Отель оказался в пяти минутах ходьбы от штаба литовских коллег. Настя не смогла удержаться и на выходе из бутика купила странные сырные конфеты, посыпанные дробленым миндалем и фисташками. Они выглядели слишком аппетитно, чтобы не попробовать. Девушка-консультант очень загадочно посмотрела на них с Арсением, но ничего не сказала. Насте не терпелось прийти в отель, заказать чай в номер и попробовать новый десерт.

Фокусироваться на чаепитии было легче и приятнее, чем на том, что происходило. Стоило ей сместить прицел размышлений на Андрея, Барбару, замок или зеркала – в сознании начинался хаос. Мысли перекрывали одна другую, не давая шанса спокойно вздохнуть. Тяжело было даже подумать о том, что дух Барбары столько столетий эксплуатировался как источник энергии для портала, ведущего в Мирский замок. А ведь последние несколько десятилетий им даже никто не пользовался. Судя по заброшенности кабинета, хранителей медальона давно нет в живых. Но почему именно Мирский замок? Может, это запасной путь отхода для князя и членов ордена на случай осады? Своеобразный черный ход.

Чем больше Настя об этом думала, тем сильнее ее охватывало возмущение и неприязнь ко всему ордену, который обрек Барбару на многовековые страдания в угоду личных потребностей. А еще противнее становилось оттого, что она сама являлась частью организации, которая продолжила дело ордена.

Оставалось только искренне надеяться, что Арсений окажется на ее стороне и тоже решит освободить дух королевы. Но как быть с тем, что он в первую очередь директор музея замка и не может вот так просто отдать на уничтожение один из древнейших экспонатов? И как ему объяснить, что нужно забрать еще и зеркало Мирского замка?

Подтверждать или опровергать мысли стало страшно, поэтому Настя предпочла сосредоточиться на сырных конфетах и чае.

Они молча зашли в номер с одной большой кроватью, другие номера оказались заняты из-за праздников. В остальном номер выглядел вполне стандартно: спокойный европейский интерьер с бежевыми стенами, светлыми покрывалами поверх постельного белья, настольной лампой с тряпичным абажуром и плоским телевизором напротив кровати. Вид из окна номера казался очень картинным: заснеженные низкие дома старого Вильнюса, узкие улочки, освещенные оранжевым светом фонарей, а чуть вдалеке виднелся тот самый кафедральный собор, в котором покоилось тело Барбары.

Поверх кровати лежали две маленькие шоколадки Ritter Sport с кокосом. Спортом там, конечно, и не пахло, но немецкий шоколад манил слишком сильно, а изображение на этикетке дразнило. Настя и Арсений, сняв пальто, молча рухнули на кровать и пару минут смотрели в потолок, шурша этикетками. Молочный шоколадный вкус обволакивал язык и небо, спускаясь по горлу и даря приятное послевкусие кокоса, насыщая кровь эндорфинами и разливаясь удовольствием по всему телу. Далее в ход пошли сырные конфеты из бутика: неожиданное сочетание зернистой горечи пармезана, шоколада и кусочков клубники отозвалось приятным урчанием живота.

– Ну и дела, – коротко заключила Настя, глядя в потолок, из центра которого свисала ажурная кованая лампа.

– Ага, – коротко ответил Арсений, жуя конфету. – Интересно, здесь есть мини-бар? Пару глотков односолодового сейчас бы не помешало.

– А вы все о своем, – фыркнула Настя.

Не найдя в номере холодильника, Арсений вернулся на место.

Настя как могла сдерживалась, чтобы не вывалить на него все, что знает про зеркала. Все-таки непонятно, можно ли ему доверять. Но где-то в глубине души Настя все-таки верила в то, что он хороший человек и не способен на плохое. Он ведь тоже агент, хоть и бывший.

– А знаете, что меня больше всего забавляет? – загадочно сказал Арсений.

– Что? – Настя глухо спросила голосом, лишенным оттенка.

– То, – медленно продолжил он, – что вы, сами того не подозревая, привезли кусочек души Барбары, заключенный в кулоне, к зданию, где упокоено ее тело. Думаю, это не случайно.

– И что же это значит, по-вашему? – Она приподнялась и заглянула ему в глаза.

– Вы ведь говорили с ней, да? С Барбарой? – Арсений подпер голову ладонью и посмотрел в ответ.

– Да, – ответила Настя, пытаясь не выдать волнения. – А знаете, ведь вы оказались правы насчет прохода между замками, он действительно существует.

– Вот только не под землей, как я пытался найти. – Он хмыкнул. – А прямо под носом. Я столько раз проходил мимо зеркал и не мог понять, что за чертовщина в отражении, почему в нем черный дым, а тут вот оно что, оказывается. Портал! Кто бы мог подумать.

– Вы ведь понимаете, что мне придется их уничтожить, чтобы спасти дух Барбары? – Она ждала его реакцию.

– Как бывший агент ОРА, я с вами полностью согласен, давно пора это сделать. Но, как директор музея, я не могу позволить вам разрушить два ценных экспоната, – ответил Арсений.

Настя не отводила от него взгляд.

– А как человек, который тоже страдал, потеряв близких, вы бы как поступили?

Он откинулся обратно на подушку.

– Как обычный человек, я бы сбежал от этого всего подальше и пропади оно пропадом. Или ушел бы в запой. Люди ведь так обычно делают? Но проблема в том, что моя человечность осталась в яме, в которой я чуть не умер ради одобрения отца. Сейчас я не человек. Я – хранитель замка.

– Тогда у меня для вас хорошие новости. – Она выпрямилась и села, опершись на подушку.

– Какие?

– В вашем замке находится всего лишь одно зеркало-портал. – Арсений удивленно посмотрел на нее. – Второе находится в Мирском. И его я тоже уничтожу.

– Как в Мирском?! И откуда вы, черт подери, знаете об этом?

– Я много чего знаю, Арсений. Я видела все, что произошло с Барбарой: ее воспоминания приходили ко мне во снах. Я видела, как она впервые встретилась с Сигизмундом Августом, как они влюбились друг в друга, как тайно виделись, как скрывались ото всех, как братья Барбары устроили им подставу и тайно обвенчали. Я видела, как Сигизмунд вопреки воле Боны Сфорца привез Барбару в Вавельский замок. Как она терпела травлю и непонимание со стороны польской шляхты. Я чувствовала то же, что и она: как она любила Сигизмунда, мучилась вдали от него, как она была счастлива, когда они перестали скрываться, как терпела невыносимую головную боль на коронации, как страдала от недуга, думая, что это побочный эффект лекарства от бесплодия. Потом я видела, как она умирала в агонии из-за яда Боны Сфорца. Я наблюдала, как ее призрак шел рука об руку с Сигизмундом Августом возле гроба до самого города Вильны. Она достаточно настрадалась, и я сделаю все, чтобы освободить ее дух во что бы то ни стало.

Арсений поменялся в лице и вздрогнул. Нижняя губа затряслась, глаза смотрели куда-то далеко за пределы номера. Он резко вскочил с кровати и пошел к окну, сел на широкий подоконник и долго рассматривал снег, падающий на крыши домов старого Вильнюса. Он теребил пальцами запонки на рукаве рубашки, они изображали ажурную букву «R» с короной наверху. Слишком многое связывало его с замком.

– Я помогу вам освободить дух Барбары, – резко сказал он.

