Одну из подсказок дает нам сам Николай Михайлович. В его бумагах в Российском государственном историческом архиве сохранилась интересная, но, увы, оборванная на полуслове «Записка о пользе и вреде коллекционирования». Приведем этот короткий текст полностью.

Для собирателей

Как является страсть собирания?

Сколько детей на земном шаре собирают почтовые марки. В воспитательном отношении эта забава поощряется родителями и учителями, как наглядное изучение географии (курсив наш. — М. В., Т. Ю.). Редко в последующем возрасте эта мания сохраняется, но самый факт собирания оставляет след в воображении подростков, и они невольно, сами это не замечая, продолжают интересоваться всякими коллекциями, посещают выставки и останавливаются у витрин магазинов, где рассматривают макеты, денежные бумажки, словом, всякую всячину. То же самое замечается при собирании насекомых, жуков или бабочек. Отдельными лицами сохраняется страсть и в зрелом возрасте, а иногда из них вырабатываются великие путешественники, энтомологи и т. д. В некоторых семьях даже замечается наследственная страсть собирания и передается из рода в род.

Польза и вред собирания

В воспитательном отношении собирание коллекций имеет хорошие стороны, т. к. приучает ребенка к наблюдению, развивает любознательность и дома или на прогулке воображение его работает. Начав с почтовых марок или насекомых, подросток интересуется описаниями, картинками, чтением и часто делается любителем книжек. Если средства у родителей ограничены, то собирателю приходится невольно сокращать расходы и сдерживаться, в противном случае самообразование делает успехи (курсив наш. — М. В., Т. Ю.)[42].

Резонно думать, что эта записка автобиографична. Вполне вероятно, что она возникла как результат осмысления великим князем собственного опыта собирателя-коллекционера — и не только бабочек, но и русской портретной живописи. Записка не датирована, однако мы полагаем, что она написана в начале XX в.

В 1884 г. в своей работе о чешуекрылых Кавказа Николай Михайлович упомянул, что увлекся энтомологией в возрасте 11 лет[43], то есть в 1870 г., собирая бабочек в «моменты досуга» в Тифлисе и особенно в Боржоми. Позже, в письме к президенту Академии наук великому князю Константину Константиновичу, он сообщал, что собирать коллекцию (видимо, речь шла уже о целенаправленных сборах) начал с 1873 г.[44]

Вероятно, первым стимулом, пробудившим интерес юного князя к насекомым, стала богатая и разнообразная природа Кавказа, его уникальная фауна. Мы позволим себе предположить, что этот интерес Николая Михайловича укрепился в ходе «наглядного изучения» естествознания. Возможно, этому способствовал кто-то из его наставников, гимназических учителей, приглашенных для обучения юных великих князей на дому. Скорее всего, уже первые попавшие в коллекцию насекомые пробудили у ребенка искренний интерес к живой природе, совпавший с какими-то чертами его характера, врожденными склонностями. На Кавказе обитает много крупных, ярко окрашенных видов бабочек — пестрых, желтых, лазоревых и иных «демонов», как их назвал в своем стихотворении Владимир Набоков. Они хорошо смотрятся не только в естественной среде обитания, но и в стеклянном ящике, высушенные и насаженные на булавки. Многие из них служили и по сей день служат предметом вожделения коллекционеров.

Прямо напротив резиденции Михаила Николаевича находилось новое здание Кавказского музея — центра по изучению живой природы Кавказа. В нем хранились коллекции животных и гербарии[45]. Возможно, они тоже сыграли какую-то роль в становлении энтомологического интереса великого князя. Как бы то ни было, зерно упало на плодородную почву, проросло и дало прекрасные всходы.

Будущий сотрудник великого князя, натуралист Сергей Алфераки, рассуждая в своей автобиографии о том, как люди становятся исследователями живой природы, утверждает, что для этого надо непременно «родиться натуралистом». По его мнению, просто захотеть и «сделаться» натуралистом невозможно. Алфераки приводит в пример своих братьев, которые при одинаковом с ним воспитании и домашнем образовании не выказали ни малейшего интереса к естествознанию[46]. То же самое произошло в семье кавказского наместника. Из всех его детей только старший сын почувствовал в себе склонность к познанию живой природы и огромное стремление посвятить этому всего себя. С осознания своего призвания начинался путь в науку почти всех крупных ученых. Например, известный немецкий историк и социолог Макс Вебер (1864–1920) тоже рассуждал о «демоне», но совсем не том, о котором говорится в стихотворении Набокова. Так он называл призвание, дар, неукротимое внутреннее влечение, ощущаемое в себе человеком. По словам Вебера, заниматься наукой по-настоящему сможет лишь тот, кто «найдет своего демона и будет послушен этому демону, ткущему нить его жизни»[47]. Юному Николаю Михайловичу оставалось только прислушаться к своему «демону» и понять, как реализовать свое желание изучать бабочек. И конечно, он должен был учитывать свой статус члена императорской фамилии, а значит, невозможность пойти самым простым путем: получить университетское образование и посвятить жизнь исключительно энтомологии.