Темнота. Не видно даже собственных рук. В воздухе витали резкие запахи сена, земли, автомобильных покрышек и старого дерева. Дыхание перехватило от невыносимого холода, морозный воздух пробирал до костей даже через толстое пальто. Под ногами нащупывалось что-то мягкое. Может, земля?

Яркий луч фонаря телефона осветил помещение, Настя водила им из стороны в сторону, пытаясь понять, куда она попала. Там не оказалось окон, зато стояли металлические ворота, кругом валялись автомобильные шины, кучковались велосипеды, картонные коробки из-под телевизоров и стиральных машин. Пол оказался застлан старым ковром с давно выцветшей краской. Не покидало ощущение, что это большая кладовка, которую используют для хлама.

Настя повернулась туда, откуда пришла, и увидела, как Лена проходит сквозь портал, отодвинув темную ткань брезента, как занавес на сцене театра. В одной руке она держала телефон со включенным фонариком, в другой – нож, который достала из сумки на всякий случай.

– Эй-эй, поосторожнее с оружием, – прошептала Настя. – Спрячь его.

Лена недовольно поморщилась, но все же спрятала, затем открыла в телефоне навигатор, пытаясь понять, где они. Настя подошла ближе, и они вместе наблюдали за тем, как мигает стрелка геолокации, пытаясь определить, куда же их занесло. Наконец она замерла и показала точку в деревне недалеко от Минска, в Раковском районе. По этому адресу значился обычный деревенский дом, и больше никакой информации не было. Лена отправила геолокацию Глебу с просьбой пробить адрес, кто там живет, и указание, чтобы никому об этом запросе не рассказывал.

Они подошли к порталу и отодвинули ткань: за ней действительно скрывалось то самое зеркало из Несвижского замка. Возле него стояло второе такое же, обтянутое брезентовой тканью.

– Если зеркала здесь, то, значит, где-то должен быть и призрак, – прошептала Настя. – Кстати, почему дух Барбары привязан именно к этому зеркалу, а не тому, что в Мирском замке? И там и там ведь есть золото с короны.

– Не знаю, может, на этот больше нанесли позолоты? – развела руками Лена.

Раздался оглушительный мужской крик, от которого кровь застыла в жилах. Звук доносился совсем близко, через стену, не дальше. Голос показался до боли знакомым, хоть Настя и не могла понять, кто это. Она тщательно осмотрела стены помещения и обнаружила небольшую деревянную дверь, закрытую на амбарный замок. Они с Леной подбежали и, бросив сумки на пол, попытались открыть, дергая кусок грубого металла со всей силы. Прозвучал громкий звон колоколов, Настя остановилась, выпучив глаза.

– Арсений! – голос раздался словно чужой, хрипота сковала горло. Из-за двери отозвались стоном.

Лена достала из сумки нож и уверенным движением стала откручивать шурупы, на которых держалось основание петель замка. Через пару минут манипуляций крепление поддалось и оторвалось от дерева, Настя дернула дверь и вошла в помещение.

Оно походило на кладовку и освещалось небольшим деревенским окном. Там оказалось еще холоднее, чем в первом помещении, пахло сырой картошкой и сеном. Возле деревянной тумбы полулежало обмякшее тело Арсения. Пальто превратилось в дырявую тряпку, покрытую толстым слоем грязи, взъерошенные волосы слиплись, руки на запястьях покрылись запекшейся кровью. Они оказались связаны между собой и крепились к ножке тумбы. Его мутный взгляд блуждал по пространству, не замечая Настю и Лену.

Настя упала рядом с Арсением на колени, принялась трясти, пытаясь привести в чувство. Лена разрезала ножом веревки на запястье.

– Кто вас так? – сдавленно прошептала Настя.

Вместе с Леной они попытались поднять Арсения на ноги, тело не слушалось, и он снова упал на пол. Настя заметила, что на запястье нет браслета, а это значило только одно.

– Барбара, я знаю, вы здесь! – приказным тоном взревела Настя. – Немедленно покажитесь!

Лицо Арсения исказилось кривой улыбкой, глаза сощурились, и он заговорил скрипучим двоящимся голосом:

– Он должен страдать! Zdechni szmato! [15] – Арсений поднял кулак и со всего размаха ударил себя по животу, отчего жалобно застонал.

– Вы же его убьете! – Слезы потекли ручьем по лицу, хотелось забрать его боль, только бы перестал страдать. Нужно было срочно что-то делать.

– Это он, он подсылал ее ко мне! – еще громче взревела Барбара в теле Арсения. – Он заставлял меня страдать, теперь и он будет мучиться, как я!

– Это были всего лишь переодетые шарлатаны! – воскликнула Настя. – Отпустите его немедленно!

– Иди прочь! Сыдзі адсюль! [16] Wynocha! [17] – крик нарастал с каждым словом, Арсений бился в конвульсиях на полу, лицо исказилось болью, кулаки сжались, из носа пошла темная кровь.

Лена выставила перед собой нож, если вдруг Барбара решит напасть, а Настя выбежала из помещения. Она нырнула рукой в сумку, доставая на ходу платье, и через пару минут вернулась обратно. Когда она появилась на пороге, двоящийся скрипучий смех утих, лицо Арсения исказилось в демонической ухмылке, брови сдвинулись, тело напряглось, готовясь к рывку, но обессиленно упало обратно.

– Ты-ы-ы… – проревела Барбара в теле Арсения.

– Да, я. – Настя, облаченная в наряд Боны Сфорца, демонстративно подняла правое запястье и сняла защитный браслет, бросив его Лене.

– Нет! – вскрикнула Лена. – Не делай этого!

– Да-а-а-а… – проревело тело Арсения и обмякло на полу, потеряв сознание.

Из него начал медленно подниматься густой голубоватый дым, складываясь в фигуру Черной Панны в длинном платье, короне и жемчужной ткани, закрывающей половину лица и шеи. Она зло улыбнулась, смотря Насте в глаза, а затем резко взлетела к потолку, ринулась к ее телу и нырнула внутрь через голову. Настя отшатнулась и громко закричала от боли, пронзившей все тело, от макушки до кончиков пальцев, стало невыносимо холодно, словно она оказалась в ледяной проруби и стучится об лед без возможности выбраться.

В сознании вспыхивали и гасли яркие воспоминания Барбары, Настя физически прочувствовала гнев, направленный на Бону Сфорца, а еще душевную боль, такую мощную и невыносимую, словно тысячи иголок одновременно пронзали сердце. Она чувствовала агонию, которую испытывала Барбара перед смертью, сгорая заживо от яда. Она чувствовала ту горечь, которую испытывала королева, когда Сигизмунд Август в последний раз обнял ее и сердце замерло навсегда.

