10 августа 1887 г.

Многоуважаемый граф Сергей Дмитриевич.

Считая свою экспедицию нынешнего года почти законченной, решаюсь сообщить Вам о главнейших ее результатах.

В Рушан очень далеко проникнуть мне не удалось; зато я вдоль и поперек исходил Восточн[ый] Памир и даже проник до Канджута. Таким образом, только несколько переходов отделяли меня от английских владений. Из Сарыкола (китайск[ие] владения) я двинулся вверх по Яркенд-Дарье и, изучив ее истоки, перевалил через один из хребтов Кара-Корумской горной системы. Затем двинулся на зап[ад] вдоль В[осточного] Гиндукуша и намеревался уже пройти в Вахан, Читрал и даже в Афганистан, но здесь все обстоятельства встали против меня. Китайск[ие] власти, делавшие мне всевозможнейшие затруднения на пути, встретили себе неожиданную поддержку в лице нашего генеральн[ого] консула в Кашгаре, некоего Петровского (выскочка из семинаристов и отъявленная дрянь; один из «ташкентцев» худшего закала), который прислал мне формальное требование — очистить китайскую территорию. Я, разумеется, от души посмеялся бы на такое требование, если бы одновременно с письмом не прибыл из Кашгара китаец, который издал распоряжение на пути моем разогнать все аулы, не давать проводников, ничего не продавать и т. д. Вот это-то распоряжение и поставило меня в совершенно критическое положение… Я должен был бросить маршрут свой и бежать на Алай, чтобы не умереть с голоду. Дорогой я тем не менее делал набеги и силком добывал себе баранов и муку; платить приходилось баснословные деньги, и все-таки мы в конце концов очутились в очень скверном положении. Казаки и все мои люди тем и сыты были, что в сутки получали 1/10 ф[унта] муки и по куску мяса.

Ко всему этому шли по безотрадным странам. Щебень, песок, серые горы, снега и льды даже на дне долин (конец июля) и далее солончаки… Страшные морозы и нестерпимые ветры. Полная бескормица и для лошадей… Вот обстановка нашего бегства, или, чтобы быть точнее, последней, большой части пути. Что ж, такова, верно, злосчастная судьба русского человека — терпеть всякие гадости со стороны русских же т[ак] наз[ываемых] дипломатов, которые являются ныне даже покорнейшими слугами китайцев! Что ж, может быть, в Российском государстве так и быть должно! Во всяком случае, по приезде в Питер разузнаю в Азиатск[ом] департ[аменте] Министерства иностранных дел, действительно ли так быть должно! А пока займусь оглашением сего вполне достойного русского дипломата поступка.

Итак, я теперь в Гульче. Прибыл сюда голодный и усталый до крайности. Да и все мы — и люди и лошади, так сказать, едва доплелись. От постоянного мороза и ветра лица наши покрыты струпьями. Зуд и боль в каждом члене. К тому же я схватил ревматизм левого плеча. Таким образом, материальное наше положение было очень некрасиво. Посмотрим же, насколько добытые нами результаты выкупали затраченный труд, деньги и ту долю материальных лишений, котор[ые] нам пришлось испытать.

В геогр[афическом] отношении сделано много:

1) имеется 2000-верстная съемка в 5-верстном масштабе;

2) измерены высоты 30 пунктов;

3) открыта целая система ледников в верховьях реки Танымас, котор[ою] я позволил себе назв[ать] системой ледников графа Шереметева. Эти ледники сняты в 2-верстном масштабе, причем имеется с них и целая серия фотогр[афических] снимков;

4) пройдены соверш[енно] неизв[естные] для европейцев страны;

5) собран громадный расспросный материал, главную часть котор[ого] составляют статистические данные о населении, количестве скота и проч. как для Памира, собственно, так и для стран прилегающих;

6) наблюдались ежедневно все изменения погоды и температур по макс[имуму] и минимуму термометр[а] Реом[юра].

В этнограф[ическом] отношении:

Собрана громадная коллекция фотограф[ических] снимков всех народцев, попадавшихся на пути: рушанских, сарыкольских и канджутских таджиков, сартов, кара-киргиз, афганцев и т. д. А также имеются фот[ографические] снимки с памятников их архитектур, пор[од] скота, развод[имого] ими и т. д.

Наконец, в зоолог[ическом] отношении результаты наиболее полны и, на мой взгляд, заслуживают самой серьезной разработки.

Подробно изложу Вам результаты эти при личном нашем свидании, которое, надеюсь, будет иметь место в Москве в недалеком будущем.

В надежде на это свидание остаюсь, граф, покорнейшим слугой Вашим,