конца XIII века» (Cobet 1983: 44). Поправим: уже не XIII, а XII. Если бы не Гомер, никому не пришло бы в голову связывать это разрушение с нападением греков-ахейцев. Как и разрушение Трои VI.
Так была ли Троянская война?
Мировая историческая наука в целом еще считает, что была. Считает по привычке. Хочет считать. Но, как можно видеть, сомнения исходят не от профанов.
Оснований сомневаться немало. Прежде всего, в XX веке, после капитальных сравнительных исследований американцев М. Пэрри и А. Лорда, стал ясен фольклорный характер источников Гомера и принадлежность в огромной мере самого Гомера, а точнее — текстов «Илиады» и «Одиссеи», к фольклорной традиции. Утроение событий, постоянные эпитеты, бесконечные повторы, традиционные формулы, сказочные мотивы... А от фольклора не приходится ожидать очень уж большой точности и достоверности в изложении происходящего. Не дает он и гарантий реальности фактов вообще. Эго хорошо показал мой учитель Владимир Яковлевич Пропп (Пропп 1955; 1962).
Если былина сообщает о сражении богатыря с Идолищем Поганым, то мало надежды найти в летописи такое сражение, и нет проку сверять имена. Нет решительно никакой надежды раскопать Идолище Поганое, и нет смысла гадать, сколько у него было голов и шел ли у него из пасти огонь и смрадный дым. Почему, признавая приключения Одиссея у волшебницы Кирки выдуманными, мы должны верить в его же приключения под Троей? Только потому, что в них меньше фантастики? Но и в волшебных сказках, и в фантастических романах герои делают не только фантастические вещи: они едят, пьют, спят, женятся.
Далее, изрядно поубавилось первоначального энтузиазма по поводу найденных при раскопках вещей, схожих с теми, что описаны у Гомера. Детальное изучение крито-микенской жизни по расшифрованным табличкам письменности (линейное письмо В) в сопоставлении с материалами археологии оказалось совсем другим.
Общество и быт, обрисованные табличками и археологией, резко отличаются от предстающего в гомеровских поэмах. Там, во дворцах Микен, Кносса и Пилоса, цари-жрецы анакты ведут жизнь земных богов, управляют через многоступенчатую придворную бюрократию и писцов огромным дворцовым хозяйством, куда значительная часть добра поступает в качестве дани. Здесь, в гомеровских поэмах, мелкие царьки-воины басилевсы, полуразбойники-полукупцы, ведут личное хозяйство и делят власть с советом знати и народным собранием. Гомеровские герои молились в храмах, где поклонялись статуям богов в рост, а микенское общество не знало ни храмов, ни таких статуй. Зато в микенских дворцах были фрески и ванны, у микенцев имелись перстни и печати, таблички с письменами — ничего этого не знали гомеровские герои. Они мылись в «прекрасно полированных тазах» и оставались поголовно неграмотными. Микенскую знать хоронили в роскошных шахтных гробницах и грандиозных толосах, царей бальзамировали, на царские лица надевали золотые маски, а гомеровских покойников кремировали и урну с прахом помещали под курган, как делали греки в конце Темных веков.
Ясно, что создатели «Илиады» совершенно не представляли себе микенского общества. По традиции, бронзовое оружие было для них оружием древних героев, а другие древние реалии дошли до них как традиционные характеристики этих героев (башенный щит Аякса). В основном же певцы помещали своих героев в среду, не очень отличавшуюся от привычной для самих певцов, но искусственно приподнятую, героизированную и архаизированную.
Правы были те, кто отрицал микенский облик «героического века» Гомера. Не был «героический век» и чистым отражением Темных веков или времени самих гомеровских певцов. Гомеровского общества «Илиады» и «Одиссеи», гомеровского мира никогда не существовало как исторической реальности. Ого была фикция, искусственный конгломерат из компонентов разного времени, созданный воображением певцов, но с преобладанием поздних компонентов (Hampl 1962; Kirk 1964; Snodgrass 1974; Андреев 1984).
Микенских реалий у Гомера не так уж много, а главное, все они относятся к очень узкой сфере: имена героев, кое-что из оружия и некоторые предметы культа. Все остальное в его поэмах — позднее. Общественное устройство, одежда, быт, жилище, многое из военного дела описано таким, каким оно на самом деле было уже в VIII–VII веках до н. э. Кносское и Пилосское царства, судя по археологическим данным, были в предполагаемую эпоху Троянской войны куда больше, чем выходит по Гомеру, он же изображает их такими, какими они реально стали уже в VIII–VII веках.
Если эпос не помнит ни границы царств XIII века, ни их устройства, то как можно быть уверенным, что он точно описывает их политическую активность, войны, события истории этих государств?