– Что? Но вы же…

– Она не заслуживает такой участи. Никто в мире не заслуживает, – его голос зазвучал твердо и решительно. – Поэтому я принял решение помочь вам уничтожить зеркала – и будь что будет. Я не смогу спокойно продолжать там работать, зная, что мог избавить ее от страданий. Кстати, медальон тоже нужно уничтожить, он ведь сделан из золота короны.

– Арсений. – У Насти навернулись слезы, она подошла к нему и, сама того не ожидая, обняла. Он ответил взаимностью, крепко прижав к себе.

Аромат цветочно-свежих духов Насти смешался с его древесно-пряным, сознания соприкоснулись, напрочь забыв, кто они, где находятся и почему не должны обниматься. Тепло, исходящее от его тела, приятно согревало, как пуховое одеяло, которым хотелось укрыться с головой и уснуть холодным зимним вечером.

Они почти не дышали, чтобы не спугнуть момент кристально чистой близости, которую невозможно объяснить здравым смыслом. Они никогда не должны были оказаться настолько рядом.

– Я могу кое-что спросить? – тихо задала вопрос Настя, отстранившись.

Он кивнул в знак согласия.

– Что стало с Сигизмундом Августом после неудачного спиритического сеанса? Как сложилась его судьба дальше? – с искренним интересом выпалила она.

– После того, что произошло, Сигизмунд вернулся в королевский замок и прожил еще двадцать лет, управляя Речью Посполитой. – Взгляд Арсения показался очень усталым. – Наследников у него не случилось, в любви тоже не сложилось, он все еще безумно любил Барбару. До конца жизни он старался утопить горе в пирах и окружал себя колдуньями. Говорят, что некоторые из них могли воплощаться в образ Барбары. И за двадцать лет правления он настолько истощил государственную казну, тратясь на развлечения, что, когда он скончался от болезни в Кнышине, оказалось не на что его хоронить.

– Бедный Сигизмунд. – Настя вернулась на кровать и свернулась калачиком. – Нетерпимость Боны искалечила слишком много судеб.

Арсений тяжело вздохнул, стянул одеяло и подушку с кровати, а затем устроился на небольшой кушетке в дальнем углу номера. Когда Настя вернулась из душа, он уже тихо похрапывал, уснув в неудобной позе.

Погода решила удивить в этом сезоне и отсыпала сугробов за все предыдущие сезоны бесснежия на Новый год. Плотный поток автомобилей пробирался по никем не чищенным дорогам, дворники Mercedes-Benz мерно скребли по стеклу, счищая брызги от проезжающих впереди машин, из динамиков громко играла песня группы «Король и Шут». Настя всегда включала ее, когда пребывала в плохом настроении. А в тот момент оно казалось просто отвратительным, поэтому она еще и подпевала:

– Нет моего в ней отражения, есть только горечь поражения. Ну почему-у-у-у лезть в мою жизнь вздумалось ему-у-у-у… – Настя завывала изо всех сил, радуясь тому, что в машине никого нет и можно не стесняться.

Mercedes-Benz медленно, но верно подъезжал к зданию, где находился офис ОРА. От одной мысли о том, что сейчас предстоит рассказать обо всем Борису и Юрию Ивановичу, вгоняло в дрожь. Но это необходимо сделать, иначе никак, дело имело слишком глобальное значение, и без помощи уже не справиться.

Настя и Арсений вернулись из Вильнюса в Минск рано утром на первом рейсовом автобусе. Арсений отправился по своим делам в город, а она – домой переодеться и в офис. После той беседы в номере Настя долго ворочалась, пытаясь уснуть, но по итогу вставила наушники в уши, включила мелодию Hans Zimmer «Time», и сознание унесло ее в привычную лабораторию. За барочной дверью не происходило ничего особенного: витали воспоминания из жизни Барбары в замке, как она наряжалась и кружилась в танце на балах вместе с Сигизмундом Августом. Настя осталась в кабинете с отцом и жаловалась ему на жизнь, пусть даже он ничего не слышал и никак не реагировал. Его присутствие рядом само по себе успокаивало.

– Ты меня-я-я не зна-а-аешь, ты всего лишь отражение… – надрываясь, пела Настя, паркуя машину у входа в офисное здание.

На стоянке оказались припаркованы красный Mini Cooper Лены, черная BMW Бориса и серебристый новый Jeep Юрия Ивановича. Настя, потупившись, уставилась на руль, не желая выходить. Но на самом деле она смотрела сквозь него, сквозь машину, сквозь целый мир, в глубину планеты. Туда, где Настя сгорала от боли в груди и всепоглощающей грусти. Арсений мелькал перед глазами, в носу стоял аромат его духов, которым пропахло ее пальто.

– Разум судьбу понять не мо-о-о-ожет, против меня восстала сущность моя, – напоследок пропела Настя и решительным движением выдернула хромированный ключ-рыбку со значком Mercedes-Benz из замка зажигания, схватила сумку и отправилась ко входу.

В кабинете с большим картотечным шкафом и дубовым вытянутым столом расположились Глеб, Лена, Борис и сам Юрий Иванович. Когда Настя вошла, они замолчали и уставились на нее. Повесив пальто на вешалку к остальной верхней одежде, она надеялась, что запах Арсения перебьется духами кого-нибудь из коллег. А затем подошла к столу и положила файл с древней папкой на середину. Юрий Иванович аккуратно достал ее, откинулся на кожаном кресле с высокой спинкой и стал с интересом рассматривать содержимое. Толстая папка выглядела ветхой: внутри запечатлены хроники попыток освободить дух на протяжении четырех с половиной столетий.

– Рассказывай, не томи! – Юрий Иванович отложил папку и стукнул по столу кулаком. Он выглядел непривычно серьезным и даже грозным: Настина поездка в Вильнюс его не на шутку взбудоражила.

Она села рядом с Леной и начала по порядку описывать ход ведения дела Владлена Карловича, обнаружение медальона в тайном кабинете, встречу с духом Барбары, поездку в Вильнюс и общение с коллегами из литовского филиала. О том, что происходило у них с Арсением, она решила не упоминать. Как и то, что Настя воспользовалась медальоном и побывала по ту сторону портала в Мирском замке. И вообще, про вторую часть портала лучше помалкивать. Внутренний голос подсказывал, что лучше держать этот факт в тайне от ОРА до момента подготовки к уничтожению позолоты с рамок. Поэтому она рассказала про темный дым в отражении, некий загадочный портал в одинаковых зеркалах и о том, что изначальной причиной создания ордена, а затем и отдела, являлся поиск способа освобождения духа Барбары Радзивилл.

Борис вскочил с кресла и стал ходить кругами вокруг стола, совсем как Лукас в литовском офисе. Юрий Иванович потирал залысину и о чем-то напряженно думал, сильно покраснев. Лена достала из сумки пачку мармеладных мишек и начала агрессивно жевать, стараясь подавить порыв схватиться за сигареты, Глеб раскачивался на стуле с озадаченным выражением лица, пытаясь переварить услышанное.

– Дело приобрело слишком серьезный масштаб, – заключил Борис.

– Это провал мировой значимости! – не сдерживаясь, выпалила Лена.

– И что мы будем делать со всем этим? – развел руками Глеб.

– Пора брать дело в личное управление, – громко заявил Юрий Иванович. – Этому Арсению не стоит доверять. После того, что он вытворял, нельзя его подпускать к делу такой важности.