Настя скорчилась от сильного спазма по всему телу. Теперь она точно понимала, что испытывал Арсений с духом Барбары внутри, что испытывал Глеб, когда она вселилась в него на корпоративе. Вот только Глеба освободили уже через двадцать минут, а Арсений здесь находился минимум двое суток.

Настя услышала, как звякнули металлические ворота в темноте помещения. Но ей стало уже все равно, сознание постепенно угасало, прячась от боли в недра души и уступая тело духу Барбары.

Ворота открылись, и на пороге появился Юрий Иванович в черном дутом пуховике, делавшем его похожим на огромный шар на ножках.

– Ба! Какие люди у меня в гостях! – весело протянул Юрий Иванович, заметив Лену с ножом в руке. – О, здесь еще и костюмированное шоу.

Он хмыкнул, глядя на тело Насти, которое сильно потряхивало и штормило из стороны в сторону.

– Не приближайтесь, – прошипела Лена, встав в боевую позу. – Я знаю, что вы сделали.

Юрий Иванович заливисто захохотал и продолжил идти в их сторону. Его лицо стало серьезным, он сунул руку в карман пуховика, достал пистолет и направил на Настю. Жестом показал Лене, что лучше подчиниться. Она опустила нож на пол.

– Эх, девушки, я такие надежды возлагал, а вы… – Юрий Иванович покачал головой. – Вы обе нарушили столько правил Кодекса, что вас давно пора выгнать поганой метлой из ОРА! Одна ввязалась в отношения с руководителем, другая скрыла дух отца, а потом еще и тайно помогала этому выродку Гротусу. Что, думали, я не узнаю?

Лена сглотнула, плечи опустились, она отшатнулась назад и наткнулась на стену.

– Откуда?! Откуда вы все это знаете? Что, черт подери, происходит?! Как вы узнали обо всем? – Лена намеренно заваливала его вопросами. Она всегда так делала, чтобы вывести духа на правду.

– Все дело в ваших браслетах! – выпалил он.

Юрий Иванович поднял запястье с защитным амулетом. Начальник зажал его пухлыми пальцами и вытянул к Лене руку: внутри руны моргнул красный огонек.

– Да, Леночка, доверяй, но проверяй. – Юрий Иванович театрально сделал страдальческое выражение лица. – И тем более тех, кто совсем близко к тебе и может запросто обмануть.

– Вы психопат! – крикнула Лена в сердцах. – Вы все это время следили за агентами?!

– Боже упаси, Леночка, – примирительно сказал начальник. – Вы логику, дорогуша, включите в красивой головушке. Любое подслушивающее устройство должно подзаряжаться от чего-то. В этих браслетах заряда хватает максимум на неделю, нужно как-то заряжать. Агенты редко бывают в офисе, вечно где-то лазите. А вот Борис, он молодец, каждый день сидит за столом и постоянно подзаряжает браслет от устройства, которое вмонтировано в стол! А в ваших браслетах стоит только GPS-датчик.

Лена мотала головой, явно отказываясь верить в то, что все это время Юрий Иванович подслушивал Бориса и ее заодно, когда они находились рядом. Да еще и контролировал передвижения агентов. Вот почему он постоянно повторял всем, чтобы ни в коем случае не снимали браслеты. Дело не только в безопасности от духов, но еще и в слежке.

– Но зачем было похищать Арсения?!

– Он мне и раньше не нравился, всегда был выскочкой и пытался прыгнуть выше головы. Его даже собирались ставить на место начальника отдела, но я не мог этого допустить и сделал так, чтобы его выгнали со скандалом. Это оказалось несложно, всего лишь шепнул руководству о его романе с одной из агентов. Но сейчас, когда я получил папку с делом Барбары Радзивилл, у меня появились причины избавиться от него насовсем.

– И какие же?

– Если бы вы, агенты, внимательно читали папки с делами, то уже давно бы знали, что там внутри стоят имена и фамилии всех, кто вел дело духа королевы. И одним из них значился прадед нашего Сени – Богдан Гротус, он же возглавлял орден Лунного Света, который после войны стал Отделом Реинкарнационных Аномалий. Я не мог позволить ему заявиться в ОРА и занять место в руководстве! Он бы развалил весь отдел, понимаешь, Лена? Я был вынужден его остановить!

– Так вы сперли зеркала, чтобы его подставить?!

– Изначально так и было, но теперь я понимаю, какой ценный артефакт попал ко мне в руки! – Юрий Иванович подошел к Насте, направил дуло пистолета на нее и снял предохранитель. – Живо говори, где медальон!

– Она не знает! – крикнула Лена.

– Да кому ты врешь, все она знает! Сама в офисе рассказывала про него.

Настю затрясло еще сильнее. Она пыталась собрать остатки сознания воедино и противостоять королеве. Ее душа пыталась прорваться сквозь толщу боли и отчаяния, которые заполонили разум. Случайные кадры жизни Барбары мелькали перед ней: детство в замке с рыжеволосым братом Николаем, уроки польского с пожилой учительницей, клятва перед алтарем нелюбимому первому мужу, одинокие вечера в замке, смерть мужа, заточение в замке и траур, бал… Ее воспоминания вытесняли Настины, словно песок, падающий в аквариум, доверху заполненный водой. Мысли расплескивались во все стороны под тяжестью песка, а тот намокал и становился еще тяжелее.

– Хватит противиться! Уступи мне тело! – гремел в мыслях голос Барбары.

– Да черта с два! – ответила Настя, цепляясь изо всех сил за воспоминания, которые таяли одно за другим.

– Отступай, живо! Мой дух сильнее, мы не сможем существовать вдвоем в одном теле, – голос Барбары двоился и скрипел.

В сознание прорвался голос Юрия Ивановича:

– Говори, а то я запру вас здесь, поеду в гараж к твоему папочке и спалю его вместе со всем, что там внутри! И не факт, что он отправится в лучший мир!

– Не-е-е-ет! – слова раздались лишь в голове, тело Насти замерло, не издав ни звука. Воспоминания продолжали таять, унося ее за край бессознательного. Больнее всего оказалось отпускать кадры из детства, где они с родителями были счастливы: где ездили в путешествия, на дачу, в планетарий, где отец учил пользоваться телескопом.

– Отступи! – Барбара продолжала напирать.

– Это мое тело. И мои воспоминания. Я не позволю их отнять, – прорычал Настин внутренний голос.

