Настя еще долго не могла уснуть, думая об Арсении, его сложном характере, и пыталась разобраться, что же она к нему чувствует: симпатию или раздражение. Когда силы окончательно покинули ее, сон окутал мягкой дымкой, отправив в лабораторию, где раз за разом отец пытался понять, что за голубой дым устремляется к небу. И каждый раз наука восставала против него, не давая никакого ответа.

Настя бежала через лабораторию, ее сердце бешено колотилось, как можно скорее хотелось открыть злополучную дверь и увидеть, что произошло с Барбарой дальше, все ли с ней в порядке. Потянув золоченую ручку массивной белой двери, Настя оказалась в коридоре перед еще одной такой же, из-под которой веяло холодом. Послышались чьи-то шаги, переходящие в бег. Настя обернулась и увидела испуганного Сигизмунда Августа, который быстро приближался к ней. Он распахнул дверь и отшатнулся с выражением крайнего ужаса на лице.

Жуткий запах разлагающейся плоти ударил в нос, нестерпимо воняло гноем и нечистотами. Настя снова почувствовала запахи во сне. Видимо, это слишком сильное воспоминание, которое оставило глубокий отпечаток в душе Барбары. Посреди комнаты стояла огромная темная кровать с балдахином, из которой доносились тихие стоны, полные отчаяния. Настя прикрыла нос рукавом пижамы и побрела вперед, боясь увидеть, что там.

В комнате оказалось пусто, ни докторов, ни служанок. Оно и понятно: тяжело постоянно терпеть такое зловоние. Сигизмунд же медленно приближался к кровати на трясущихся ногах. Облаченный в парадный кафтан, он только что вернулся из очередной поездки государственной важности. Откуда-то Настя об этом знала.

Он раскрыл балдахин, и перед его глазами появилась ужасная картина: на роскошной постели со множеством подушек лежало болезненно худое создание с острыми чертами лица, отдаленно напоминавшее красавицу Барбару. Все тело покрывали гноящиеся нарывы и кровоточащие язвы. Сигизмунд вскрикнул и отшатнулся, его перекосило от боли и ужаса.

Лицо Барбары исказилось страданиями, она бредила и стонала, не замечая, что муж рядом. Сигизмунд прикоснулся к ее волосам, чтобы погладить, но золотистая прядь осталась в руке. Он зарыдал от отчаяния, а та девушка, которая лежала на кровати вместо красавицы-жены, забилась в конвульсии от боли, заметалась в бреду.

Настя не могла смотреть на это спокойно, по ее фантомным щекам потекли слезы, в груди сдавило от ужаса, хотелось закричать в унисон с королем от невыносимой муки.

В какой-то момент Барбара открыла глаза, прежде голубые и прекрасные, теперь – покрасневшие, с лопнувшими капиллярами от нестерпимой боли. Внезапно она посмотрела на Настю, словно увидела ее, хоть это совершенно невозможно. Королева продолжала бредить, бормотать что-то, потом перевела взгляд на Сигизмунда и замерла. Из глаз, потерявших остатки жизни, ручейками полились крупные слезы, стекая по костлявому лицу и шее, покрытой воспаленными язвами.

Сигизмунд тоже плакал и держал за руку то, что осталось от Барбары. Она то приходила в себя, то теряла сознание в муках. Он забыл, что является монархом, и постоянно находился у ее постели, не замечая жуткого зловония. Король знал, что Барбара отравлена, и знал, кто это сделал: Бона Сфорца. Его матушка приходилась родственницей семейству Борджиа, где все проблемы решались ядом, и совершенно точно отравила его первую жену Елизавету Габсбург. Сигизмунд Август наивно полагал, что сможет уберечь любимую Барбару от такой же участи, но мать оказалась еще более жестокой, чем он думал. Ненависть нарастала в груди, хотелось растерзать мать голыми руками, но она еще неделю назад сбежала на родину в Италию, прихватив золото и драгоценности.