– А что он вытворял? – У Насти пересохло в горле.

– А ты что, не в курсе? – нарочито удивленно протянул Юрий Иванович. – Сначала он попытался захватить власть в ОРА, но я не позволил ему этого сделать. А после смерти отца он возглавил Несвижский музей и придумал эти «особые экскурсии» для кучки шарлатанов. Он приглашал так называемых экстрасенсов, наряжал в костюм Боны Сфорца и отправлял в женскую часть замка, где обитает дух Черной Панны. От вида костюма она становилась сама не своя, металась по замку, пыталась вселиться в каждого и отомстить. Барбара не могла им как-то навредить, только напугать, а эти негодяи развлекались и забавлялись этим! Тьфу! Аж противно. Я долгое время держал все в секрете, прикрывал Арсения, но теперь молчать не стану! Я думал поговорить с ним на корпоративе, но Барбара в теле Глеба помешала моим планам.

– Это ужасно! – Настя прикрыла рот рукой. Она представила, что каждый раз переживала Барбара, когда видела Бону Сфорца перед собой. – Бедная Барбара слишком много всего пережила, чтобы страдать из-за Боны еще и после смерти!

– Совершенно верно, Настенька! – подхватил Юрий Иванович. – Этот подлец наживался на древнем духе! Клал к себе в карман такие деньжищи! Думаете, откуда у него такие дорогие костюмы? А тачка, видели, на чем он ездит? Lexus в крутой комплектации. На зарплату обычного директора музея такой точно не купить.

– Ну он и козел, конечно… – с чувством выпалила Лена.

Ошеломление не сходило с лица Насти, она пыталась переварить услышанное. Она наконец поняла, что произошло с Глебом: он по глупости надел тот самый наряд Боны Сфорца, предназначенный для «особых экскурсий», и именно в нем пошел доказывать коллегам способности медиума, за что сильно поплатился репутацией и отстранением от дел. Насчет Арсения верилось с трудом. Зачем ему намеренно заставлять дух Барбары страдать?

– Так вот кому я обязан своими командировками по сельпо вместо заданий! – возмущенно воскликнул Глеб.

– В свете последних событий я считаю, что тебя нужно восстановить и снять все запреты. Завтра же отправляемся в Несвижский замок и берем его под полный контроль, – сказал Юрий Иванович приказным тоном.

– А теперь все по маршрутам, работа сама себя не сделает, – приказал Борис. – Готовьтесь к завтрашней поездке морально и физически.

Настя судорожно сжимала телефон, который упорно не хотел давать ответ, который она ждала больше всего на свете. Она не верила в виновность Арсения, не мог он наживаться на духе. Что-то в этой истории было нечисто. Внутреннее чутье отказывалось принимать то, что она доверилась подлецу.

Арсений, срочно перезвоните, нам нужно поговорить!

Доставлено, но не прочитано. На кухне Каспер ходил вокруг стула, на котором сидела Настя, и жалобно мяукал.

«Пожалуйста! Я звонила вам сотню раз, вы все не поднимаете», – витало в мыслях.

Чай давно остыл, кусок шоколадного пирога, который передала Лена, остался нетронутым. Андрей тоже не объявлялся, только его мама отправляла как ни в чем не бывало сообщения с пестрыми новогодними открытками.

Настя снова схватила телефон и стала проверять сообщения.

«Не доставлено».

Она попыталась набрать номер, но он оказался недоступен. Настя чертыхнулась про себя, поставила пирог в холодильник и отправилась в постель. Она лежала с открытыми глазами, пытаясь уснуть, но в голове метались сотни мыслей: от обвинений Арсения во всех грехах до беспокойства о том, что с ним могло что-то случиться. В сознании всплывали моменты их общения: первая встреча в зале ресторана, тайный ход, кабинет, общение с призраком его отца, ужин в замке при свечах, завтрак с сырниками, подарок на Новый год, красное платье, которое все еще лежало в коробке.

Она ворочалась в постели несколько часов без шанса уснуть. Под утро удалось немного задремать, но сон прервал бессовестно громкий будильник, призывая вставать. Чувствуя себя разбитой, она поплелась на кухню и запустила кофемашину, приказав сделать тройную дозу американо. Не терпелось поскорее отправиться в замок к самому открытию в надежде увидеть Арсения там. Вдруг у него просто сел телефон?

Капот голубого Mercedes-Benz разрезал морозный воздух, мчась по проселочной дороге в сторону Несвижского замка. В колонках играла неоклассика, призванная хоть немного успокоить оголенные нервы, но получалось плохо. В салоне пахло освежителем воздуха с ароматом «Bubble Gum», который был прикреплен к решетке воздухоприемника. Настя не любила жидкие диффузоры в колбах, особенно с ароматом ванили, и всячески их избегала.

Она въехала через большие кованые ворота и спустилась к парковке, где охранник узнал Настину машину и открыл шлагбаум. Парковка оказалась абсолютно пустой, она приехала первой. Она побежала к замку, рискуя поскользнуться на дорожке, которую еще не успели посыпать солью или песком.

Ворота, отделяющие мост от внутреннего двора замка, были наглухо закрыты. Настя яростно дергала ручку, но это оказалось бесполезно. Тогда она вспомнила, что Арсений как-то давал ей контакты администратора ресторана «Гетман», которая всегда приходит раньше всех. Через несколько долгих гудков Людмила ответила и согласилась открыть ворота.

Как оказалось, Людмила тоже не могла дозвониться до Арсения, и Настя предложила вместе поискать его в замке. Директора не было ни в кабинете, ни в номере, где он обычно обитал. Достаточно скромные и стандартные апартаменты без особых изысков, как в Настином «королевском люксе». Не было похоже, чтобы он особенно шиковал, наживаясь на духе. Обычная кровать без балдахина, бежевые стены, темные шкафы, скромный современный диванчик и ни одной картины на стенах. Вещи внутри аккуратно сложены, и вообще там был несвойственный мужчинам порядок. Андрей всегда разбрасывал вещи по квартире, особенно когда оставался один.

Они обошли несколько залов на первом этаже, зашли в ресторан – там Арсения тоже не оказалось. Зазвонил телефон, Настя вздрогнула.

– Ну ты где? Мы уже все собрались, – протянула Лена недовольным тоном.

– Я внутри, – глухо ответила Настя безжизненным голосом.

– Подходи к гардеробу.

На входе с началом экспозиции уже суетились гиды, кассиры и гардеробщица, пытаясь настроиться на рабочий лад. Борис и Юрий Иванович стояли одетые в строгие костюмы, хмурые лица не предвещали ничего хорошего.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Настя, сглотнув слюну. Она отдала пальто в гардероб и по привычке натянула голубые бахилы.

– Сеня пропал. Его нигде нет, и мобильная связь не отслеживается, – раздраженно ответил Борис.

– В замке его тоже нет, – подтвердила Настя. – Я везде проверила.

Борис и Лена удивленно уставились на нее.

– Остается только надеяться, что он не натворил глупостей, – отозвался Юрий Иванович. – Настя, веди нас к зеркалам.