Злоба нарастала с каждой секундой, сознание начало раздуваться в масштабах и вытеснять мокрый песок духа королевы. Настя стала намеренно вспоминать сны в лаборатории: моменты счастья Барбары. Она почувствовала, как дух Панны слабеет от них. Мелькали сцены, как она крутится в танце с Сигизмундом Августом, как они впервые поцеловались, тайные встречи, любовные письма, клятва верности, балы, счастливое время в Вавеле, ночи наедине, влюбленные взгляды и прикосновения.

– Хватит! – взвыла Барбара.

Настя продолжила и стала доставать воспоминания о том, как Сигизмунд неустанно держал руку, покрытую зловонными язвами, не отпуская ни на день, как шел рядом с ее телом в гробу из Кракова в Вильну. И добила королеву воспоминанием встречи в каминном зале на спиритическом сеансе, когда он пытался призвать дух, чтобы встретиться вновь.

– Хопiць, калi ласка… [18] – обессиленно прохрипел голос Барбары. – Что ты от меня хочешь?

– Я хочу помочь вам покинуть землю и знаю, как это осуществить, но я не смогу этого сделать, если умру. Отпустите, и я сделаю все, чтобы помочь вам обрести покой. Осталось чуть-чуть: уничтожить позолоту на зеркалах, и вы будете свободны, обещаю!

– Я согласна помочь. Но имей в виду, если не выполнишь обещание, я превращу твою жизнь в ад!

Голубоватый дым проступил из Настиного тела, собираясь в плотный силуэт королевы. Он стремительно направился на Юрия Ивановича и сбил его с ног, окатив морозным воздухом. Настя упала без сил на землю, Лена, не растерявшись, воспользовалась заминкой и отобрала у начальника пистолет и браслет. Дух Черной Панны завис в воздухе, а Лена направила дуло пистолета на Юрия Ивановича. Металлические ворота снова скрипнули, и на пороге появились Борис и Глеб.

– Что здесь, черт подери, происходит?! – воскликнул Борис, подбежав к Юрию Ивановичу, лежащему на полу.

– Держи их, Борис, – проревел начальник. – Они в сговоре с Гротусом и хотят меня убить!

– Нет! – вскрикнула Лена. – Он врет. Это он украл зеркала, подставил Арсения и держит его здесь. Пройди и посмотри на его запястья и веревки.

Борис заглянул в каморку, посмотрел на обездвиженное тело Арсения с кровоподтеками на запястьях.

– Это ничего не доказывает! Вы напали на высшего руководителя ОРА! – вставил Глеб.

– Глеб, заткнись! – выпалила Лена. – А ты, Борис, включи мозг! Мы находимся у Ивановича, как ты думаешь, стал бы Гротус тащить сюда зеркала?!

Настя очнулась на холодном полу, услышала крики и попыталась встать.

– Это не те зеркала, – встряла она. – Вернее, здесь только одно из зеркал-порталов. Второе находится в Мирском замке, и Арсений об этом прекрасно знал. Если бы он решил украсть порталы, забрал бы настоящее из Мирского замка. Через него мы сюда и попали. Я могу доказать!

Настя поднялась по стенке и осторожно пошла к одному из зеркал, раздвинула брезент и просунула руку сквозь желеобразную поверхность. В зеркале проявился интерьер бального зала Мирского замка, Борис присвистнул.

– Иванович все подстроил, чтобы подставить Гротуса, и хочет его убить, чтобы он никогда не смог стать главой ОРА, – выпалила Лена. – Потому что он и есть потомок главы ордена Лунного Света.

Пока Глеб пытался обезоружить Лену, схватив за руку, Юрий Иванович ретировался через открытые ворота. Борис попытался его остановить, не успел. Юрий Иванович быстро закрыл ворота снаружи, а через минуту послышался отдаляющийся звук мотора внедорожника.

– Че-е-ерт! – выругался Борис, но сразу опомнился и, подбежав к Лене, обнял ее. – Как ты, все в порядке?

Из каморки раздалось шуршание, Настя зашла туда и увидела Арсения, который смог подняться и сесть. Он прикрыл лицо руками и застонал от боли.

– Голова-а-а… – голос вернулся в обычное состояние и не двоился.

– О, знакомые симптомы, – подал голос Глеб. – Кажется, в ком-то побывал дух Барбары?

– Не только в нем. – Настя снова оперлась о стену, лишившись остатка сил.

Арсений убрал руки от лица и принялся ошалело разглядывать Настю в костюме Боны Сфорца, Лену с пистолетом, Бориса, обнимающего ее, Глеба и зависшего в воздухе духа Барбары Радзивилл.

– Ку-у-урва, – с отвращением крикнула Барбара и отвернулась.

– Барбара, уймитесь! Вы уже достаточно его наказали, – обратилась к ней Настя.

– Где я? – Арсений растерянно оглядывался по сторонам. – И как вы все здесь оказались?!

– Ох… Нам предстоит многое обсудить, – попыталась улыбнуться Настя и присела рядом с ним.

Она заметила на подоконнике его браслет, часы, кошелек и флягу. Надела ему браслет обратно на случай, если Барбара решит снова вселиться. Арсений сжал ее руку, нежно поглаживая, пока другие не видят.

– Спасибо вам, – прошептал он, посмотрев Насте в глаза.

– Я же говорила, что найду вас, – ответила она и сжала его руку в ответ.

Металлические ворота не поддавались, как ни пытались их вскрыть, сломать или даже протаранить бревнами. Мобильные телефоны упорно отказывались ловить связь. Окно оказалось зарешечено с внешней стороны, непонятно, с какой целью. Оставался только один путь – портал, но зеркала забрать с собой не получится.

Арсения сильно знобило, его срочно нужно было доставить в тепло и желательно накормить и напоить. Лена и Настя, привыкшие к призрачному холоду, старались согреться, нахаживая круги, дух Барбары тоже блуждал по помещению, причитая о том, в какую дыру ее занесло.

– Черт бы тебя побрал, Иванович! – вызверился Борис, бросив монтировку на пол.

Лена покосилась на дух Барбары, который с интересом рассматривал автомобильные покрышки, старую стиральную машину и газонокосилку. Резким движением Лена сняла с запястья Бориса браслет, бросила его на пол и ударила монтировкой по металлической вставке, та поддалась и рассыпалась на множество мелких частей.

– Лена, ты в своем уме?! – возмутился Борис. – Ты хочешь, чтобы в меня вселился дух Барбары?!

– Еще как в своем, – съязвила Лена.

Она положила ему на ладонь то, что осталось от браслета, и посветила фонариком: из-под металлического корпуса вставки выглядывала крошечная микросхема. Борис аккуратно взял ее кончиками пальцев и стал рассматривать под лучом света.

– Юрий Иванович все это время прослушивал тебя, – выпалила Лена. – А всех остальных отслеживал по GPS, встроенному в браслеты.