Не радуют и имена гомеровских героев на микенских табличках. Во-первых, они не очень надежно читаются. Во-вторых, принадлежат рядовым местным жителям. Эго не сами герои, а в лучшем случае их скромные тезки. Но у греков не было принято давать детям имена знаменитых людей, так что это и не косвенное свидетельство знакомства греков ХIII века с героями Троянской войны. Таблички говорят лишь о том, что эти имена (в том числе имена троянцев!) в XIII веке были у греков общеупотребительными.
Взятие Трои греческие легенды приписывали и Гераклу. Но Геракл — очень самостоятельный герой (всегда главный победитель) и очень ранний (он родился в Фивах, а Фивы были разрушены прежде других ахейских городов). Коль скоро так, его экспедицию нельзя было совместить с походом Агамемнона, и в «Илиаде» она упоминается как прецедент: в предшествующем поколении Геракл пришел «*с малым количеством кораблей и людей, разрушил город Илион и сделал его улицы полными вдов» (V, 641–642).
Как ни странно, многие современные историки верят в этот ранний поход на Илион, а значит, в то, что Илион осаждали дважды и было две Троянские войны. Но ведь куда только мифы не посылали Геракла! Тогда уж надо признать достоверными и путешествия Геракла во Фракию за хищными конями и в подземный мир за Кербером (Цербером)...
Менее удивительно, что древние греки верили в многостепенность экспедиции под Трою. У Пиндара (VI–V века до н. э.) в его Олимпийских, Немейских и Истмийских одах 4 поколения рода Эакидов (семь героев из этого рода) сражаются под Троей: Эак (Аяк) и Теламон — вместе с Гераклом, Ахилл, Аякс и Тевкр — с Агамемноном в начале войны, Эпей и сын Ахилла Неоптолем — в конце войны.
Дату Троянской войны древние авторы не знали точно, они вычисляли ее по догадкам — это показал старый немецкий историк Э. Роде. И получались у них разные результаты: от XIV до XII века до н. э. (Forsаykе 1956; Муlоnаs 1964; Немировский 2003). Но после XIII века уже невозможен был какой-нибудь ахейский поход на Трою: захирели ахейские центры Греции, в руинах лежали Микены и Пилос — резиденции царей Агамемнона и Нестора (первый из них в «Илиаде» — верховный вождь ахейской коалиции, второй — видный ее участник).
А теперь мы знаем вдобавок, что реальный Илион, раскопанный в холме Гиссарлык, не был взят штурмом во II тысячелетии до н. э. ранее середины XII века. Не повезло Блегену с датировкой падения Трои. Он исходил из того, что в Гиссарлык даже после пожара еще поступала такая импортная микенская керамика, которая в Греции изготовлялась только до упадка ахейских государств. Ого хорошо соответствует древнему преданию, по которому микенские государства погибли два поколения спустя после Троянской войны. «Черепки» вообще играют для археологии особую роль, поэтому об открытиях и предложениях, касающихся их, здесь придется рассказать довольно подробно.
В определении керамических стилей Блеген опирался на классическую работу шведа Фурумарка. Но сам Фурумарк, ознакомившись с керамикой из Гиссарлыка, отметил, что Блеген неверно распределил черепки по стилям. Были погрешности и в блегеновской методике анализа: например прослеживая сорта керамики по слоям, он за единицу подсчета брал любой обломок — мелкий черепок и почти целый сосуд. Когда же Блеген натыкался на керамику, «не подходящую» по времени к Трое, он честно фиксировал ее в документации, но при анализе... не учитывал. Принимал за случайно попавшую...
В последней четверти XX века несколько археологов (Мее 1978; Podzuweit 1982) независимо друг от друга занялись тщательным изучением привозной микенской керамики Гиссарлыка, проследив ее изменения от слоя к слою, от «горизонта» к «горизонту» (слой состоит из нескольких «горизонтов»). Они пришли к выводу о том, что в последние наслоения Трои VI поступала очень поздняя микенская керамика. То есть что конец Трои VI наступил позже, чем думал Блеген.
Особенно радикальные выводы предложил Кр. Подцувейт, который в основу сравнения клал целые сосуды и крупные обломки, не отбрасывая ничего.
Оказалось, что поступление в Гиссарлык керамики из микенских государств времени их расцвета (стиль позднемикенский III В1) прекратилось не только задолго до пожара, уничтожившего город VIIa, но еще и до землетрясения, разрушившего шестой город. Более поздняя керамика (стиль III В2) вообще не поступала ни в Гиссарлык, ни в другие города Малой Азии или на близлежащие острова. Стало быть, во второй половине XIII века ахейцам было уже не до торговли и не до плаваний в Малую Азию (именно тогда бедствия обрушились на ахейцев материковой Греции). Нет и ранней керамики последующего стиля (III С) — времени упадка, а более поздняя керамика этого стиля появляется, но — вот неожиданность! — тоже еще в слое VI, в самом верхнем его горизонте, то есть опять-таки до землетрясения. А начало стиля III С Подцувейт (вместе со многими учеными) по восточным аналогиям относит не к 1230 году до н. э. (как у Фурумарка), а к началу XII века.