Борис подошел к одной из администраторов музея, показал какой-то документ на обычном бумажном листе, и она отошла в сторону, освобождая путь. Он, Настя и Юрий Иванович пошли первыми, Лена и Глеб направились следом. Они шли быстрым шагом через звездный и каминный залы, до боли знакомые коридоры, которые уже успели стать родными за это время. Столько истории они видели, столько судеб было сломано в этих стенах, столько радостных моментов на балах и пиршествах пережито когда-то. Так интересно было бродить по залам ночью с Арсением, подсвечивая путь фонариком в телефоне. Сердце сжалось от воспоминания об ужине при свечах в обеденном зале. Это, пожалуй, самый странный и романтичный вечер в ее жизни.

Высокие белые двери с позолотой распахнулись, и компания ворвалась в золотой зал. Настя ожидала увидеть привычные зеркала в золотых рамах и черный дым внутри, но на их месте белели голые стены. У Насти подкосились ноги, в глазах потемнело, стало подташнивать. Глеб подхватил ее и не дал упасть.

– Этого не может быть… – прошептала Настя.

Юрий Иванович повернулся к ней и возмущенно спросил:

– Так, а где зеркала?

– Должны висеть над камином, – ответил за нее Борис, внимательно осматривая зал.

– Он их украл! Срочно объявить в розыск! Немедленно! – заревел Юрий Иванович, покраснел и засуетился, судорожно набирая номера в телефоне. Борис принялся звонить Роме и Сергею в офис, прося пробить, где последний раз отбился сигнал Арсения, Лена подошла к Насте, увидев ее предобморочное состояние, и отвела к стулу.

– Он не мог… Нет… – бормотала себе под нос Настя, не веря своим глазам. В отеле она поверила в его искренность.

– Дорогая, мог, – мягко ответила Лена, смотря ей в глаза. – Вспомни, как он поступал с духом Барбары, это на многое открывает глаза.

Настя замерла, смотря в одну точку и отказываясь принимать такую реальность. Неужели она настолько сильно ошибалась в людях? Арсений казался ей адекватным. С искалеченной судьбой, как и у нее, но все же хорошим человеком. Весь мир рухнул, словно карточный домик, внутри которого, казалось, было тепло и уютно. Зияющая дыра в груди, которую удалось подлатать за пять лет спокойной жизни, появилась снова и потянула сознание в бездну.

– Валерьянки у меня с собой нет, но вот, съешь мишку. – Лена протянула пачку желатинок.

Настя прикрыла лицо руками, сил сдерживать слезы больше не осталось. Соленые ручейки полились по щекам, стекая к подбородку и падая на воротник теплого голубого свитера.

Юрий Иванович сказал, что им небезопасно оставаться в замке, велел отправляться в Минск и быть осторожными, мало ли что Арсений задумал. Его объявили в розыск как опасного преступника, про зеркала решили не афишировать, чтобы не устраивать излишнюю шумиху. За его поимку назначили отдельную премию.

Сонная дымка постепенно накрывала, и Настя погружалась в глубокий сон. Она ожидала увидеть привычный интерьер лаборатории с барочной дверью в конце, но что-то, казалось, было не так. Вместо старого постсоветского кабинета с белыми столами, колбами, пузатым компьютером и телескопом перед глазами появился королевский люкс отеля Несвижского замка. Приглушенный свет, Николаи Радзивиллы грозно смотрят с портретов, балдахин на кровати опущен.

В шкаф привычно поскреблись, отчего Настя вздрогнула. Как вздрагивала каждый раз. Она открыла дверку, и на пороге появился Арсений в черной мантии с бордовой атласной подкладкой. Он довольно улыбался и держал в руке подсвечник с зажженными свечами. В глазах потемнело, внутри защекотало неприятное чувство: гнев заполонял разум. Настя бросилась к нему и начала бить по груди.

– Негодяй! Как вы могли?! Как вы могли все это время мучить бедную Барбару?! Неужели она мало настрадалась?! – пролетело в сознании, но Арсений как будто бы услышал. Оказалось, во сне можно общаться без слов.

– Стойте-стойте! Вы все не так поняли. – Он схватил Настю за запястья, чтобы остановить.

– Не поняла что? Что вы специально подсылали к ней наряженных в Бону Сфорца гадалок? Как вы могли наживаться на духе?!

– Откуда у вас вообще такая информация? – Арсений устало посмотрел на Настю.

– Юрий Иванович рассказал.

– Верьте ему больше. Это он подстроил когда-то мое увольнение из ОРА. Я не просто так решил уехать обратно в Несвиж, – отрезал он.

– Это ничего не объясняет. Зачем вы подсылали к духу Барбары наряженных шарлатанов? – не унималась Настя.

Арсений вздохнул и провел ладонью по лбу.

– Это были всего лишь колдуньи, которые приходили зарядить амулеты в поле древнего духа. Ваш защитный браслет на руке заряжается примерно таким же образом, – спокойно ответил он.

– Но деньги-то вы брали? – Она стояла со скрещенными на груди руками.

– Я не собирался. Они давно уже предлагали мне сотрудничество, но я постоянно отказывался. Но однажды ко мне пришла администратор Людмила с просьбой одолжить крупную сумму денег. Я отдал ей всю заначку, но этого оказалось мало, и она попросила еще. Тогда я решил узнать, для чего ей деньги, и выяснилось, что ее мама больна: у нее обнаружили такую же кисту возле сердца, как когда-то у моей мамы. Требовалось дорогостоящее лечение и операция за границей. Мне стало жалко Людмилу, я вспомнил себя много лет назад, когда мама заболела и никто не смог нам помочь. Колдуньи обратились снова, обещали заплатить большие деньги за визиты. Я вынужден был согласиться. За несколько сеансов удалось собрать нужную сумму. Маме Людмилы сделали операцию в Германии, все прошло успешно, она выжила. После этого я не соглашался на предложения колдуний.

– А как же ваши дорогие костюмы, виски, Lexus? – спросила Настя, немного успокоившись.

– Не знаю, как сейчас, но в мое время в ОРА можно было очень хорошо зарабатывать благодаря фирме-прикрытию. Все это осталось с тех времен.

Насте стало стыдно за то, что она так напала на него. Арсений молча поманил Настю за собой, она случайно заглянула в настенное зеркало и увидела на себе то самое бордовое платье, которое он подарил. Тяжелая ткань приятно прилегала к телу, подчеркивала тонкую талию, обнимала корсетом и струилась вниз. Длинный подол платья скрывал ноги. Арсений протянул руку, на которой болтался браслет с черными камнями, Настя поддалась импульсу и положила ладонь поверх его руки, по телу пробежался фантомный разряд тока.

Арсений вошел в шкаф, и Настя начала переживать за деревянные полки внутри, не загорятся ли они от свечей, но он быстро миновал толстые стены и оказался в другом помещении. Арсений открыл дверь, и Настя ахнула от вида, который предстал перед глазами: они очутились в круглом помещении с острым сводчатым потолком, голубыми стенами с позолотой, большим вытянутым окном и высокими мягкими креслами возле него. Само помещение казалось маленьким, как башня Рапунцель из мультика. Арсений снял капюшон и открыл лицо, оно выглядело на удивление довольным и даже счастливым. Настя вопросительно посмотрела на него:

– Где мы? Это точно не Несвиж…

Арсений улыбнулся и жестом пригласил к окну. Настя подошла, и перед ней открылся вид на высокие горы. Внизу расстилался лес, маленькие домики с красными крышами, а с вершины горы к небу тянулись острые пики сказочно красивого замка со множеством светлых башен. Деревья переливались от хвойного, глубоко-зеленого цвета до ярко-желтого и кроваво-красного. Судя по всему, за окном осень. Настя совершенно точно знала, что это за замок, ведь с детства мечтала там побывать. Влюбилась в него, когда увидела на изображении коврика для мышки, который много лет назад подарил отец. Еще он рассказывал ей, что этот же замок взят как прототип в мультике «Спящая красавица». А еще он вдохновил Чайковского на создание балета «Лебединое озеро».