– Вот же жук! – На нижней челюсти Бориса проступили желваки. – А я-то думал, почему он так сильно настаивал на ношении браслетов, раньше мы надевали их только на дело. Объяснял это новым регламентом в Кодексе.

– Вот, надень. Мне это больше не нужно. – Настя протянула Борису браслет с голубыми камнями. – Кажется, я научилась создавать барьер от духов в сознании.

Глеб завистливо поморщился и отвернулся, скрестив руки на груди. Борис решил оставить его сторожить зеркала в качестве наказания за то, что из-за него сбежал Юрий Иванович.

Лена отправилась в Мирский замок первой, пройдя сквозь толстый тягучий слой портала, и спрыгнула с мраморной тумбы на паркетный пол. Сразу за ней пошел Борис, поддерживая слабое тело Арсения, который еле перебирал ногами. Через портал стало видно, как испуганная Клавдия Филипповна взмахивала руками и беззвучно восклицала. Вслед отправилась Настя, предварительно сняв с себя костюм Боны Сфорца, собрав все вещи Арсения и сложив в сумку. Глебу вручили пистолет на случай, если Юрий Иванович решит вернуться раньше, чем приедут они.

Управляющая хлопотала вокруг Арсения, принесла ему плед, горячий чай, лекарства от головной боли и пряники. Оказалось, что они хорошо знакомы по музейному делу. Настя аккуратно извлекла из рамы медальон и спрятала его в бархатный чехол. Поверхность зеркала перестала вибрировать и приняла обычный вид, отражая бальный зал. От усталости хотелось упасть на пол, свернуться калачиком и заскулить. Но для расслабления момент неподходящий, предстоит слишком много важных дел.

Клавдия Филипповна, полностью игнорируя отпирания Бориса, отвела всех в ресторан Мирского замка и велела администраторам хорошенько их накормить. Вскоре на деревянном столе, покрытом темной скатертью, появились широкие черные тарелки с увесистыми порциями румяных драников со сметаной. То ли повар очень сильно постарался, то ли они были слишком голодными, но драники оказались самыми вкусными, которые Настя когда-либо пробовала. Идеально хрустящая корочка покрывала поверхность драников коричневым кружевом, пахло сливочным маслом, луком и укропом, горячая мякоть смешивалась с холодной густой сметаной и таяла во рту.

Официантка и управляющая деликатно оставили их и пошли на кухню. Отправив в рот по последнему куску драника, Настя и Лена стали рассказывать Борису и Арсению обо всем, что произошло за последние сутки. Чем больше они говорили, тем сильнее хмурился Борис.

– Я кто?! – воскликнул Арсений, не веря ушам.

– Да, я знаю, звучит безумно, – спокойно ответила Настя. – Но, поверьте, я тоже была в шоке, когда узнала. Но это так: вы потомок основателей ордена Лунного Света!

Борис поперхнулся водой.

– Теперь понятно, откуда у тебя была такая тяга к власти в ОРА, – сказал он, откашлявшись.

– Да ну, у тебя лучше получается управлять минским ОРА, – через боль улыбнулся Арсений и похлопал товарища по спине.

Решили держаться всем вместе и базироваться в Несвижском замке, пока не решат все дела. Нужно любыми средствами разобраться с зеркалами и освободить духи Барбары и Владлена. После того как Арсений ощутил на себе страдания Черной Панны, он сменил мнение насчет сохранности зеркал. Оставалось непонятным только то, как уничтожить два древних музейных экспоната, которые к тому же являются государственной собственностью.

– Вдруг это как-то поможет? – Лена достала из сумки тот самый листок бумаги, сложенный вдвое, и протянула его Борису. Он укоризненно посмотрел на нее, но взял.

– Мы пользуемся этим только в самых крайних случаях, – пробурчал Борис.

– Если и это не крайний случай, то я не знаю, что должно произойти, – съязвила Лена в ответ.

– А она права… – задумчиво выпрямился Арсений, выхватил лист и отправился на поиски Клавдии Филипповны.

Настя удивленно смотрела ему вслед, Арсению явно полегчало.

– Кто-нибудь расскажет мне, что написано на листе? – Настя смотрела на коллег в упор.

– Там… – Борис склонился над столом, чтобы слышать могла только она. – Там разрешение действовать по нашему усмотрению в критической ситуации, подписанное сама знаешь кем.

– А-а-а… – протянула Настя.

Через пару минут Арсений вернулся с довольной ухмылкой на небритом уставшем лице.

– Можем забирать хоть сейчас, оформят как отправку на реставрацию. – Он протянул Борису лист и сел обратно за стол возле Насти.

– А как мы их повезем? Они же огромные. В моем Mini Cooper, что ли? Или в Настином купе? – Лена подперла голову ладонью.

Борис коварно улыбнулся, обнажив ровные зубы, взял телефон и начал кого-то набирать.

– Денис, заводи пятитонник и езжай по адресу, который я тебе сейчас вышлю. Леше скажи, чтобы отправлялся в Мирский замок как можно скорее. – Борис положил трубку и заметил на себе удивленные взгляды Насти и Лены. – Что? Должны же быть какие-то плюшки от нашего прикрытия, торговой компании. К тому же водители под подпиской о неразглашении.

Настя усмехнулась, покачала головой и отпила ароматный облепиховый чай из глиняной кружки. Левая рука лежала под столом на колене, на нее аккуратно опустилась ладонь Арсения, и они переплелись, обмениваясь теплом. Наконец-то все шло по плану.

На парковку Несвижского замка прибывали все новые и новые машины сотрудников ОРА с номерами разных регионов Беларуси: единичка – Брест, двойка – Витебск, тройка – Гомель, четверка – Гродно, шестерка – Могилев. Приехало даже несколько машин с нулевым регионом, видимо в помощь, хоть Борис и категорически против вмешательства посторонних структур.

На время отсутствия избранного руководителя белорусского Отдела Реинкарнационных Аномалий главным назначили Бориса. Арсений отказался возвращаться в ОРА и попросил пока что не афишировать коллегам его происхождение. Юрия Ивановича объявили по всем инстанциям в международный розыск как особо опасного преступника, но никаких сведений о его местонахождении не поступало.

Толстый слой льда покрывал ров, и по нему запросто можно было дойти к замку пешком, поэтому прибывшие агенты окружили здание по периметру. Особый упор сделали на высокий мост, ведущий к воротам, там стояло больше всего агентов. Часть сотрудников разместилась также и во внутреннем дворе, контролируя передвижения.