В слое VIIa (якобы от города, осажденного ахейцами) вообще очень мало керамики того стиля (III С), что относится ко времени упадка, и она не из Греции, это местный, малоазийский вариант того же стиля. Над пожарищем сразу вновь появляется (в очень небольшом количестве) импортная греческая керамика, но даже не следующего по времени, а более позднего — протогеометрического стиля, и это уже не самое начало Темных веков. Выходит, что сгоревший город существовал и через века после гибели ахейских государств Греции. Ахейские армии не только не штурмовали его, но и не могли штурмовать: их уже не было. Город опустошен в XI веке до н. э. Кем — это другой вопрос.
Прошло два с половиной века, прежде чем в уже запустевшие места пришли первые греческие колонисты античного времени (рубеж VIII–VII веков до н. э.), построившие тут в середине VIII века новый город.
Манфред Корфман не принял столь существенную передвижку конца Трои VI к нашему времени на 100–150 лет, но все же отнес разрушение ее к середине или концу XIII века до н. э., а конец Трои VIIa — к середине XII века. В связи с этим стало невозможно относить Троянскую войну к сожжению города VIIa: штурмовать его ахейцы уже не могли. Поэтому он с сомнениями (под вопросом) вернул Троянскую войну к концу VI города (Коrfmann, Маnnsperger 1998: 29, Аbb. 40). Но там следов ахейского штурма не появилось.
Впрочем, возвращение к Трое VI предложила еще в 1970 г. Хильдегард Вейгель в книге с широковещательным названием «Троянская война — решение». Принимая на веру пребывание Елены в Египте, связывая взрыв вулкана в Санторине с землетрясениями в Троаде и строя цепь умозаключений, она даже выводит и точную дату падения Трои — 10 октября 1300 года до н. э. Эрнст Мейер охарактеризовал ее сочинение кратко: «Дилетантская бессмыслица».
Итак, новейшие исследования исправили датировку Блегена на век-два — подтянули слой пожарища ближе к нашему времени. А как раз в XII веке ахейцы уже и не могли сжечь Илион, ибо к этому времени от могущества Микен и величия Пилоса остались одни воспоминания. Да и нет в слое, связанном с пожарищем, никаких следов нападения именно ахейцев. Не они, а какой-то другой народ победил илионцев в XII веке до н. э. То есть обнаружилось явное несовпадение реальных событий с описанием в «Илиаде» и «Одиссее», коренное несовпадение — по времени и участникам.
Есть еще одна, новейшая попытка сделать традиционную дату более реальной, на сей раз не изменяя интерпретацию археологических данных, а пересчитывая цифры античных авторов. Один российский историк пересчитал по-новому поколения в девяти царских генеалогиях, и у него получилось, что по традиционному исчислению Троянская война состоялась не между 1250 и 1184 годами до н. э., а в 988-м ± 20, если же считать по данным паросского камня (который он тоже откорректировал), то война выпадает на 966-й ± 15 (Букалов 2007). Что ж, значит, она приходится на тот период, в который, по археологическим данным, город стоял запустелым. Когда там не было никого и ничего.
Правда, у Гомера, по-видимому, слиты в одном образе осажденного города сведения о трех разных городах северо-запада Малой Азии — Илионе, Трое и Пергаме. Если не был взят ахейцами Илион и не был взят Пергам, то, может быть, все-таки была взята Троя, еще не найденная, и это к ней относится стержень сюжета о Троянской войне?
Нет, это очень маловероятно. Если Троя находилась к востоку от Илиона, на побережье Мраморного моря, за проливом Дарданеллы, то невозможно себе представить, чтобы ахейцы добрались до нее, не взяв перед тем Илиона и не овладев проливом.
Если же Троя находилась на острове Лемнос, совпадая с Полиохни, то она погибла в XVI веке до н. э. Это самое начало микенского (ахейского) времени, когда экспансия ахейцев на восток только начиналась.
Кроме того, основу сюжета все-таки составляет повествование об осаде Илиона. Это лишь с византийского времени война называется Троянской — у древних авторов она именовалась Илионской. В «Илиаде» город называют сто шесть раз Илионом, и только пятьдесят — Троей. В «Одиссее», которую справедливо считают более поздней поэмой, и у поэта Квинта Смирненского (IV век до н. э.) соотношение уже обратное: город именуется в полтора и два раза чаще Троей, чем Илионом. У Коллуфа (V–VI века новой эры) — уже и в четыре с половиной раза чаще, у византийца Цецеса он тридцать восемь раз Троя и всего трижды — Илион.