– Это… – подумала Настя.

– Да. Это он, – так же не шевеля губами, произнес Арсений.

– Но как? Почему мы здесь?

– Нойшванштайн издалека красивее, чем с близкого расстояния. Поэтому мы сейчас находимся в башне соседнего замка – Хоэншвангау. Этот замок – мое любимое место, захотелось показать его вам из своих воспоминаний.

– Как вам вообще удалось пробраться ко мне в сон? – не унималась Настя.

Арсений удивленно посмотрел на нее, как будто это само собой разумеющееся явление.

– А вы так никогда не делали? – Настя отрицательно помотала головой, Арсений кивнул. – Мы ведь медиумы и можем общаться между собой через сны. Но для этого оба должны настроиться на волну друг друга и целенаправленно думать перед сном. Мне казалось, вы в курсе. Странно, что Борис не рассказывал об этом методе. Но мне приятно, что вы думали обо мне просто так, без цели встретить во сне.

Арсений обнажил зубы в улыбке, Настя покраснела и отвернулась.

– Не льстите себе, я думала о том, как вас найти, – фыркнула Настя. – Где вы сейчас?

– Я… я не знаю. – Улыбка сползла с его лица. – У меня связаны руки, и я нахожусь в каком-то подвале. Здесь сыро, пахнет затхлостью и картошкой. Возможно, это кладовка или хозяйственная пристройка, я помню этот запах из детства у бабушки. Она всегда делала много запасов овощей на зиму, боясь голода. В послевоенные годы они с дедом жили впроголодь.

– Как вы там оказались?! – встревоженно спросила Настя.

– Когда мы разошлись с вами на автобусном вокзале, я собирался ехать в замок, пошел к машине на парковке, почувствовал удар, а дальше – темнота. – Арсений растерянно поглаживал макушку.

– Там есть какие-то опознавательные знаки?

– Не знаю… А хотя! Я слышал звук колоколов, – сказал Арсений. – Очень громкий, думаю, рядом есть часовня.

– Я сделаю все возможное, чтобы найти вас, – пронеслось в сознании.

Арсений подошел ближе и коснулся Настиной руки, между ее тонкими бледными пальцами скользнули грубые смуглые и обхватили ладонь подушечками пальцев. Руки сомкнулись в замок, по телу прокатилась волна, захлестнувшая с головой. Настя сжала пальцы, прошла немного вперед, коснулась второй рукой его ладони, образовав такой же замок, он тоже приблизился, задев ее подолом мантии. Настя почувствовала, как легкая атласная ткань скользнула по ее платью, к горлу подступило тянущее, щемящее душу чувство.

Когда Арсений подошел еще ближе и приблизил лицо к Настиному, ее сердце бешено застучало, а легкие налились свинцом. Во сне ощущения казались острее, ярче, глубже. Он разжал руку, притянул Настю к себе и крепко сжал в объятиях, горячее дыхание обжигало ее кожу, щеки вспыхнули румянцем, когда его щетина слегка коснулась лица. Запахи амбры, морской волны и древесины дурманили сознание, горячие мягкие губы оказались слишком близко. Их касание запустило внутри Насти черный искрящийся фейерверк, ураган из эмоций, удовольствия и чувства вины. Запретный плод казался слишком сладок, чтобы его не съесть.

Она ответила на поцелуй, закрыв глаза, и Арсений коснулся ее волос, а она сжала в кулаке шелковистую ткань мантии. Болезненно сильные эмоции прокатились по сознанию, заполняя нутро. Души словно слились воедино и не желали разъединяться. Мир исчез, растворился. Не существовало больше мантии, сказочного замка, пропали кресла с высокими спинками, голубые стены, даже их самих уже не было. Только сгусток искрящейся энергии, чистая эмоция, которую невозможно потрогать, только ощутить в воздухе, как морозную свежесть, которая сковывает легкие. Вокруг рассеивался белый туман, словно они витали в облаках, слившись с ними, став ими. Превратившись в тучу на небе, внутри которой нарастало такое напряжение, что готово было взорваться. Но даже она постепенно развеивалась, исчезая в пространстве, Настя цеплялась за нее как могла, но все исчезло.

Темнота.

Вокруг таилась абсолютная тьма, хоть и глаза были открыты. Рядом посапывал Каспер, подрагивая лапами. Настя вскочила с кровати и подошла к окну: замка не оказалось, как и осеннего леса. Только верхушки блочных многоэтажек, и полная оранжевая луна над ними освещала крыши домов.

– Я найду вас, обещаю.

«Ну почему лезть в мою жизнь вздумалось ему…» [14]

Слезы текли непрерывно, а сердце обливалось кровью. Хотелось кричать во весь голос, но нельзя: соседи сбегутся, к тому же в комнате спит Каспер. Ну почему, почему все так сложно? Она проклинала тот день, когда согласилась остаться в Несвижском замке на «стажировку». Куда проще было считать Арсения козлом и испытывать лишь отвращение, как это случилось при первой встрече. Сейчас же слишком сложно распознать, что же она на самом деле к нему чувствует: жалость, гнев, сочувствие, симпатию, беспокойство, нежность, ненависть, страсть? Все эмоции слились в один необъяснимый коктейль, который точно не входил в меню жизни, остаток которой она собиралась провести с Андреем. Чувства к нему никуда не пропали, и это разбивало сердце на осколки. За столько лет вместе их отношения стали другими: буря эмоций сменилась тихой заботой друг о друге, а романтичные свидания – совместным шопингом и путешествиями. В последний год ей даже начало казаться, что любовь куда-то испарилась. Но сейчас, когда Андрея не было рядом, когда стало невозможно обнять его и почувствовать себя под его защитой, – она ощутила, насколько сильно в нем нуждается.

Настенные часы показывали восемь утра, за окном еще было темно. Настя металась по кухне, пытаясь понять, что ее смущает во всей этой истории. Вчерашний день она провела в офисе ОРА вместе с другими агентами, выясняя, куда мог пропасть Арсений. Они отслеживали все его передвижения за последнее время, собирали данные, чем он занимался, и мониторили движения средств на счетах. Там действительно фигурировали крупные суммы денег, которые не заработать директору музея.

Безумно захотелось послушать песню «Отражение», только музыка могла немного успокоить нервы. Настя пошла за сумкой, начала там рыться в поисках наушников и нащупала бархатный мешочек. Внутри по-прежнему лежал золотой медальон с фигурной буквой «Т».

«Как я сразу об этом не подумала?!»

Настя побежала за телефоном, набрала номер администратора.

– Людмила, а у вас есть кто-нибудь из знакомых в Мирском замке? Очень нужно! – спросила Настя, пытаясь придать голосу серьезность и не выдать того, что плакала.

– Да, я общаюсь с их шеф-поваром, мы с ней вместе учились, – настороженно ответила Людмила. – А что такое? Что вообще происходит?!

Настя пообещала рассказать после того, как все закончится, а пока что молила узнать у знакомой кое-что. Через пару минут Людмила перезвонила и подтвердила Настину догадку.