Время во сне как будто ускорилось и далее показывало лишь редкие моменты просветления, когда Барбара приходила в себя. Дни сменяли ночи, язв на теле становилось все больше, возле постели появлялись многочисленные лекари, разводили руками и убегали, прикрыв нос рукой. Все оказалось тщетно. Жизнь испарялась из нее, как дым на ветру.

Все это время Сигизмунд Август сидел возле нее, держал за руку. Когда Барбара приходила в себя на короткий миг и видела мужа рядом, ее рот искривлялся в попытке изобразить улыбку, и она снова теряла сознание.

Последний прибывший лекарь влил ей в рот мутную микстуру, от которой Барбара перестала бредить, и ее сознание ненадолго прояснилось. Она посмотрела на Сигизмунда мокрыми глазами и выдавила из себя тихое: «Я люблю тебя». Сигизмунд не мог поверить своему счастью, он приблизился к ее лицу, чтобы поцеловать, но, как только его губы коснулись бледной обезвоженной кожи, раздался тихий стон, и Барбара замерла. Ее грудь не поднималась и не опускалась, она застыла неподвижно.

– Не-е-е-ет! – король издал отчаянный вопль.

Сигизмунд Август обхватил обмякшее тело и принялся трясти, пытаясь вернуть к жизни, но все тщетно. Ее дух медленно отделялся голубоватой дымкой от тела и вскоре завис под балдахином. Сигизмунд содрогался в истерике, дух Барбары спустился и с ужасом наблюдал за происходящим. По прозрачному лицу текли слезы, она приблизилась к Сигизмунду, нежно коснулась подушечками пальцев его щеки и прошептала:

– Даже одно мгновение с тобой стоило того, чтобы жить…

Ресницы слиплись от засохших слез. С трудом открыв заплаканные глаза, Настя сидела на кровати и смотрела в одну точку. Бедная, бедная Барбара! Столько страданий перенесла за жизнь и, только-только обретя счастье, потеряла его. А все из-за чего? Из-за нетерпимости Боны Сфорца и польской шляхты, которые не приняли ее. Останься она в Вильне, выжила бы, но тогда не познала бы, каково́ это – жить с любимым человеком не скрываясь.

И даже после смерти нет ей покоя: душа Барбары скитается по замку уже почти четыреста семьдесят лет, и никто, никто не может ей помочь. После всего увиденного стало понятно, почему ее призрак такой разъяренный. Кто угодно мог стать таким, если бы провел столько времени в заточении. Чем дольше духи находятся на земле, тем больше они дичают, забывая, каково это – быть человеком. Даже сами люди начинают дичать, когда долго находятся вдали от общества, что уж говорить о духах. Призрак – это лишь душа, облаченная в мантию внешности и опыта, полученного за прошедшую жизнь.

По какой-то непонятной причине ее дух выбрал именно Настю для спасения. И она точно знала, что ее миссия – найти ту самую корону во что бы то ни стало и освободить душу измученной девушки.

Настя вытерла пальцами снова проступившие слезы и тупо уставилась на балдахин, свисающий на кровать, и вздрогнула. Во сне точно под таким же скончалась Барбара, точнее, то, что осталось от ее тела, съеденного ядом и болезнью. При одном только воспоминании о Боне Сфорца внутри закипали злость и обида. Настю утешало лишь то, что Боне вернулись ее злодеяния бумерангом: она скончалась через шесть лет после гибели Барбары из-за того, что кто-то ее отравил.

Продумывая варианты поиска короны, Настя перебирала вещи в сумке и случайно наткнулась рукой на бархатный мешочек. Она достала оттуда медальон и задумчиво покрутила в руках. Овальное, плоское украшение висело на цепочке. Она смотрела на искусно выгравированную букву «Т» на гладком золоте, интуиция внутри клокотала, выла сиреной, что это та самая ниточка, за которую стоит потянуть. Так случалось каждый раз, когда она нащупывала след безнадежного дела, и ни разу еще это чувство не подводило.