Колонизация греками области Илиона начинается очень поздно. Эту южную часть малоазийского побережья Эгейского моря (там, где Милет и Эфес), а также ближайшие острова греки начали осваивать еще в микенское время, в середине II тысячелетия, а затем, после крушения системы ахейских государств, в XII веке до н. э., появились здесь снова на рубеже ХI–Х веков. Ну а северную часть побережья они стали захватывать лишь с VIII века, то есть тогда, когда и возникли поэмы о давних ахейских походах в эти места: реальные войны VIII века до н. э. требовали идеологического обоснования и образного вдохновения и проецировались на прошлое.
Но что здесь было несколькими веками раньше — в пору, к которой отнесли эти легендарные захваты, так талантливо и громко воспетые в «Илиаде»? А вот тогда-то реальных нашествий греков сюда и не было. Илион переживал период наивысшего расцвета, над окружающей равниной высились величественные — несколькими уступами — стены почти пятиметровой толщины, из могучих каменных блоков. Стены так поразили воображение греков, что те приписали их сооружение даже не киклопам, как часто бывало, а двум богам — Посейдону и Аполлону (так в «Илиаде»).
Южнее, в районе Пергама, размещалось какое-то небольшое государство (в клинописных хеттских источниках, по-видимому, именно оно названо «царством реки Сеха»). По соседству с Илионом, надо полагать, когда-то появилось Троянское царство (Таруйса), о котором мы почти ничего не знаем, кроме того, что, подобно Илиону и Пергаму, оно стало притягательным для греков и они начали приписывать своим предкам захват его. Нет никаких оснований считать этот захват более достоверным, чем захват Илиона.
Но что более всего подрывает веру историка в реальность легенды о Троянской войне, так это отсутствие в ней плавной политической силы тех времен и тех мест— отсутствие хеттов.
В те самые времена, когда ахейцы то ли воевали, то ли не воевали с Троей, но, безусловно, торговали с Илионом (археологи собрали там множество черепков микенской керамики), за Илионом и Троей, в глубине Малоазийского полуострова и на юго-восток от него, располагалось обширное и грозное Хеттское царство. Мощные армии то и дело отправлялись из центра страны покорять или карать строптивых соседей, свирепые каменные львы огрызались на воротах дворцов, на скалах высились каменные изображения богов и царей, в архивах оседали тысячи глиняных табличек с клинописной регистрацией царских указов и дипломатических актов. Хетты воевали и вели переписку с Ассирией и Египтом, что уж говорить о ближней периферии. Их власть распространилась на значительную часть Сирии, Северную Месопотамию. Они непрестанно вмешивались во внутренние дела своих ближайших соседей в Малой Азии: смещали и убивали там одних царей, сажали на престол других, уводили пленных и скот, вывозили богатства, сколачивали союзы и регулировали торговлю.
Открытие хеттских архивов, расшифровка хеттской клинописи сильно дополнили представления историков о том, каким был наш мир тридцать с лишним веков назад. И мы сейчас твердо знаем: не могли серьезные события в Малой Азии произойти без ведома да и без участия хеттов. Но заметили ли эти гегемоны полуострова Троянскую войну?
Илион (у Гомера — Илиос, в древнейшем варианте — Вилиос) был известен хеттам как Вилуса или Вилюса, Троя — как Труйя или Таруйса. Вилуса была в течение нескольких веков сателлитом Хеттской державы, пользовалась ее поддержкой и по неравноправному договору обязана была надзирать за другими соседями и поставлять контингенты войск для хеттских военных мероприятий.
Реальные греки времен Троянской войны не могли бы в Малой Азии избежать столкновения с хеттами. И на деле сталкивались. Память об этом сохранилась в мифической генеалогии греческих династий, где фигурируют Белим, Сипюл, Тантал и Мюртил — искаженные имена хеттских царей Супиллулиумы (два первых), Тудхалии и Мурсила. Хеттский бог Телепинус просвечивает в имени греческого героя Телефа, подвизающегося на границах с Малой Азией. Связи отложились и в архитектуре: Львиные ворота Микен копируют хеттские образцы.
Греков, как доказывал немецкий ученый Э. Форрер, хетты знали под именем аххийява (сами себя греки тогда именовали ахайвой — отсюда позднейшее «ахайой» и наше «ахейцы»). Многие лингвисты до сих пор отрицают это отождествление: если в подобных греческих словах «в» выпадало регулярно, то «аи», по правилам лингвистики, не должно было превратиться в «ий». Но ведь первое знакомство могло произойти не в прямом контакте, а через каких-то посредников, в языке которых такой звуковой переход был возможен, — как в латинском: там это название превратилось в «ахиви».
И кстати, по археологическим данным, Милет в Малой Азии (древнее греческое имя этого города — Милат) был захвачен греками-ахейцами в XIV веке до н. э.; а по хеттским документам известен как раз на его месте подчиняющийся заморскому царю Аххийявы город Милавата (там тоже выпало «в»), тут-то ясно, что аххийява — это ахейцы.
