Царских путей нет не только к геометрии, но и к лепидоптерологии. Коллекционирование бабочек, как и любых насекомых вообще, — это целая наука (или же, правильнее сказать, искусство?), которой надо долго учиться и иметь при этом хороших, опытных наставников. Без знания и умения коллекция превратится в кладбище засушенных, поломанных и бессмысленно загубленных насекомых.

Ловля бабочек в поле — это лишь самая заметная и самая увлекательная в глазах неспециалиста часть работы энтомолога. Пойманных насекомых надо аккуратно умертвить (обычно это делается с помощью эфира в особых баночках, называемых в энтомологическом обиходе «морилками») и доставить неповрежденными до рабочего кабинета. Здесь каждый экземпляр следует аккуратно расправить и на некоторое время зафиксировать в таком состоянии, чтобы бабочка не засохла в скрюченном, ненатуральном виде. Потом ее насаживают на тонкую энтомологическую булавку и помещают в коллекционный ящик, плотно закрытый стеклом, предохраняющим коллекцию от жуков-кожеедов и прочих любителей полакомиться сушеными насекомыми.

Но и это еще не конец работы. Экземпляры в коллекции должны быть снабжены этикетками с указанием даты и места сбора, фамилии сборщика, а главное — точного научного названия вида, к которому насекомое относится. Определение растений и животных (любых, не только бабочек) — особая задача, требующая больших знаний по части научной литературы, а также умения сопоставлять книжные описания видов с реальными экземплярами. При этом необходимо учитывать разного рода отклонения и варианты изменчивости и не делать детских ошибок, когда, например, разноокрашенные самцы и самки одного вида определяются как принадлежащие двум разным видам. Идентификация насекомых — это настолько тонкое и сложное занятие, что ошибки в определении случаются даже у самых больших знатоков.

Наконец, хорошему коллекционеру надо освоиться и с профессиональным языком энтомологии, которым был и остается язык древних римлян. Нужно помнить латинские названия видов, все эти бесчисленные Pyrgus sidae, Parnassius apollonius, Vanessa atalanta, Erebia aethiops и им подобные, во множестве присутствующие в справочниках и атласах по энтомологии. Без древнего языка никак не обойтись, потому что далеко не у всех видов чешуекрылых имеются русские названия, а латынь позволяет энтомологам различных стран и наций понимать друг друга без переводчика.

Необходимые умения и навыки коллекционер должен довести до совершенства, если он хочет не только собирать насекомых, но и внести посильный вклад в науку, наравне с признанными специалистами издавать ученые труды. А может быть, даже — если ему повезет — он найдет ранее неизвестный вид бабочки или жука, опишет его и даст название, к которому непременно будет добавлена фамилия первооткрывателя.

Так, если в книге или статье по энтомологии вы встретите латинское название Colias olga Romanoff, 1882, — это значит, что данный вид бабочки-желтушки был описан Николаем Михайловичем Романовым в 1882 г. Видовой эпитет olga означает, что великий князь назвал открытое им насекомое в честь своей матери Ольги Федоровны. Правила зоологической систематики навечно даруют приоритет открывателя тому, кому удалось найти и описать новый вид или род животных. К сожалению, этот принцип порой стимулирует и мелкое тщеславие, побуждая натуралистов «открывать» и описывать уже существующие виды или выделять новые на очень шатких основаниях, например из-за малозначительных различий в размере или окраске. Как правило, этим грешат натуралисты-любители, хотя случаи подобного рода известны и среди профессиональных ученых. Конечно, такие «фантомные» виды рано или поздно разоблачаются, «сводятся в синонимы», как говорят на своем профессиональном языке зоологи и ботаники. Но даже и в этом случае в любой серьезной работе авторы будут перечислять синонимы со всей возможной полнотой, снова и снова поминая незадачливых или тщеславных «первооткрывателей», иногда спустя века после их кончины.

Без научных знаний не могли обойтись и энтомологи-любители, если хотели, чтобы их коллекция представляла настоящую ценность, а сами они могли обмениваться между собой насекомыми или приобретать необходимые экземпляры. Во второй половине XIX в. к их услугам существовало много фирм, рассылавших каталоги с перечнем выставленных на продажу экземпляров и ценами на них. В области лепидоптерологии «законодателем мод» выступала крупнейшая в Европе фирма Отто Штаудингера (1830‒1900) в Дрездене. Ее владелец был не только предпринимателем, но и известным энтомологом, большим знатоком бабочек. Штаудингер имел прекрасную собственную коллекцию, а также обширную библиотеку по лепидоптерологии. С помощью этих сокровищ он составил «Каталог чешуекрылых Палеарктики», первое издание которого вышло в 1861 г.[48] Каталог очень быстро стал настольной книгой лепидоптерологов, без которой не мог обойтись ни один серьезный коллекционер. У Штаудингера можно было выписать такие редкие виды, которые отсутствовали у всех конкурирующих фирм.

Торговля насекомыми и иными природными объектами стала источником существования для многих небогатых натуралистов того времени. Такая практика не противоречила представлениям о достоинстве ученого, и даже некоторые выдающиеся исследователи прибегали к ней с целью заработка. Одним из них был, например, английский биолог Альфред Рассел Уоллес (1823‒1913), открывший независимо от Чарльза Дарвина принцип естественного отбора. Почти всю свою молодость он провел, странствуя по жарким странам, где добывал для продажи разные зоологические редкости: от райских птиц и орангутанов до крупных и ярких тропических бабочек, предмета мечтаний многих европейских коллекционеров. Это позволяло ему не только очень прилично зарабатывать, но и проводить научные изыскания в тропиках, преследуя личный исследовательский интерес[49].

Николай Михайлович для пополнения своей коллекции также пользовался услугами фирмы Штаудингера, с которым уже в юном возрасте вступил в переписку, приобретая или выменивая у него бабочек. Имея соответствующие средства, не так уж сложно было составить приличную коллекцию бабочек, выписывая по каталогам интересные экземпляры. Но едва ли такой путь удовлетворит подлинного коллекционера. Настоящий лепидоптеролог — это еще и азартный охотник за бабочками, а также знаток их жизни в естественной среде обитания.

Совершенно очевидно, что его высочество великий князь Николай Михайлович не смог бы стать признанным ученым-лепидоптерологом, не будь у него в юности опытного и терпеливого наставника, такого же энтузиаста естественной истории. Кто именно сыграл эту роль, мы не знаем наверняка, но можем поискать этого человека среди ближайшего окружения юного великого князя. Однако сначала нам придется сделать небольшое отступление от нашего рассказа, чтобы исправить ошибку, кочующую из одной книги в другую.