Как гром среди ясного неба пришло осознание: Настя застыла с широко раскрытыми глазами, сердце трепетно сжалось, мысли судорожно роились в голове, сменяя одна другую. Нужно срочно проверить гипотезу. Настя вылетела из номера, прихватив с собой телефон и бархатный мешочек. На улице только начинало светать, и робкий зимний луч заглянул в коридор между номерами. Несмотря на то что уже тридцать первое декабря и всем бы нарезать оливье и охлаждать напитки перед празднованием Нового года, посетителей ожидалось много. Поэтому нужно поторапливаться.

Все двери в музейную часть замка были еще заперты, Арсению звонить не хотелось, и тогда она решила отправиться в нужный зал через тайный ход. Пройдя сквозь шкаф, Настя вошла в бывшие покои князя. Она миновала кабинет, звездный зал и оказалась в пустом золотом зале. Он все так же блестел и поражал величием, заставляя дышать чаще и засматриваться на высокий потолок.

Настя подошла к старому зеркалу с золотой ажурной рамкой, взглянула в отражение. Там переливался темный дым, скрывая страшные тайны. Она провела пальцем по месту, где в прошлый раз нащупала плоское отверстие, достала из бархатного мешочка медальон с буквой «Т», затаила дыхание и вставила его в углубление.

Медальон вошел в отверстие как влитой, цепочка стала раскачиваться маятником, но ничего не происходило. Настя снова взглянула в отражение, ожидая увидеть темный дым в конце зеркального тоннеля, но его там больше не оказалось. Вместо этого внутри тоннеля виднелся до боли знакомый интерьер: невысокие белые стены с похожей позолотой, зеленые ажурные шторы, обрамляющие окна, портреты женщин в сарматском стиле и белый рояль в чехле.

Немного поколебавшись, Настя пошла за стулом, поставила его к камину под зеркалом и взобралась на него. Отельные тапочки скользили по атласу, приходилось балансировать. Она протянула левую руку и осторожно коснулась центра зеркала, ожидая почувствовать холодок, но этого не произошло: палец прошел насквозь, как ложка в застывшее желе. Настю охватила паника, она отшатнулась и чуть не свалилась со стула. Немного успокоившись, она просунула ладонь глубже в отражение, и рука скрылась по запястье, затем по локоть, по плечо… Настя остановилась. Рука ощущалась, она подвигала ею, в мутном отражении виднелось ее очертание. Она набрала воздуха в легкие, встала правой ногой на полку камина и просунула голову в зеркало, а затем и все тело.

Настя ахнула: она стояла на мраморном столике совсем другого помещения. Она прекрасно знала, где это, потому что бывала там много раз с родителями.

Она оказалась в бальном зале Мирского замка.

«Как же так? Это и есть тот самый проход между замками, о котором все говорили?! Оказывается, он совсем не под землей, как в легенде, он все это время был спрятан в зеркале! Но кто это сделал? А главное – как? – В голове у Насти роился миллион хаотичных мыслей. – Владлен рассказывал, что проход как-то связан с короной Барбары, может быть, она спрятана в Мирском замке? Ее ведь искали только в Несвижском, к Мирскому она не имела никакого отношения. Но где она может быть спрятана? Это же огромный замок, на поиски уйдут десятилетия».

Раздалось два женских голоса, приближающихся к дверям. Они болтали о чем-то и смеялись, Настя все еще стояла на мраморном столике, за ее спиной висело такое же зеркало, как в Несвижском замке. Она немного поколебалась и шагнула в его зеркальную поверхность. Пройдя сквозь него, словно через толстый слой вязкого желе, она оказалась снова в золотом зале, быстро перешагнула на стул, аккуратно вытащила медальон и, упаковав в мешочек, спрятала в карман. Зеркало приняло обычный вид с темным дымом в портале. Она собиралась уже спрыгивать, но правая нога соскользнула с гладкой атласной ткани, и, громко вскрикнув, Настя полетела на пол. Стул повалился вместе с ней, отельные тапочки разлетелись в разные стороны.