Зеркало в Мирском замке висело на месте. Вор украл два зеркала из Несвижского замка, среди которых только одно с порталом. Второе все еще находилось в Мирском замке, и Арсений об этом прекрасно знал. Если бы крал он – наверняка забрал бы зеркало из Мирского. А это значит, что вор плохо осведомлен. И этот кто-то работает в ОРА, потому что только они знали о портале.

Оставалось лишь догадываться, кто из агентов ОРА мог украсть зеркала, но времени на раздумья не оставалось, нужно было срочно что-то делать. Настя быстро оделась, погладила на прощание Каспера и вылетела из квартиры.

Табличка на воротах Несвижского замка гласила, что сегодня он закрыт на «спецобслуживание». Но на самом деле это был приказ руководства ОРА: скрыть от посторонних глаз весь замок, чтобы никто не пронюхал об исчезновении древних зеркал. Это привлекло бы слишком много лишнего внимания. Людмила осталась внутри, пустила Настю и заперла дверь, не задавая лишних вопросов, за что она мысленно ее поблагодарила. Вдаваться в подробности не хотелось, а то мало ли еще сочтет ее сумасшедшей.

Оставалась всего одна маленькая надежда выяснить, куда пропали зеркала. Интуиция подсказывала, что этот же человек и Арсения похитил, по-другому и быть не могло. С каждым шагом надежда таяла, как мороженое на солнцепеке, превращаясь в жидкое месиво.

Замок казался еще более пустым, чем при прошлом визите. Тогда он осиротел без Арсения, а теперь не хватало кое-чего еще. Или кое-кого. Настя неслась через залы в покои княгини поговорить с духом Барбары, но его нигде не было. Она кричала, звала, но ничего не происходило, а в помещении казалось непривычно тепло, с призраком так никогда не бывало. Это означало только одно – дух Барбары пропал вместе с зеркалами. Ее душа привязана к одному из них, и вор получил бонусом разъяренного призрака.

Чертыхнувшись про себя, Настя побежала по коридору в звездный зал, где скрывался дух Владлена Карловича. На него последняя надежда, вдруг он что-нибудь видел.

– Владлен Карлович, выходите, пожалуйста, это я, Настя! – голос дрожал от волнения, рискуя сорваться и пропасть.

Тишина. В зале было значительно холоднее, чем в комнате княгини, и Настя догадалась, что призрак все-таки там. Она отправилась в каминный зал, где провернула круги с рожками, услышала привычный громкий скрип отъезжающей в сторону резной тумбы и, включив фонарик в телефоне, спустилась по шаткой лестнице.

Владлен сидел, сжавшись в кресле в углу кабинета, на его лице застыло безумное выражение. Он раскачивался из стороны в сторону, но, увидев Настю, подскочил и полетел к ней.

– Где вы, черт подери, пропадали?! – взревел он, грозно размахивая руками. – Вы обещали прийти на следующий день! А заявились только сейчас, да еще и в верхней одежде, без бахил! Совсем ополоумели?!

– Хватит! – выкрикнула Настя, и Владлен замер. – Вашего сына похитили, а вас только бахилы интересуют! Вам должно быть стыдно за то, что всю жизнь ставили работу выше собственного ребенка! Он чуть не умер в яме, чтобы заслужить ваше одобрение!

Настя сама не верила, что решилась сказать то, что давно беспокоило, она судорожно дышала, покраснев от злости, изо рта вырывался пар. Владлен сдулся: стал ниже ростом, плечи опустились, на лице застыло выражение отчаяния.

– Как похитили?..

– А вот так! – не унималась Настя. – Взяли и похитили! А еще украли два зеркала из золотого зала и дух Барбары в придачу к ним!

Встревоженное выражение лица Владлена странным образом успокоило Настю. Все-таки переживает. Только непонятно, за что больше: за сына или зеркала.

– Пожалуйста, расскажите мне все! – Широкое лицо бывшего директора осунулось, Настя почти физически ощутила его душевную боль. Музей стал для него всем, и похищение древних экспонатов ударило явно сильнее. Но где-то в глубине души Настя верила, что за Арсения он тоже переживает. Не может быть такого, чтобы он был совсем безразличен.

Она все говорила и говорила, по порядку рассказывая все, что происходило, начиная с поисков короны и заканчивая дневником Сиротки. Рассказала она и о том, как использовала найденный медальон и прошла сквозь зеркало в зал Мирского замка.

– Я так и знал, он существует… Проход между замками! Но я и представить не мог, что он в зеркале! – восхищенно ахнул Владлен и показал жестом, что умолкает, чтобы дать Насте завершить рассказ.

Когда она дошла до событий последних дней и выдала свои опасения насчет коллег из ОРА, он сел в кресло и задумчиво пробубнил себе под нос:

– Это все объясняет, это вообще все объясняет!

– Что объясняет? – Настя подошла ближе.

Владлен внезапно встал и выпрямился, подняв голову.

– Мой отец говорил о существовании этого кабинета, но он не сказал самого главного! А я, находясь здесь, смог расшифровать бумаги, которые валялись на столе, и понял, о чем там написано! Но одной детали все же не хватало для общей картины – зеркала! После войны они оказались в Купаловском театре, и я договорился вернуть их на место. Сейчас, когда вы рассказали обо всем, я могу с уверенностью заявить, что держало меня на земле.

– Что же? – удивленно воскликнула Настя.

– Меня держала вовсе не корона Барбары. Моя миссия куда интереснее и важнее. – На прозрачном лице Владлена растянулась загадочная улыбка. Ему явно доставляло удовольствие то, что он узнал.

– Ну же, не томите, – взмолилась она.

– Когда я начал разбираться с документами, то не сразу понял, что к чему. Они очень древние и написаны на польском и старобелорусском языках. Я долго изучал, читал, что там, собирая данные по крупицам. И однажды я увидел в одном из документов свою фамилию Гротус, представляете? Во времена войны моего отца контузило, и часть памяти отшибло, он знал про кабинет, но совершенно не помнил ничего о предках. А теперь я все понял! Я хранитель медальона и должен передать его Арсению. Наша миссия – следить за тем, чтобы он не попал в плохие руки.

– Что?! Но… как?! – Настя отшатнулась и чуть не налетела на старый книжный шкаф. – Вы потомки основателей ордена?!

– Выходит, что так, – довольно ответил Владлен.

– Вот почему Арсения так сильно тянуло в ОРА. – Она вышагивала по кабинету взад и вперед.

– Да, наши предки издавна руководили орденом Лунного Света, управление у сына в крови. Но руководство отдела постоянно гасило его амбиции. Я же все видел, потому и недолюбливаю ОРА.

У Насти на душе потеплело, все-таки Владлен Карлович любит сына, хоть и совершенно не умеет это проявлять.

– Владлен, послушайте, только вы сейчас можете мне помочь его найти, – взмолилась Настя. – Вспомните, пожалуйста, может быть, вы видели что-то странное пару дней назад? Кто мог украсть зеркала?

– Позавчера я кое-что видел. – Призрак задумчиво потер лоб. – Прямо во внутренний двор заехала машина, и туда погрузили что-то объемное в черных чехлах. Я подумал, что картины забрали на реставрацию, это достаточно частая практика.

– Владлен, вспомните, пожалуйста. Что это была за машина? – строго и громко проговорила Настя.

– Я не разбираюсь в этих марках, какая-то крутая, модная.