Пару часов назад грузовики ОРА доставили три зеркала, а водители помогли отнести их в золотой зал. Вешать на стены не стали – прислонили к стене. Барбара кружила возле них, как коршун вокруг добычи, и изнывала от нетерпения, постоянно поторапливая всех. Глеб и Борис отправились в минскую лабораторию, чтобы достать там кислоту «царская водка». По пути они еще решили заехать в строительный магазин за перчатками, пластиковыми настилами и прочими инструментами для уничтожения золота.

Арсений сидел в каминном зале на кресле с высокой спинкой и теребил новый защитный браслет из черных камней на запястье. Его изготовила проверенная колдунья Бориса, он лично проконтролировал, чтобы внутри не оказалось сюрпризов.

На соседнее кресло присела Настя, вытянула ноги перед собой, подняла руки и завела их за голову. Затем она развернулась к Арсению и посмотрела ему в глаза. Он снова надел идеальный костюм, словно собрался на королевский прием. Хотелось понять, что у него на уме, но лицо не выражало никаких эмоций. Оно было похоже на застывшую маску, где идеальность формы носа и подбородка сочетались с глубокими вертикальными морщинами между бровями и продольными на лбу, что означало нескончаемый поток мыслей, который сложно унять даже во сне.

– А что происходило во снах о вашем отце? – спросила Настя, Арсений вздрогнул.

– Во снах… – Он отпустил браслет и выпрямился. – Я часто видел, как он безуспешно вместе с археологами что-то искал вокруг замка, на аукционах, в частных коллекциях, в описях Красной армии, он даже к гадалкам ходил, чтобы те подсказали место. Оказалось, он искал иголку в стогу сена, которой там давно нет. Я каждый раз чувствовал его боль и разочарование.

– В моих видениях отец тоже постоянно ищет ответы на вопросы о голубом дыме. И каждый раз в лаборатории я ощущаю его отчаяние, опустошенность и… одиночество. Поверьте, им очень плохо, потому что никто, кроме них, не горит этой идеей.

Настя встала с кресла, подошла к Арсению и положила руку на плечо, обтянутое темно-серой тканью пиджака. Она почувствовала, как он дробно дрожит, то ли от озноба, то ли от волнения. Арсений встал с кресла и крепко обнял Настю. Знакомый древесный парфюм наполнял воздух терпкой дымкой, которую хотелось вобрать в себя без остатка. Настя уткнулась лицом в пиджак, словно прячась от всего мира за его спиной. От него веяло уверенностью, спокойствием и благородством, рядом с таким человеком всегда стремишься держать спину ровнее, а подбородок выше.

– Кхе-кхе-е-е… – На входе в каминный зал стояла Лена в пальто и держала в руке еще одно.

Настя и Арсений отпрянули друг от друга, покраснев, как школьники, которых застали за шалостью. Лена промолчала и удержалась от колкостей, но на лице остался невысказанный вопрос вперемешку с удивлением. Когда она передавала Насте пальто, одними губами лишь шепнула, выразительно округлив глаза: «Что-о?!» – но Настя энергично замотала головой, мол, ничего такого нет.

Арсений тоже взял длинное темное пальто, которое лежало на одном из стульев для гидов.

– Пора, – сказала Лена. – Арсений, вы точно готовы?

– Да, – твердо ответил он.

Тяжело вздохнув, Настя подошла к высокому камину, положила пальцы на холодные выпирающие круги с тремя рожками, утопила их внутрь и повернула по часовой стрелке. В соседнем зале раздался привычный треск, и они услышали, как резная тумба отъезжает в сторону.

Арсений решительным шагом первым пошел в звездный зал, вслед за ним – Лена и Настя с угрюмыми выражениями лица. Они много раз проводили финальную процедуру прощания с духом и наблюдали за тем, как те испаряются сизым дымом, но в этот раз все казалось каким-то особенным. Однако так нужно: духам не место на земле, а Арсению давно пора избавиться от кошмаров.

Они по очереди спустились в кабинет по металлической лестнице и зажгли несколько свечей на подготовленном подсвечнике, который стоял на столе с бумагами.

– Отец, выходи, – выпалил Арсений, набрав в легкие побольше воздуха.

Призрак не заставил себя долго ждать, выплыл из книжного шкафа с потрепанными корешками томов. Сначала появился прозрачный живот, обтянутый пиджаком, затем ноги и вслед – остальное тело. Он выплыл на середину кабинета и осмотрелся, по очереди переводя взгляд с Насти на Лену и Арсения. Остановившись на сыне, Владлен осмотрел его с головы до ног. На призрачном лице не осталось отвращения или гнева, как это было на прошлой встрече. Отражалось только сожаление.

– Привет, сын, – тон тоже изменился: Владлен Карлович говорил тихо и скромно.

– Привет, – бесцветно ответил Арсений. – Сейчас Анастасия передаст мне кулон, и твой дух будет свободен, отправишься дальше.

У младшего потомка семьи Гротус подрагивал подбородок с короткой аккуратной щетиной, а глаза блестели. Насте до безумия хотелось взять его за руку, чтобы поддержать, но нельзя, пришлось сдерживаться.

Владлен медленно подлетел, обдав Настю морозным пробирающим воздухом, приблизился к Арсению, и тот приготовился выслушивать очередную гневную тираду в свой адрес, но вместо этого Владлен склонил голову и опустил глаза.

– Прости меня, сын. Я все испортил. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Только здесь, в заточении я все понял: ты из кожи вон лез, чтобы заслужить мое внимание, даже чуть не погиб в яме, а я был слишком занят работой, идеей найти корону, которой на самом деле давно нет. Все оказалось зря…

– Не вини себя, я и сам такой же, – хмыкнул Арсений и попытался улыбнуться. – Всю жизнь не понимал: как ты можешь отказываться от проведения времени со мной и мамой ради работы, а теперь не представляю себя без замка, его стен, каминов, картин. Это вся моя жизнь. Что-то неудержимо притягивает меня сюда, несмотря ни на что.

– Ты, как и я, хранитель, наследник рода Гротус, потомок основателей ордена. Ты все правильно делал. И в ОРА оказался неслучайно, и потом здесь, в замке. Интуиция тебя не подвела.

– Это точно…

– Я хотел бы извиниться перед тобой за все… – каждое слово давалось Владлену с трудом, словно он доставал осколки из сердца. – Я очень любил вас с мамой, но я был одержим мыслью поскорее восстановить замок, найти корону и совсем не уделял вам времени. Мне очень жаль, прости меня.

По прозрачной щеке Владлена потекла крупная слеза, подбородок Арсения затрясся еще сильнее, сдерживать эмоции уже не получалось.

– И ты меня прости, я был ужасным сыном, – грустно улыбнулся он. – Почему мы просто не поговорили при жизни?

