История жизни великого князя Николая Михайловича завершилась ружейным залпом в Петропавловской крепости, прямо напротив Ново-Михайловского дворца, где когда-то в солидных дубовых ящиках со стеклянными крышками хранилась его замечательная коллекция бабочек. Великий князь пережил смерть многих своих помощников и распад созданного им немалыми усилиями энтомологического кружка. Когда его научным приоритетом стала отечественная история, он принял решение: принести свое собрание в дар Академии наук. Благодаря этому оно не исчезло, не рассеялось по многим небольшим частным коллекциям, выставленное на аукционный торг. Современные энтомологи, приезжая в Зоологический институт Российской академии наук в Петербурге, могут воспользоваться содержащимися в коллекции великого князя сокровищами. А они поистине бесценны. За минувший век с четвертью натиск человека на природу возрос в разы. Многие виды бабочек и других насекомых, которые были обычны во времена Николая Михайловича, сейчас занесены в Красную книгу, а некоторые, увы, безвозвратно исчезли, так же как места их обитания, где в свое время сотрудники великого князя собирали экземпляры для его коллекции. Для энтомологов сохраняющиеся в Зоологическом институте бабочки из собрания Николая Михайловича столь же драгоценны, как для историков — средневековые хартии или новгородские берестяные грамоты, случайно уцелевшие в культурном слое, расчищенном археологами. Поэтому современные специалисты считают коллекции насекомых такими же собраниями исторических артефактов, как и собрания документов, хранящиеся в традиционных «бумажных» архивах[393]. Конкретная бабочка или стрекоза (и даже всеми презираемая блоха или уховертка!), пойманная в определенном месте и в определенное время и помещенная в коллекцию, может стать для специалиста важным источником информации. Например, о том, как менялась фауна под воздействием человеческой деятельности. Так что история и энтомология только на первый взгляд выглядят очень далекими друг от друга областями знаний. У них гораздо больше общего, чем кажется.

Подводя итог, мы можем сказать, что великий князь Николай Михайлович создал единственный в российской императорской семье прецедент: его дворцовые апартаменты, его канцелярия стали сосредоточением не только светской и административной, но и научной жизни. Созданный Николаем Михайловичем энтомологический кружок на полтора десятка лет сделался одним из центров российской науки о бабочках. Собранный великим князем коллектив единомышленников-сотрудников помог ему занять заметное место в европейской лепидоптерологии того времени, успешно «профессионализировать» свой изначально любительский статус. Один из критериев признания энтомолога — новые виды насекомых, названные в его честь. Именем Николая Михайловича «его коллеги назвали 18 видов насекомых, причем среди тех, кто давал эти названия, были и замечательный географ Г. Е. Грумм-Гржимайло, и сын великого путешественника П. П. Семенова-Тян-Шанского — А. П. Семенов-Тян-Шанский, и ученые Германии, Голландии, Франции, Великобритании, Швейцарии. И теперь в Панаме обитает бабочка Romanoffia imperialis, а в Центральной Азии — жужелица Carabus romanowi. Мало кто из представителей царствующих династий может похвастаться такой честью»[394].

Создание кружка было для Николая Михайловича способом реализовать собственные интересы и амбиции в области науки, не порывая при этом со своей социальной средой и не выходя радикально за пределы поведенческих норм, установленных обществом для лиц его положения. Безусловно, выиграла и российская энтомология, развитию которой был придан в то время мощный толчок. Перефразируя слова российского энтомолога Кузнецова, сказанные им в некрологе Отто Герцу, мы утверждаем, что невероятная коллекторская активность Николая Михайловича и членов его кружка в значительной степени обусловила развитие «русской описательной лепидоптерологии» в 1880–1890-х гг.

Нет сомнений в том, что деятельность кружка смогла развернуться только благодаря личной исследовательской заинтересованности великого князя и его финансовым возможностям. В то же время, работая на Николая Михайловича, участники кружка имели возможность реализовать и собственные планы: они пополняли не только его, но и свои коллекции, описывали новые виды бабочек, публиковали научные статьи. Мы постарались показать, что все члены кружка были также людьми неординарными и увлеченными.

«Ибо для человека не имеет никакой цены то, что он не может делать со страстью»[395].