Но где находилась сама страна Аххийява? Можно ли совмещать ее с родиной героев Илиады? Многие современные ученые помещают Аххийяву на ближайших к малоазиатскому побережью островах — Родосе, Кипре или в самой Малой Азии, на ее западном или южном побережьях, относя название это к одной из ахейских колоний. Другие ученые отказываются с этим согласиться (Schachermeyr 1935; 1958; Mellink 1938; Huxley 1960). В ряде хеттских документов царство выступает как далекое и заморское, хотя и владеющее территориями в Малой Азии. Царь Аххийявы имеет резиденцию где-то очень далеко и шлет оттуда письма своим вассалам. Он совершенно не опасается хеттских нападений и ведет абсолютно независимую политику. Хеттский царь обращается к нему как к равному: «мой брат». Он даже прямо отмечает, что только трех царей считает равными себе — египетского, ассирийского и царя Аххийявы (правда, в последний момент, вероятно из-за ссоры, хеттский царь передумал, и писец должен был затереть на табличке «царя Аххийявы»). Иногда хеттский царь даже заискивает перед царем Аххийявы, просит простить ему прежнюю горячность и резкие слова. Аххийява поддерживает некоторых мятежных вассалов хеттского царя.
На малоазийском побережье такое государство не могло долго просуществовать — хетты сокрушили бы его, а на островах нет дворцов и грандиозных погребальных сооружений микенского типа, которые свидетельствовали бы о государе такого ранга. Значит, аххийява — это ахейцы материковой Греции с центрами в Микенах, Тиринфе, Пилосе, Фивах и Орхомене.
Аргументы веские. Тем не менее спор продолжается: на табличках есть сообщения, что враги хеттов убегали в Аххийяву и оттуда делали набеги на хеттов — неужели из Греции? И пока этот спор продолжается, остается какое-то, пусть и слабое, оправдание отсутствия хеттов в Илиаде: аххийява — не ахейцы Греции, а с теми хетты не встречались.
Мне кажется, я могу предъявить решающий аргумент в этом споре (Клейн 1985, 1986; Клейн 1998: 81–82 и рис. 6). Отмечаем на карте места находок «импортной» греческой керамики микенского времени в Малой Азии, связывая их пунктирными стрелками с конкретными пунктами, где эта керамика была произведена, — в тех случаях, когда это можно установить. На ту же карту нанесем сплошными стрелками вторжения народа аххийява, отмеченные хеттскими документами. Стрелки разных начертаний накладываются друг на друга. Но мало того. Местные названия, образованные от имени «ахейцы» и сохраненные позднеантичными географами, оказываются в тех же местах! Итак, аххийява — это ахейцы с греческого материка, в основном — из Арголиды, где Микены, и Тиринф, и Аттика, где Афины. Ахейцы образуют могущественную державу (или союз относительно независимых царств?). Хеттам приходится с ними считаться, вступать в долгие дипломатические переговоры, заключать союзы, ссориться. Документы не оставляют в этом сомнений.
Итак, встречались. Переписывались. Сталкивались. Дружили, враждовали, взаимодействовали — веками! Значит, ахейцы должны были сохранить память об этом — и она не мота не отразиться в рассказе о войне, которую ахейцы ведут на периферии великой Хеттской державы. Но не отразилась?
Крохотный намек у Гомера все-таки есть, правда не в «Илиаде», а в «Одиссее», но не особенно показательный, и, с точки зрения сторонников исторической достоверности эпопеи, уж лучше бы его и не было. В нескольких строчках XI песни «Одиссеи» упомянута битва Неоптолема, Ахиллова сына, с Эврипилом, сыном Телефа, вождем кетеев. В этих кетеях ученые с трудом распознали хеттов. Телеф — кстати, противник Ахилла по «Киприям» — сохранил имя хеттского бога растительности Телепина. Кетеи из XI песни «Одиссеи» — это единственный случай прямого упоминания хеттов в греческих легендах. Исследователи уже давно заподозрили, что греческая мифология подменяла хеттов амазонками, возможно, потому, что у хеттов женщины царской семьи пользовались большой властью. Одну царицу амазонок звали Эврипила; так это же женский вариант упомянутого имени царя кетеев!
А откуда взято само имя? По-гречески оно означает «широковратный». Странное имя для царя, как и для амазонки. Это, вероятно, переосмысление непонятного грекам имени. Какого же? И был ли у него реальный носитель? Был. Это Варпалава (ассирийцы его звали Урпала), царь Хеттского государства, но уже очень небольшого и позднего, одного из осколков великой Хеттской державы, удержавшегося на крайнем юго-востоке Малой Азии еще четыре века спустя после ее гибели. Вторая половина VIII века до н. э. Значит, Варпалава — старший современник Гомера или, точнее, творцов гомеровского эпоса. Сохранился рельефный портрет Варпалавы на скале, где он стоит перед богом растительности Телепином (Эврипил и Телеф!).