– Владлен!

– Большой серебристый джип, а за рулем сидел мужик с залысиной.

Настя ахнула, а ее лицо исказилось от ужаса.

«Не может быть. Этого не может быть!»

Настя бежала по коридорам Несвижского замка, минуя бесконечные стены с лепниной, картины с осуждающими взглядами Радзивиллов, кресла, обтянутые потертым красным бархатом с цветастым узором, мимо огромных барочных дверей, каминов, зеркал – точнее, пустоты на их месте.

Она пообещала Владлену, что обязательно найдет Арсения, чего бы ей это ни стоило, и передаст медальон ему. Даже если она лишится работы, даже если весь Отдел Реинкарнационных Аномалий восстанет против нее. Отдел, который основан чернокнижниками и алхимиками, безумными манипуляторами и жестокими людьми, для которых артефакт дороже человеческой души. И никто, никто не додумался уничтожить позолоту, чтобы спасти дух! Раздражение и гнев бурлили внутри, заставляя бежать еще быстрее.

Проносясь мимо гардероба, она заметила тот самый черный костюм Боны Сфорца, безобидно висящий на манекене. Поддавшись смутному импульсу, она стянула его с тканевой основы и положила в сумку. Может быть, чтобы уничтожить, может, чтобы убрать подальше от замка, но она чувствовала, что так для чего-то нужно.

Настя до сих пор не могла поверить в то, что все это время общалась с тем, кто является потомком древнего рода чернокнижников, основавших орден, который впоследствии преобразовался в ОРА. Тем ужаснее казался тот факт, что Юрий Иванович подставил и оклеветал Арсения. Как не могла она поверить и в то, что Юрий Иванович причастен к исчезновению зеркал. Это точно его машина заезжала во внутренний двор замка. Осталось только понять, кто же похитил и удерживает Арсения. Неужели тоже он? Замешан ли в этом всем Борис и можно ли вообще кому-то доверять в ОРА?

Вопросы не давали Насте покоя, агрессивно атакуя потоком адреналина в кровь, пульсируя в висках. Преодолев заснеженный внутренний двор, она нашла Людмилу, попросила запереть дверь и никого не пускать в замок без ее ведома. Администратор молча согласилась, видя Настино состояние, и щелкнула огромным ключом в замке́, когда та вышла за ворота.

Одно Настя знала точно: Лене можно доверять. Она всегда недолюбливала Юрия Ивановича и не стала бы ему помогать ни под каким предлогом. К тому же все эти дни они постоянно созванивались, обсуждая все, что у них происходит с Борисом: новогодние праздники они провели вместе, а в день, когда пропали зеркала, у них случилась горячая ссора из-за того, что Борис застукал Лену с сигаретой.

Гудки тянулись бесконечно долго, пока Настя пыталась дозвониться напарнице. За это время она успела почистить Mercedes-Benz от снега и нырнуть внутрь, чтобы согреться после долгого присутствия рядом с призраком Владлена.

– Да? – голос Лены казался заспанным и недовольным.

– Срочно! Срочно езжай в Мирский замок! – проревела Настя в трубку.

– Ты ничего не перепутала? Может, Несвижский? – Лена протяжно зевнула.

– Нет, Мирский, – резко ответила Настя, заводя машину. – Поезжай скорее, молю! Но я тебя попрошу, не говори никому из ОРА, куда ты едешь. Я не знаю, кому теперь можно доверять.

– Что, даже Борису нельзя?

– Даже Борису. И еще, возьми у него, пожалуйста, тот документ, который он показывал в Несвижском.

– Будет сделано, – отчеканила в трубку Лена и оборвала связь.

Настя летела по трассе к Мирскому замку, ехать предстояло около тридцати километров, и она искренне удивлялась тому, как люди верили в то, что несколько столетий назад мог существовать подземный проход между ними. Даже сейчас, в эпоху бульдозеров и прокладывания метрополитена, это слишком нереально. Но в каждой легенде есть доля правды. Проход действительно был, правда совсем не такой, как представляли люди. И она очень надеялась, что он в скором времени перестанет существовать, а дух Барбары обретет покой. Но, чтобы привести план в действие, предстояло все же воспользоваться порталом.

Голубой Mercedes-Benz Насти приехал к замку гораздо раньше красного Mini Cooper Лены. И пока Настя ждала, тщетно пыталась дозвониться Арсению и Юрию Ивановичу – у обоих выключены телефоны. Мирский замок упирался пятью острыми башнями в серое небо и обрамлялся красной кирпичной кладкой, которая чередовалась с белыми штукатуренными стенами. На улице посветлело, но замок до сих пор подсвечивался мощными прожекторами. Посетители еще не успели добраться, только дворники с грустными лицами расчищали дорожки, ведущие от ворот к массивным воротам входа.

Когда Лена подъехала на парковку, Настя рассматривала в интернете фотографии замка Хоэншвангау в Германии и пыталась понять, в какой из его башен она оказалась прошлой ночью с Арсением. Фасад здания был красивого песочного цвета. Замок на высоком холме утопал в деревьях и манил неоготической красотой.

– Ты взяла с собой документ? – строго спросила Настя, опустив окно со стороны пассажирского сидения.

– А то. – Лена вышла из машины и помахала листом бумаги, сложенным вдвое.

– Прекрасно, – выдохнула она. – Но сначала сядь ко мне в машину. Нужно поговорить.

После Настиного рассказа Лена оторопело смотрела на нее, отказываясь верить в услышанное. Она мотала головой, закрывала руками лицо, нервно трясла ногой и агрессивно пережевывала желатиновых мишек. Настя не скупилась на подробности, но говорила быстро, жестко, хлестко, без прикрас, потому что времени на раскачку не осталось. Действовать требовалось быстро, и соратник в виде Лены нужен позарез.

– Не, ну как так?! – сокрушалась она. – Я ему верила, отчеты возила, уважала, а он… Как он мог?!

– А вот так… – устало развела руками Настя. – Я тоже была в шоке, но уже свыклась с мыслью, что Юрий Иванович оказался так себе человеком, с гнильцой.

– У меня только один вопрос, – опустошенно выдохнула Лена.

– М-м-м?.. – Она собирала вещи в сумку, готовясь выходить из машины.

– Какого черта?!

– Что? – Настя сдвинула брови.

– Какого черта мы все еще сидим? Побежали искать зеркала, пока Юрий Иванович не натворил бед!

Они схватили сумки, закрыли машины и пошли быстрым шагом в сторону замка.

– Я так и знала: что-то с ним не так. Боря рассказывал мне, что в последнее время Иванович стал вести себя очень странно: нервничал, срывался на всех, а еще… О боже.

– Да не томи же! – рыкнула Настя.

– Борис случайно встретил его в строительном магазине, где тот стоял на кассе с большими брезентовыми мешками. Он тогда еще пошутил: «Собираешься трупы прятать?» Но теперь понятно, для чего они: скрыть зеркала от лишних глаз.

Они миновали площадку перед замком, пробежав по расчищенной от снега дорожке, и свернули в широкий внутренний двор. По ощущениям он казался меньше, чем в Несвижском, и был сделан в стиле готики. Стены из необработанного кирпича покрывали первый этаж, сверху виднелось два этажа штукатурки, и завершала архитектурный бутерброд коричневая грубая черепица со множеством столбиков-дымоходов.