Жуткая боль прострелила лодыжку и бедро, на которые она повалилась. Пока она пыталась прийти в себя и встать, резко похолодало, лицо обдало откуда-то взявшимся порывом ветра, сердце сжалось, предчувствуя неладное.

Поднявшись на ноги, Настя увидела перед собой невысокую, чуть ниже ее самой ростом, прозрачную фигуру девушки с белой кожей, бледно-золотистыми локонами, выбивающимися из-под головного убора, расшитого жемчугом и обрамляющего лицо и шею. Темное платье с золотыми узорами и камнями туго обтягивало стройное тело и спускалось плотной прозрачной тканью до самого пола. Ноги прятались под юбкой, девушка словно плыла по воздуху.

Дрожь сотрясала тело, Настя старалась не смотреть духу в лицо, точно зная, кто перед ней. Но взгляд все же скользнул по прозрачному бледному лицу с тонкими красивыми чертами, искаженными страданиями и нечеловеческой грустью. Перед ней стоял дух Барбары Радзивилл – Черная Панна.

В сознании мелькали кадры снов, которые приходили все эти дни, начиная от их знакомства с Сигизмундом Августом и заканчивая ее гибелью и выходом духа из тела. Настя одновременно обрадовалась встрече с ней и испугалась, ведь это самый древний дух, которого она только видела. К тому же после ситуации с Глебом совсем непонятно, чего от нее ожидать.

Лицо Барбары исказилось болью и яростью, она окинула Настю взглядом и громогласно прокричала:

– Хто асмеліўся патрывожыць мой спакой?! [7] – ее голос звучал грозно, величественно и оглушительно.

Не хотелось ударить в грязь лицом перед той, кого она безмерно уважала. Настя постаралась найти слова, она же как-никак лучший агент ОРА, за ее плечами десятки раскрытых дел и освобожденных духов.

– Э-э-э… это всего лишь я, Настя, – промямлила она и тут же отругала себя за то, насколько жалко это прозвучало.

– Хто такая?! Чаму парушаеш мой спакой крыкам? [8] – не унималась Черная Панна.

– Я… я агент ОРА… – Настя старалась не смотреть на суровое лицо королевы. Даже после смерти от нее веяло непоколебимой уверенностью и достоинством. Рядом с такими личностями любой начинает лебезить и преклонять голову.

– Не понимаешь меня? Кто такая, спрашиваю? – не добившись ответа на белорусском языке, Барбара перешла на русский.

– Вы знаете русский язык?! Я думала, вы говорите только на старобелорусском и польском.

– За четыре столетия в замке и не такому научишься, – фыркнула Черная Панна. – Но, признаться честно, меня весьма огорчает, что литвины стали забывать родной язык.

– Вы хотели сказать, белорусы? – аккуратно переспросила Настя, чтобы не рассердить Барбару еще сильнее.

– Нет, для меня вы все еще литвины, – вздохнула королева и отвернулась, потеряв к ней интерес. – Годы идут, а люди все те же, только названия меняются.

Настя завороженно наблюдала за Барбарой, стараясь уловить каждое движение и эмоцию на лице.

– Вы еще прекраснее, чем в моих снах… – случайно сорвалось с Настиных губ. Почему-то рядом с этим духом было невозможно врать или что-то выдумывать, все мысли лились наружу именно в том виде, в котором изначально родились.

– Каких снах? – Барбара вновь повернулась к Насте, внимательно изучая ее с головы до ног. От ее пронзительного взгляда стало неуютно, захотелось сгореть дотла, как птица феникс, и возродиться лишь тогда, когда духа королевы не будет поблизости.