Хеттских последышей и помнит гомеровский эпос, а вовсе не могучих современников микенской Греции. Да и этих поздних хеттов знает очень смутно, в эпосе Эврипил аттестуется то как царь кетеев, то как греческий правитель острова Кос, то как вождь ахейцев из Северной Греции и соратник Ахилла, то он даже меняет пол и оказывается царицей амазонок.
Итак, подробно живописуя Троянскую войну, тщательно перечисляя даже мелких заступников Илиона, греческий эпос не знает вовсе хеттов времен Троянской войны. Каковы же его истинные знания об исторической обстановке того времени, тогдашних политических отношениях и военных событиях? Какая может быть вера его сведениям о причинах, ходе и результатах войны, о ее участниках? Мы уже видели, что он совмещает воедино разные города, теперь мы увидели, как он расщепляет на разных персонажей одну историческую фигуру, перемещает ее на несколько веков и даже превращает мужчину в женщину.
Хетты поры расцвета державы пристально следили за действиями ахейцев в Малой Азии, присматривали за своим северо-западным соседом — Илионским царством, аккуратной клинописью записывали итоги наблюдений. Сохранились тысячи табличек. И конечно, удивляет, что у хеттов нигде не отмечена всеобъемлющая Троянская война, что им неизвестна десятилетняя общеахейская осада Илиона, их Вилусы, которой они оказывали покровительство, неведом разгром этого города.
Экая согласованность взаимного игнорирования — просто какая-то круговая порука! «Илиада» помалкивает о хеттах, хетты утаивают ахейский погром Илиона...
Правда, пока что не найдены и хеттские описания битвы при Кадеше с египтянами, но, по крайней мере, найдены египетские. Кроме того, битва при Кадеше — это только одно сражение длительной войны, а итог войны зафиксирован и хеттской клинописью: сохранился мирный договор с Египтом. О Троянской же войне молчание современников обоюдостороннее, полное и абсолютное.
Допустим, однако, что эти события под Илионом и Троей пришлись на глухой интервал перед самой гибелью Хеттского царства, когда хеттские источники уже замолчали. Но в таком случае Илион, Троя и Хеттское царство должны были пасть одновременно или почти одновременно и, значит, от одной и той же силы и причины. От ахейского нашествия? Такие предположения были. Но это означало бы, что коалиция ахейских царьков, которая, если верить Гомеру, девятилетними усилиями не могла взять одну сравнительно небольшую крепость, а на десятый год якобы взяла ее хитростью, тут же или всего через несколько лет сокрушает мировую империю, серьезного соперника Египта и Ассирии. Нет, это нереально.
На развалинах Хеттской империи ахейцев не оказалось. Там возникло Фригийское царство, и если Хеттская империя не сама развалилась под действием центробежных сил, как предполагает профессор Вяч. Всев. Иванов, и если даже ее не сокрушили фригийцы, то они, во всяком случае, стали преемниками хеттов в Малой Азии. А фригийцы пришли в Малую Азию из долины Дуная, и никаких сведений об их сотрудничестве с ахейцами нет. Наоборот, есть сообщения об их дружбе с Илионом. В «Илиаде» фригийцы приходят на помощь троянцам. Старый царь Приам вдобавок вспоминает, как в далеком прошлом он в союзе с фригийскими вождями воевал на реке Сангарий против амазонок. Как уже сказано, в греческих легендах мифические амазонки, по мнению ряда ученых, подменили исчезнувших хеттов. По реке Сангарий как раз проходила западная граница Хеттской империи, а затем на этой реке сложился центр Фригийского царства. Если Илион принял участие в нападении фригийцев на хеттов около 1200 года до н. э., тогда понятно, почему он уцелел при этом фригийском нашествии, а пал лишь полтора века спустя (и еще полутора веками позже был захвачен то ли фригийцами, то ли фракийцами, а этих вытеснили уже греки).
Значит, и в последние годы существования Хеттского царства нет места для победоносного ахейского нашествия на Илион.
Так была ли Троянская война? Ответ ясен. Такой Троянской войны, какую рисует эпос, — грандиозной и победоносной, — в реальности не было и быть не могло. Среди оракульских предсказаний Сивиллы, приписываемых Сивилле Эритрейской (это в Малой Азии), есть одно очень любопытное предсказание, якобы сделанное в глубокой древности (Orac. Sib. Ill, 414–416): произойдет Троянская война, но то, что Гомер о ней расскажет, будет ложью. Очень часто попадались остроумные и проницательные греки даже в древности!
Значит ли это, что Троянской войны вообще не было? А это смотря по тому, что понимать под Троянской войной, какими представлять себе события, которые могли послужить историческим зерном фольклорной эпопеи. Иными словами, какой размах расхождения, размах отклонения эпоса от исторической действительности мы можем здесь допустить. Если очень большой, то, возможно, и найдется историческое зерно. Ведь ахейцы устремлялись в Малую Азию. В XIV и XIII веках до н. э. ахейцы постоянно нападали на западное побережье Малой Азии, захватывали там прибрежные острова и участки материка, хотя и не в районе Илиона, не в Троаде, утверждались на них надолго. Так, уже очень рано им принадлежал город Милет (Милаÿатас хеттских источников). Были они в районе Пергама, возможно, бывали под Илионом, хотя и не захватили тоща этих мест. Стало быть, можно нащупать какое-то историческое зерно. Или исторические зерна — таких походов могло быть несколько.