Вход в музейную часть оказался совсем неприметным: под небольшим черным козырьком. Мирский замок больше походил на оборонительную крепость, чем изысканный Несвижский. Лена и Настя прошли к столу администратора с грозными лицами и молча протянули листок, который «позаимствовали» у Бориса. Глаза администратора округлились, она тут же позвонила по внутреннему телефону. К ним выбежала невысокая худая женщина в брючном костюме, с темными короткими волосами, толстыми очками и с выражением крайней обеспокоенности на лице.

– З… Здравствуйте, – женщина почему-то запиналась, что совсем не подходило ее уверенному и строгому виду. – Ч… чем могу вам помочь?

Насте стало интересно, что же там такого написано на листе, что он вызывает такую бурную реакцию у всех, кто его видит. Она решила посмотреть, когда все закончится. Сейчас же необходимо делать вид, что все под контролем.

– Нам нужно, чтобы вы провели нас в бальный зал, очистили замок от посетителей и никого не впускали, пока не разрешим, – уверенным тоном прогремела Настя, до конца не веря в то, что это и вправду сработает. Сложно представить, что она, обычный агент ОРА, способна приказывать незнакомцам при помощи бумажки. Это было чем-то из разряда фантастики.

– Д… да, конечно! – Женщина выпрямилась, повернулась к администратору и заговорила командным голосом, больше не заикаясь: – Код сто тринадцать, срочно вывести всех посетителей и закрыть замок!

Администратор тут же принялась набирать по внутреннему телефону все отделы, при этом быстро печатая на клавиатуре ноутбука.

– Всегда мечтала так сделать! – нервно хихикнула женщина, сверкнув глазами. – Меня, кстати, зовут Клавдия Филипповна, я управляющая музейного комплекса Мирского замка.

– Очень приятно, мы агенты ОРА, Настя и Лена.

– Того самого ОРА? – Глаза Клавдии округлились. Она явно в курсе событий. – Который происходит из ордена Лунного Света?

– Ну и дурацкое название, – шепотом сказала Лена, но она услышала.

– Почему дурацкое, по-моему, очень даже красиво, – возразила Настя. – Но, судя по всему, именно из него. До того, как делами занялся отдел, существовал орден, который возглавляла династия Гротус.

Клавдия задумчиво хмыкнула.

Настя старалась говорить так, чтобы администратор их не услышала.

– К тому же во время войны последние упоминания были утеряны, а отдел создали в период, когда неприкаянных душ в Беларуси и ближайших странах стало чуть ли не больше, чем живых людей.

Они по очереди вздохнули, а затем увидели, как гиды выпроваживают группы туристов на выход. Мимо них сначала прошла толпа школьников в разноцветных пуховиках, затем компания гостей из Азии, по пути снимающих селфи, а затем выпроводили и одиночных посетителей. Когда ворота захлопнулись, Клавдия повела Настю и Лену в бальный зал.

Он выглядел ровно таким же, каким Настя видела его через портал: стены и потолок выполнены в том же стиле, что и в золотом зале Несвижского замка, – белая витиеватая лепнина с позолотой в стиле барокко, массивные хрустальные люстры и высокий мраморный камин в одной из стен. На его фигурном боку изображались знакомые символы в виде трех скрещенных рожков и буква «R» с короной наверху.

Отличало залы двух замков только то, что на стенах висели портреты в золотых рамках и гигантские гобелены, а возле одного из окон стоял белый рояль, прикрытый чехлом. Нужное зеркало висело не над камином, а над мраморным столиком с красивыми позолоченными ножками. Верхушка массивной рамы тоже заканчивалась золотистым пером, как и в похищенных зеркалах.

Словно под гипнозом Настя подошла к нему, напрочь игнорируя табличку на трех языках «Не трогать», и стала ощупывать золотую рамку. Клавдия Филипповна терпеливо наблюдала, решив не мешать. Настя помотала головой, словно пытаясь очнуться от сна, и обнаружила себя стоящей с медальоном в руке и тянущейся к разъему в нижней части зеркала.

Страшно даже представить, куда на этот раз может привести портал. Вдруг второе зеркало закопано под землей? Или стоит отвернутым к стене? Вдруг его утопили, и оно лежит на дне моря, например Минского? А что, если зеркало разбили? Куда тогда попадет Настя? От этих мыслей стало жутко.

Еще бальный зал в Мирском замке отличало тепло. В Несвижском постоянно холодно из-за призраков, а в Мирском их, судя по всему, не водилось. Настя надеялась и несвижских духов поскорее отправить в дальний путь, где им точно будет лучше, чем на земле.

Медальон легко вошел в отверстие, гладкая поверхность зеркала завибрировала, покрылась волнами и полностью почернела. Это означало только одно: по ту сторону портала – темнота. То ли ночь, то ли оно закопано, то ли находится в месте, куда не пробираются солнечные лучи. Проходить сквозь портал стало еще страшнее.

Клавдия Филипповна подбежала к зеркалу и принялась осматривать его со всех сторон, не веря своим глазам. Она охала и причитала, но подойти вплотную и потрогать не решалась. Лена же шагнула вперед и бесстрашно сунула руку в открывшийся портал, грань которого стала похожа на прозрачное плотное желе. Рука вошла по кисть и во что-то уперлась, просунуть ее дальше не получалось. Лена попыталась подойти с другой стороны и даже встала на мраморную тумбу, чтобы подобрать нужный ракурс, но ничего не удавалось. Настя последовала ее примеру. Дальше, чем по кисть, продвинуться так и не удалось, ладонь упиралась во что-то мягкое, плотное и плоское.

Клавдия тоже подошла к зеркалу и засунула дрожащую руку в зеркало, словно ощупывая что-то. Затем достала ее, поправила очки и с достоинством заключила:

– Это ткань, – ее голос звучал уверенно и громко, не принимая возражений. – Что-то тряпичное обернуто вокруг зеркала, но я так и не смогла распознать, что это такое.

– Клавдия Филипповна, а у вас есть нож? – с энтузиазмом спросила Лена. – Кажется, я знаю, как решить нашу задачку.

Через пару минут управляющая вернулась с большим кухонным ножом, взятым из ресторана. Лена схватила его и резким движением вонзила в портал. Он прошел сквозь толстый слой прозрачного желе, впился в темноту и проскользнул вдоль рамки от верха до низа. Лена снова запустила руку в портал, но на этот раз смогла просунуть ее по локоть, насколько позволяло расстояние от мраморного столика, который мешал подойти к зеркалу вплотную. Настя встала ближе и забралась на поверхность столика под неодобрительный взгляд Клавдии, которая все еще не знала, как ей реагировать на такой «вандализм».

Несмотря на разрезанную ткань, по ту сторону портала, казалось, все еще было темно, поэтому Настя достала из сумки телефон и включила фонарик. Колени слегка тряслись от волнения, внутри нарастал ужас, а рука предательски дрожала.

– Клавдия Филипповна, у нас к вам будет огромная просьба. – Настя повернула голову к управляющей, которая с интересом наблюдала за всем происходящим. – Пожалуйста, никого сюда не впускайте, ничему не удивляйтесь и будьте готовы ко всему.

– И, самое главное, – добавила Лена, пряча кухонный нож в сумку, – никто, вообще никто не должен знать о портале!

Управляющая коротко кивнула. Настя набрала в легкие побольше воздуха, как перед прыжком в воду, занесла ногу над золотой рамкой и шагнула в пустоту.