– Потому что дураки, – развел руками Владлен.

Настя достала из кармана бархатный мешочек и извлекла медальон с цепочкой. Она подцепила золотые звенья указательным пальцем и подошла ближе к Арсению.

– Думаю, именно этот медальон и есть мое незавершенное дело на земле. Я не смог передать его тебе при жизни, но теперь, благодаря этим прекрасным дамам, все получилось. – Владлен кивнул Насте и Лене. – Медальон твой по праву. А когда у тебя появятся дети, обязательно расскажи им нашу историю, расскажи обо мне, чтобы помнили, слышишь?

– Конечно… Обещаю. – Арсений смотрел ему в глаза. – Все будет хорошо.

Настя протянула цепочку с медальоном Арсению, и он сжал его в ладони. Владлен начал испаряться в воздухе, становясь все прозрачнее.

– Бывай, сын, – тихо прошелестел голос Владлена, словно в отдалении.

Арсений подошел ближе и попытался ухватить растворяющийся в воздухе силуэт отца, но сгусток дыма уже почти исчез, а то, что осталось, скользнуло шлейфом голубоватого дыма вверх, пройдя сквозь потолок кабинета.

– И ты… Бывай…

«Голубой дым… Куда же ты направляешься?» – пронеслось в мыслях Насти.

– Покойся с миром… – прошептал Арсений и положил медальон в карман.

Они затушили свечи, по очереди поднялись в звездный зал, сняли пальто и синхронно выдохнули.

– Ладно, пойду встречать Бориса и Глеба, они должны вернуться с минуты на минуту. – Лена пошла быстрым шагом в сторону лестницы. – Только не забудьте закрыть кабинет.

Подождав, пока шум от стука Лениных ботинок стихнет, Настя подбежала к Арсению и крепко обняла его.

– Вы правильно поступили, – тихо сказала она.

– Знаю, – прошептал Арсений в ответ, передавая Насте медальон. – Пора сделать то, ради чего изначально создали орден.

С первого этажа раздались причитания Лены и командный голос Бориса. Такой тон он использовал крайне редко, только когда нужно угомонить кого-то. Настя и Арсений закрыли кабинет и спустились на крик.

– Ты же говорил, что нельзя привлекать посторонних к делам отдела! – возмущалась Лена. – Это очень опасно. Что, если они расскажут кому-нибудь в Академии о том, чем мы здесь занимаемся?

– Не расскажут, это мои бывшие одногруппники, с первого курса вместе, – уверенно заявил Глеб.

– К тому же они под подпиской о неразглашении и не видят духов. – Борис достал из кармана сложенный в несколько раз лист и продемонстрировал Лене. – Или, может, ты у нас великий химик и самостоятельно справишься с кислотой?

Лена помотала головой и с надеждой посмотрела на Настю в поисках поддержки, но она стояла с тусклым выражением лица и пыталась понять, что происходит. Борис позвонил нескольким агентам с оборонного поста и попросил подойти ко входу в замок. Они с Глебом снова пошли на улицу и через несколько минут вернулись в компании двух незнакомых молодых парней: один был низкий и щуплый, в синем пуховике и очках в круглой оправе, а второй – высокий и широкий, похожий на мясника.

– Это Антон, кандидат химических наук, – Глеб представил первого.

Арсений пожал ему руку, Настя и Лена кивнули.

– А это Ян. – Глеб показал в сторону «мясника». – Он младший научный сотрудник.

Они напоминали Астерикса и Обеликса белорусского разлива, которых Панорамикс позвал помочь приготовить волшебное зелье. Пока они снимали верхнюю одежду в гардеробной и натягивали бахилы, дверь снова распахнулась, и четверо запыхавшихся агентов внесли в замок огромный стеклянный аквариум примерно метр на два. При желании в него мог бы поместиться даже Ян, как в ванну.

Дверь еще раз хлопнула, и внутрь притащили четыре большие канистры и один стеклянный сосуд с прозрачной жидкостью. Лена вопросительно посмотрела на Бориса, тот – на Антона.

– Это для п-приготовления «царской водки», – с трудом выговорил кандидат наук и пнул ногой коллегу. – П-помоги мне.

– Одна канистра азотной кислоты, три – соляной, – на удивление интеллигентным и хорошо поставленным голосом пояснил «мясник». – Смесь нужно готовить непосредственно перед применением.

– Иначе будут п-плохие п-последствия, ага, – заверил Антон, кивая.

– «Царская водка» – это один из сильнейших окислителей, нужно работать с ней очень аккуратно, – подытожил Ян.

Агенты понесли аквариум и канистры вверх по лестнице в золотой зал, а Борис достал из кармана два браслета и надел ученым на запястья на всякий случай. У Лены на лице появилась истерическая улыбка, Арсений хмурился и отрешенно смотрел на происходящее, Настя стояла рядом с ним.

В зале велись подготовки к самой важной части операции: растворению золота на рамках зеркал. Черная Панна с интересом рассматривала, как пол золотого зала застилают прозрачным полиэтиленовым настилом, а наверх ставят закрытый стеклянный аквариум. Ученые старались работать осторожно, чтобы не повредить экспонаты зала. В других помещениях они не могли разместиться, потому что дух Барбары был прикован именно к этой части замка.

– Выглядит как гроб Белоснежки, – хмыкнул Глеб, окинув аквариум взглядом.

– А мы тогда кто? Семь гномов? – съязвила Лена.

– Вообще, что-то в этом есть, – задумчиво ответила Настя. – Вот только в роли злой королевы, отравившей принцессу, выступает Бона Сфорца.

– Я все слышу, – буркнула Барбара и пролетела над ними, обдав холодным воздухом.

Научные сотрудники вздрогнули, осмотрелись по сторонам в поисках источника сквозняка, но ничего не нашли и вернулись к делу. Они подключали толстую прозрачную трубку от аквариума к большому сосуду с раствором гидроксида натрия, как объяснил Ян. Это нужно для того, чтобы улавливать пары, выделяемые процессом окисления золота.

В это время Борис и Арсений занимались отделением рамок от зеркал, орудуя шуруповертами, отвертками и молотком там, где крепления давно заржавели и не жеали поддаваться. Директор старался действовать аккуратно, все еще лелея надежду отреставрировать их после того, как все завершится. Чтобы не путаться, лишнее зеркало перенесли в соседний зал.