Подтверждены и первоначально дружеские контакты ахейцев с Троей: в Трое VI (это XVII — середина ХIII века до н. э.) полно импортной микенской посуды, а хеттские документы позволяют считать ахейцев союзниками Трои: при хеттском царе Мурсилисе II (последняя треть XIV века) разбитый хеттами царь Арцавы, союзник Илиона и Милета, бежал в Аххияву. Но позже, во времена Муваталлиса (первая четверть XIII века), хетты покровительствовали Илиону и враждовали с ахейцами. При Тудхалиясе IV (третья четверть XIII века) новый поворот: и ахейцы, и федерация Ассувы (включавшая Трою и Илион) воевали против хеттов. Однако несколькими походами хетты ослабили и замирили Ассуву, а ахейцы, основная база которых была за морем, продолжали военные действия. Вскоре ахеец Аттарисияс (видимо, Тиресий) напал на Кипр и вторгся вглубь Малой Азии.
В этой обстановке отношения ахейцев с Троей по крайне мере дважды (при Муваталлисе и при Тудхалиясе IV) должны были пострадать, обостриться — и археология обнаруживает еще в Трое VI, что импорт микенской посуды с материка прекращен (нет позднемикенской керамики стиля IIIВ 2). Потом он снова возобновлен и снова прекращен — уже в Трое VIIb. Вполне правдоподобна при таких обстоятельствах военная экспедиция микенских ахейцев против троянского царя. Правдоподобна осада города.
На какое время могла прийтись если не Троянская война, то хотя бы нападения ахейцев?
Есть два периода возможной вражды Вилусы (Илиона) с ахейцами. Первый — при Алаксантусе — Александре (времена Муваталлиса на хеттском троне — первые десятилетия XIII века до н. э.), второй — после Тудхалияса IV (времена хеттского царя Арнувантаса III — последние десятилетия XIII века до н. э.). Из этих двух периодов первый более вероятен, потому что вся обстановка второго — походы Тиресия и Мопса, нападение на Кипр, одновременные действия экуэш (ахейцев) и трш (тирсенов) в Египте — скорее напоминает предания о событиях после Троянской войны, о младших героях, о последующем этапе ахейской экспансии, когда она была переориентирована на юго-восток. А вот в первый период (как и в смежные с ним) интересы ахейцев в Малой Азии в основном сосредоточивались в северо-западной части Малой Азии: между Вилусой (Илионом) и Милаватой (Милетом).
Итак, первые десятилетия XIII века до н. э. Да еще и Алаксандус как раз в это время в Вилусе. Нападения ахейцев и осада могли состояться в этот период. Но каков был их масштаб и исход? По хеттским источникам, Вилуса ведет активную политику и после этого времени, в середине ХIII века. Стало быть, никакого разгрома. В археологических материалах — ничего, кроме разрушений от землетрясения. Никаких следов ахейского штурма. Враждовать могли. Даже воевать могли. И это все.
Но опять же, какой тогда смысл называть это все Троянской войной — без разгрома Илиона, без взятия Трои, вообще без Трои, скорее всего, и без большой войны...
Все верно. Но если на это не пойти, то места для Троянской войны в истории вообще не остается. В истории, которую будут учить наши потомки, скорее всего, Троянской войны не будет.
В 1935 году Жан Жироду написал ироническую комедию «Троянской войны не будет». В драме Гектор, воодушевленный идеями вечного мира, делает все, что в его силах, чтобы Троянской войны не было. От своего брата Париса и троянцев он требует вернуть Елену мужу нетронутой, Елену он призывает сохранять верность Менелаю, от греков ожидает понимания и т. д. Но его миролюбивые призывы все время наталкиваются на непонимание и непреодолимую тягу людей к совершению вызывающих действий: греки издеваются над троянскими мужчинами за то, что те якобы оставили Елену нетронутой; троянские старцы карабкаются на стену, чтобы хоть одним глазком глянуть на красоту Елены; Елена напропалую флиртует с младшим сыном Приама Тройном. И к концу пьесы ворота храма войны открываются...
Действительно, через четыре года после выхода пьесы, несмотря на все миролюбивые декларации европейских правителей, началась Вторая мировая война.