– Вы приходили ко мне во снах, – стала сбивчиво объяснять она. – Видите ли, я агент Отдела Реинкарнационных Аномалий, и мне часто снятся отрывки из жизни призраков, которым мне суждено помочь. Но я не планировала заниматься делом вашей души, оно само, клянусь!

– Никакие отделы не способны мне помочь, – отрезала Барбара, развернулась и быстро поплыла по воздуху в сторону стены, прилегающей к покоям княгини. Настя не могла упустить шанс поговорить с ней.

– Я знаю, что вас держит на земле! – отчаянно воскликнула она.

– Весь ваш отдел знает, но заклинание Твардовского не отменить, – грустно прошептала королева и скрылась за стенкой.

Настя побежала в соседний зал, где находились бывшие покои княгини. Барбара томно полулежала на кресле «сиамские близнецы», представлявшем собой два сидения, соединенные перекладиной и общей ножкой. Через прозрачное тело королевы просвечивали гобеленовая ткань в цветочек и бежевая стена с завитками.

– Корона! Вас держит на земле корона! – крикнула Настя, вбежав в спальню. Панна удивленно посмотрела на нее. – Та самая, которая на коронации сдавливала вам виски так сильно, что вы потеряли сознание прямо в Вавельском соборе. Та самая, которая не давала покоя Боне Сфорца. Та самая, из-за которой она вас отравила. Та самая, которую ваш муж Сигизмунд Август привез в Несвижский замок к Николаю Радзивиллу Черному на сеанс спиритизма.

– Откуда вы знаете про то, что я потеряла сознание? Мы тщательно скрыли этот факт. – Барбара немного смягчилась и с интересом посмотрела на Настю.

– Говорю же, я видела во снах отрывки вашей жизни. И то, как вы познакомились с Сигизмундом Августом на балу, и то, как вы тайно переписывались, как обручились, как страдали из-за непринятия польской шляхты, как заболели, но не показывали вида, как лежали в агонии на кровати с балдахином и как…

– Достаточно! – Барбара повысила голос и вскочила с кресла-близнеца.

– Я знаю, что корона до сих пор где-то в замке и именно она держит вас на земле, – мягко продолжила Настя. – Вы связаны с ней, и, если эту связь разрушить, душа будет свободна.

Барбара металась из стороны в сторону, обдумывая услышанное. На ее прекрасном лице читались нотки сомнения. Почти четыреста семьдесят лет она бесцельно скиталась по замку и давно утратила веру в то, что обрести свободу возможно. Но теперь она снова появилась на горизонте тусклым лучиком света в лице Насти.

– Ладно, я выслушаю вас, – заключила королева и снова устроилась в кресле, демонстрируя величественную осанку, словно сидела на троне.

Настя рассказала во всех подробностях то, что видела во снах, про тайный ход, призрак бывшего директора музея, про то, как выяснила, что замок, в котором вызывали дух Барбары, совсем не тот современный, где они сейчас находятся, и что, вероятнее всего, она перебралась туда вслед за короной. Панна внимательно слушала, кивая на каждый факт, и вдумчиво смотрела на стену. После того как Настя завершила рассказ, Барбара ответила, что понятия не имеет, где находится корона, но не станет препятствовать ее поискам. Настя сочла это своеобразным благословением, набралась смелости и задала вопрос, который ее очень давно волновал.

– Барбара, вы очень интеллигентная и восхитительная женщина, обладающая безупречными манерами, – еще более аккуратно заговорила Настя. Барбара кивнула. – Расскажите мне, пожалуйста, что вас подвигло напасть на Арсения Владленовича, нынешнего директора музея?

Барбара поменялась в лице, на нем появилось выражение отвращения и злости. Удивительно, какой шквал негативных эмоций вызывает у призраков упоминание Арсения. Чем же он заслужил такое отношение?