Когда рамки уже разобрали по частям, а конструкцию «ванны» собрали, они всемером встали вокруг стеклянного сооружения для уничтожения золота. Ян с легкостью поднял увесистую канистру с соляной кислотой и влил прозрачную жидкость внутрь аквариума, затем еще одну и еще. Емкость заполнилась наполовину. Он взял четвертую канистру с азотной кислотой и аккуратно добавил внутрь. Жидкость в аквариуме постепенно стала окрашиваться в цвет подсолнечного масла, частицы внутри пришли в движение, словно очень маленькие пузыри поднимались со дна на поверхность.

Антон одобрительно кивнул, Арсений и Борис приоткрыли крышку аквариума и в толстых перчатках принялись опускать разобранные части рамы. Внутри тут же начался окислительный процесс, поглотивший позолоту, бурля вокруг нее и растворяя. Дерево также стало окисляться под действием соляной кислоты, а жидкость вокруг него потемнела. Арсений отвернулся, чтобы не видеть, как испаряется рама ценного экспоната музея, как уничтожается древний магический портал, который когда-то создали наставники его предков из ордена Лунного Света.

Дух Барбары находился рядом с ними и с интересом наблюдал за происходящим. Ее лицо сверкало радостью от предвкушения скорой свободы. Шли минуты, но ничего не происходило. Не произошло и тогда, когда позолота на раме полностью растворилась. Не произошло и тогда, когда дерево рамы разрушилось почти до основания. Улыбка постепенно сползла с лица Барбары.

– Медальон! – вскрикнула Настя, спохватившись.

Она подошла к аквариуму и попросила открыть крышку. Борис и Арсений любезно подняли ее, Настя аккуратно достала золотое украшение вместе с тонкой цепочкой, повесила на указательный палец и поднесла к аквариуму, держа ее на вытянутой руке прямо над кислотой. Настя пробежалась взглядом по всем присутствующим, лица казались взволнованными почти у всех, кроме Антона и Яна. Они с задумчивыми лицами наблюдали за происходящим, явно получая удовольствие от возможности такого масштабного эксперимента.

Прозрачное лицо Барбары снова таило надежду на освобождение, она пристально и неотрывно смотрела на медальон, раскачивающийся на цепочке, как маятник гипнотизера. Настя собиралась с силами, чтобы сделать, возможно, самое важное действие в ее жизни: погрузить в кислоту древний артефакт, который помог привести ее к полуживому телу Арсения. Если бы не этот плоский кусочек золота, он бы сейчас не стоял рядом.

Настя благодарно сжала цепочку в ладони, зажмурилась и одними губами прошептала: «Спасибо». Она поднесла украшение к жидкости, медленно расслабила пальцы, холодное золото скользнуло по ладони в кислоту вместе с медальоном.

В золотом зале наступила идеальная тишина, прерываемая лишь мелким бурлением кислоты, поглощающей артефакт. Никто не смел пошевелиться, пока он до конца не растворился. Минуты тянулись мучительно долго, но ничего по-прежнему не происходило: дух Барбары оставался на месте.

Когда бурление прекратилось и кислота в аквариуме снова стала прозрачной, Настя увидела, как прекрасное лицо Барбары с изящными чертами превращалось в злую гримасу.

– Только спокойствие! – воскликнула Настя, пытаясь предотвратить надвигающуюся опасность. – Наверняка мы что-то упустили.

Глеб спешно выпроводил ученых, поняв, что дело запахло жареным. Настя, Лена, Арсений и Борис отошли к середине зала, подальше от бассейна с кислотой, который стоял между каминов.

Настя достала мобильник и принялась судорожно листать фото в галерее, пытаясь найти нужное фото.

– Вот! Я нашла. – Все склонились над ее рукой с телефоном, где она увеличивала изображение книги с пожелтевшей бумагой. – Это дневник Сиротки, я сфотографировала листы из него, пока мы находились в литовском офисе. Вот здесь говорится о портале и медальоне.

Борис выхватил мобильный и стал рассматривать реалистичные зарисовки, сделанные возле текста. Христофор Сиротка явно обладал большими художественными способностями. Там изображались два зеркала-близнеца в мельчайших деталях, вплоть до изогнутого пера наверху и цветов по бокам. На другой странице оказался изображен медальон с цепочкой.

– Подождите-ка. – Настя забрала из рук Бориса телефон обратно и начала усиленно всматриваться в рисунок. – Здесь изображена другая цепочка.

– Ты уверена?! – пробасил Борис.

– Да… К сожалению, – тускло ответила Настя. – Та цепочка, которую мы только что растворили, была тонкой с якорным плетением, а на рисунке она сделана из крупных звеньев с панцирным плетением. Не спрашивайте, откуда я это знаю, в детстве читала много энциклопедий с ненужной информацией.

Арсений тоже взглянул на изображение и отшатнулся.

– Надо найти цепочку! – скомандовал Борис. – Любыми способами! Дух Барбары все еще здесь, значит, причина в ней, ее тоже сделали из золота короны.

– Мы ее не найдем. – Арсений устало рухнул на стул, достал флягу, сделал несколько глотков и поморщился. – Ну и гадость, пора бросать пить.

– Но почему не найдем?! – не унимался Борис. – Мы должны хотя бы попытаться!

– Я вспомнил кое-что, – сказал Арсений. – Раньше я не придавал этой истории особого значения, но сейчас образы всплыли в памяти, как пельмени после кипения.

Настя многозначительно посмотрела на него, Лена фыркнула и перевалилась с ноги на ногу, Борис сжал пальцами голову.

– Я говорил уже, после войны моим бабушке и дедушке было всего по двадцать лет, и они жили впроголодь, – продолжил Арсений. – Так вот, бабушка рассказывала, что однажды нашла в вещах деда золотой медальон на цепочке. Она подумала, что это что-то очень важное из его рода, и спрятала куда подальше. Дед обещал, что вот-вот станет все хорошо и у них снова будет еда, но ничего не получалось. Когда стало настолько тяжело, что от голода сводило живот, бабушка взяла цепочку от медальона и поехала с ней в город.

Бабуля раз в неделю ездила в ювелирную лавку и продавала по несколько золотых звеньев, этого хватало на кашу и хлеб. И ездила так, пока цепочка не кончилась. После освобождения Несвижа из замка решили сделали советский санаторий, и дед устроился работать туда строителем, чтобы помогать его восстанавливать. Жизнь стала налаживаться, спустя время бабушка накопила на новую золотую цепочку и отдала медальон деду. Он и забыл совсем о нем из-за того, что часть памяти отшибло на войне.

– Вот черт!.. – вызверилась Лена. – Как нам теперь найти эти звенья?! Их могли переплавить во что угодно!

– Лена, успокойся! – Борис слегка повысил голос. – Если бы не этот поступок, Сеня бы попросту не родился, это был вопрос выживания.

– Зато к деду вернулась память, – заметила Настя. – Медальон-то оказался в тайном кабинете.