Крепость у проливов с ее пятиметровыми стенами была построена не из платонической любви к архитектуре. Видимо, было что защищать и от кого защищать. Разрушения крепости есть, войны там бывали. Но крепость на холме Гиссарлык не называлась Троей, а взяли ее штурмом не ахейцы. Где-то в другом месте (возможно, на острове Лемнос) и в другое время существовала и реальная Троя, и вокруг нее, вероятно, шли войны (она ведь тоже погибла), которые заслуживали имя Троянских. Но этот город тоже вряд ли взяли ахейцы. Ведь все-таки как-никак под Троянской войной мы подразумеваем именно ту, что описана Гомером, — войну с осадой и штурмом Илиона ахейцами. А ее не было и в будущих учебниках истории не будет.
Есть только одно «но»: пусть и чрезвычайно тонка нить, протянувшаяся от реальных событий до эпоса, но до чего увлекательная задача — проследить ее! Однако это тема для отдельного разговора.
Андреев Ю. В. Об историзме гомеровского эпоса // Вестник древней истории. 1984. № 4. С. 3–11.
Букалов А. В. К вопросу о новой датировке Троянской войны: (предварительное сообщение) // Происхождение языка и культуры: древняя история человечества. 2007. Т. 1, № 1. С. 54–59.
Клейн Л. С. Анатомия «Илиады». СПб.: Изд-во СПбГУ, 1998.
Клейн Л. С. Найдена ли Троя? // Знание — сила. 1985. № 3. С. 40–43.
Клейн Л. С. Скептический комментарий к началу европейской истории // Знание — сила. 1986. № 3. С. 41–44.
Немировский А. А. Датировка Троянской войны в античной традиции: К легендарной хронологии «героического века» Эллады // Studia historica. Вып. III. М., 2003. С. 3–20.
Пропп В. Я. Об историзме русского эпоса // Русская литература. 1962. № 11. С. 98–111.
Пропп В. Я. Русский героический эпос. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1955.
Bryant J. A dissertation concerning the War of Troy and the Expedition of the Grecians as described by Homer; shewing that no such expedition was ever undertaken and that no such city of Phrygia existed. London, 1796.
Cobet J. Gab es den Troischen Krieg? // Antike Welt (Zürich). 1983. 14 (4): 39–58.
Finley M. I. Lost: the Trojan war // Finley M. Aspects of antiquity: discoveries and controversies. London: Chatto & Windus, 1968: 24–37 (new ed. 1977).
Finley M. I. Schliemann's Troy — One hundred years after // Proceedings of British Academy (Oxford). 1974. 60: 393–412.
Finley M. I., Caskey J. L., Kirk G. S., Page D. L. The Trojan war//Journal of Hellenic Studies. 1964. LXXXIV: 1–20.
Forsdyke J. Greece before Homer. Ancient chronology and mythology. London: Parrish, 1956.
Hachmann R. Historie und das Troja Homers // Bittel K. (Hrsg.). Vorderasiatische Archäologie (Moortgat— Festschrift). Berlin: Mann, 1964: 96–112.
Hampl F. Die Ilias ist kein Geschichtsbuch // Muth R. (Hrsg.). Serta philologica Aenipontana. Innsbruck: Amoe, 1962: 37–63 (neue Aufl. In: Hampl F. Geschichte als kritische Wissenschaft. Bd 2. Darmstadt: Wissenschaftliche Buchgessellschaft, 1975: 51–99).
Huxley G. L. Achaeans and Hittites. Oxford: Vincent-Baxter Press, 1960.
Kirk G. S. Homeric poems as history. Cambridge Ancient History. 1964. Vol. II, chap. 39b.
Korfmann M., Mannsperger D. Troja: Ein historischer Überblick und Rundgang. Stuttgart: Theiss, 1998.
Maclorin J. A dissertation to prove that Troy was not taken by the Greeks // Transactions of the Royal Society of Edinburgh. 1788.1 (4): 43–62.
Mee Chr. Aegean trade and settlement in Anatolia in the Second mill. B. C. // Anatolian Studies. 1978. 28: 121–156.
Mellink M. J. Ahhiyawa-Achaeans in Western Anatolia // American Journal of Archaeology. 1938.2: 138–141.
Meyer E. Troja // Pauly — Wissowa Real-Encyclopädie. Suppl.-Bd. XIV. 1974. Sp. 813–815.
Mylonas G. E. Priam's Troy and the date of its fall // Hesperia, 1964. 33: 352–380.
Podzuweit Chr. Die mykenische Welt und Troja // Hansel B., Geißlinger H. (Hrsg.). Südosteuropa zwischen 1600 und 1000 v. Chr. Berlin: Moreland, 1982: 65–88.
Schachermeyr F. Hethiter und Achäer // Mitteilungen der Alt-Orientalischen Gesellschaft. Bd. IX, Heft. 1–2. Leipzig: O. Hanassowitz, 1935.
Schachermeyr F. Zur Frage der Lokalisierung der Achijawa // Minoica. Berlin, 1958: 365–380.
Snodgrass A. An historical Homeric society? // Journal of Hellenic Studies. 1974. 94: 114–125.