C.-Петербург. 12 декабря 1886 г.

Ваше превосходительство.

Исправляю свою оплошность и отсылаю таблицу к анероиду. Последняя поправка сделана в Ташкенте перед моим отъездом в Кашгар.

Душевно сожалею о той переписке, которая возникла между нами; но, видно, уж судьба наша такая, что пришлось рассориться из[-за] пустяков. Тем более что в результате и Вам, да и мне, вероятно, придется испытать еще немало неприятностей, т. к., руководствуясь Вашей угрозой, я действительно имел неосторожность двинуть дело официальным порядком. Однако, не желая платить Вам полной неблагодарностью, я действовал «предохранительно» только, не желая вредить Вам, а желал только обезопасить других путешественников от нечаянностей и сюрпризов в виде отказа в казаках. Этим Вы ведь могли повредить не только мне, а и другим, котор[ые] в нашей ссоре ни при чем. Вот почему весь состав Географ[ического] общ[ества] (преим[ущественно] Совет) принял так горячо к сердцу то письмо, которое угодно было Вам мне написать и которое заключает в себе столько данных, служащих к Вашему осуждению. Тогда я чрезвычайно погорячился, теперь, может быть, я отнесся бы к нему холодно и, вероятно, не сделал бы даже того, что сделал. Во всяком случае, Вы, как человек умный, легко поймете, что Вы сами меня ко всему сему вызвали.

Еще раз позволю себе уверить Вас, что я искренне сожалею о случившемся

P. S. О себе я вообще и тогда беспокоился мало, ибо относительно путешествий моя песенка, кажется, спета. Осенью (1887 [г.]) я защищаю магистерск[ую] диссерт[ацию], а там получаю доцентуру и, кажется, навеки отдаюсь университету.