Дух Барбары стал чернеть на глазах, раздуваться в размерах, в комнате заметно похолодало, электрический свет замигал, как новогодняя гирлянда, по воздуху поплыл трупный запах. Прозрачное лицо призрака исказилось в гримасе, при взгляде на которую внутри все сжималось, путались мысли и неконтролируемо подкашивались ноги.

Черная Панна надвигалась на Настю, становясь все ближе и ближе, пока ее лицо не оказалось совсем рядом. Ее глаза пылали холодным пламенем, ноздри раздувались, от подола платья растекался черный дым по всему полу.

– Ты обещала мне помочь, – голос Барбары стал грубым, низким, демоническим.

Настя попятилась назад, испугавшись резкой смены настроения, закрыла руками голову, словно защищаясь от удара. Барбара приближалась, а она отступала, пока не наткнулась спиной на стену. Холод пронзил тело от головы и до ног, стало нестерпимо больно, казалось, что кости вот-вот лопнут от соприкосновения с призрачным ледяным воздухом. Она бессильно сползла по стенке, дрожа всем телом, даже не пытаясь сопротивляться. Барбара оказалась права: помочь не удалось, она провалила дело и никогда не сможет довести его до конца. Чтобы освободить Барбару, придется растворить все золото в мире или уничтожить планету.

– Отстань от нее, Барбара. – Арсений встал со стула и подошел к духу сзади. Сквозь белый шум Настя услышала его спокойный уверенный голос, которому невозможно возражать. – Если кого и винить в неудаче, так это меня. Моя бабушка сделала спасение невозможным.

– Как вы допустили это?! Ваш род был хранителями! – взревела Барбара, отозвавшись эхом в стенах золотого зала.

– Ты права, миссия хранителей провалена с треском, – обреченно опустил руки Арсений, снял черный браслет и бросил его на пол. – Ты можешь делать со мной что хочешь: убить, растерзать, мучить, что угодно. Только не трогай остальных, они ни в чем не виноваты.

– Не делай этого! – зашипел Борис, но оказалось слишком поздно.

Арсений расставил руки в стороны и закрыл глаза. Настю парализовало холодом, она не могла пошевелиться – только наблюдать за всем с широко открытыми глазами и застывшим выражением ужаса на лице. Барбара зло улыбнулась и направилась в сторону Арсения, приготовившись нырнуть в тело и отыграться за неоправданные надежды.

Внезапно Арсений закашлялся, поморщился, тело задрожало, сложилось пополам, и он завопил от боли. Дух Барбары замер, зависнув в воздухе, не решаясь двинуться дальше. Тело директора рухнуло на пол и забилось в конвульсиях, на краешках губ появилась белая пена, зрачки закатились. Борис подбежал к нему и попытался перевернуть на бок, из внутреннего кармана пиджака выпала фляга и громко ударилась об пол. Судороги становились все интенсивнее, из носа пошла бурая кровь, он издал отчаянный стон и замер. Тело в костюме безжизненно обмякло на деревянном полу среди клубящегося черного дыма, исходившего от Барбары. Борис поднес палец к сонной артерии Арсения, обернулся к Насте и помотал головой, опустив глаза.

– Не-е-е-ет! – оглушительно вскрикнула Настя, отмерев и большим усилием воли поднявшись на ноги.

Она опустилась к телу Арсения и стала его тормошить, пытаться делать искусственное дыхание и массаж сердца, с силой надавливая на грудную клетку, но все оказалось без толку. Сердце перестало биться, а взгляд карих глаз замер, смотря в потолок. Настя застонала от боли, разрывающей все нутро. Так громко, что зазвенел хрусталь на люстре под потолком. Затем она рухнула на тело Арсения, беззвучно содрогаясь в плаче. Лена подбежала и попыталась оттянуть Настю, Барбара кружила вокруг тела, наблюдая за происходящим.

Пронзил мощный удар холода, и Настя отпрянула от Арсения. Над его телом начал подниматься сизый дым, постепенно приобретающий очертания силуэта Арсения, высокого мужчины в костюме с правильными чертами лица и щетиной на подбородке, сквозь его тело просвечивались стены золотого зала. Барбара спустилась на землю и с еще бо́льшим интересом стала наблюдать за происходящим, пристально рассматривая дух Арсения.

Он повернулся к Насте, посмотрел в глаза, протянул прозрачную руку и коснулся ее. Она не сопротивлялась, хоть и стало безумно холодно.

– Прошу вас, не плачьте, – сказал он двоящимся голосом. – Вас ждет хорошее будущее, а моя миссия на земле завершена. Поверьте, так должно быть.

Он повернулся к Барбаре, которая зависла в воздухе над Настей, два духа внимательно осматривали друг друга. Внезапно его лицо и тело покрылось мелкой рябью, стало дрожать и вибрировать, словно белый шум на экране телевизора. Все завороженно смотрели на происходящее, боясь шелохнуться, даже Барбара остановилась, а черный шлейф начал испаряться в воздухе. Дух Арсения принялся вращаться вокруг своей оси в воздухе, затем остановился и обернулся совсем другим: мужской силуэт в прозрачном черном кафтане, мантии, с густой бородой и высоким носом.

– Сигизмунд?! – удивленно воскликнула Барбара. Ее дух вернулся в привычный облик, лицо прояснилось, а в уголках глаз выступили слезы.

– Моя Басенька…

Дух короля приближался к Барбаре, раскинув руки в стороны. Она смотрела на него сквозь слезы с нескрываемым восторгом и медленно двигалась навстречу. Они встретились в воздухе над обездвиженным телом Арсения и Настей, которая склонилась над ним и держала за руку. Сигизмунд Август и Барбара сжали друг друга в призрачных объятиях. Зал наполнился мягким светом, исходящим от них.

– Ты здесь… – Барбара крепко прижалась к Сигизмунду.

– Это был долгий путь. – Он поглаживал ее волнистые прозрачные волосы.

– Я ждала бы тебя вечность, если бы знала, что придешь…

– Моя Басенька… Нам пора.

Сигизмунд Август взял Барбару за руку и поднял голову. От их прозрачных тел к потолку тянулись толстые струйки голубоватого дыма. Они извивались и искрились, переплетаясь между собой. Духи Барбары и Сигизмунда постепенно растворялись, испаряясь в воздухе. Когда они уже почти исчезли, Сигизмунд подмигнул Насте, а Барбара повернулась и еле слышно прошептала:

– Дзякуй за ўсё. [19]

Как только она договорила, души растворились в воздухе. Шлейф яркого света прошел сквозь потолок с золотой фигурной буквой «R» и исчез.