– Skurwić! [9] – с отвращением выпалила Барбара. Если бы она могла, то покраснела бы от злости, а из ушей пошел бы пар.

Настя сильно пожалела, что вообще подняла эту тему, и посмотрела в сторону выхода, чтобы оперативно ретироваться.

– Прочь! Сыдзі адсюль! [10] Wynocha natychmiast! [11] – каждое новое слово призрак выкрикивал все громче и громче, голос резал слух, двоился, троился и рассыпался осколками звуков.

Барбара нависла над ней и готовилась пройти сквозь ее тело, чтобы оставить в нем невыносимую ломоту. Настя замерла на секунду, оторопев от страха, а затем рванула со всех ног и побежала обратно в золотой зал. Она чувствовала, как Черная Панна летит за ней и почти касается, холодный воздух обжигал кожу головы и закладывал уши. Настя бежала изо всех сил через зал, бесконечные коридоры, двери и смогла выдохнуть лишь тогда, когда оказалась на мужской стороне замка. Дух Барбары остался висеть в воздухе золотого зала и выкрикивать ругательства на польском и старобелорусском языках.

Отдышавшись и приведя себя в порядок, Настя отправилась в кабинет Арсения, чтобы отпроситься и уехать в Минск праздновать Новый год. В голове роились мысли о том, что она увидела: откуда вдруг в зеркале портал? Кто его сделал и зачем? Где искать корону в Мирском замке? Что значит «Т» на медальоне и зеркале?

Голова нещадно раскалывалась, тело никак не могло согреться после общения с призраком. Насте хотелось хоть на вечер забыть, что она агент ОРА, выбросить из головы духов, их проблемы, не думать о Барбаре, Владлене, портале, спиритизме и обо всем слишком ненормальном. Хотелось нарезать салат оливье в миску, есть мандарины, наблюдать за мигающей гирляндой на елке и смотреть «Голубой огонек» по телевизору. Но вместо огонька ее тревожил голубой дым, который не отпускал дух отца с земли.

Дверь оказалась не заперта, и Настя вошла в кабинет. Арсений вздрогнул и резко повернулся. Волосы торчали в разные стороны, нахмуренные брови нависали над карими радужками и темными кругами под глазами, а уголки губ опустились, сделав его старше, чем есть. Ворот белой рубашки оказался неряшливо расстегнут, рукава закатаны, а пиджак небрежно висел на спинке кресла.

– С вами все в порядке? – спросила Настя, когда увидела его выражение лица.

Арсений попытался улыбнуться, но получилось слишком неестественно, и она это заметила.

– Я… Да, – хмуро ответил он и подошел к столу. – А вы как?

– Тоже.

На самом деле все было не в порядке: в мыслях хаос, а тело знобило. Лишь бы не заболеть из-за постоянного контакта с духами. В последние дни их встречалось слишком много.

– Я тут подумал… – начал Арсений.

– Я хотела попросить… – сказала она в унисон. – А?

– Я подумал о том, что дух моего отца все равно не получится спасти – корону найти невозможно, – тихо произнес он, снова отвернувшись к окну. – Нет смысла держать вас в замке. Можете ехать. Впереди Новый год, и я точно не тот, с кем вы мечтаете его отметить. Наверняка вас ждут близкие.

– Но как же ваши видения? – Настя шагнула к нему. – Они ведь не прекратятся, пока дух не покинет наш мир.

– Не переживайте, как-нибудь справлюсь, – протянул он. – Это уже не ваша забота. Кто знает, может, через пару лет он захочет со мной поговорить.

– За что он так сильно вас ненавидит? – не выдержала она. Арсений тяжело вздохнул.

– После того случая с ямой к нам приходили родители погибших друзей и винили во всем меня. Впрочем, я и сам себя винил. Для отца это был такой позор! Он выпорол меня и возненавидел за то, что я опорочил его честное имя и репутацию. С тех пор он поставил на мне крест, как на бракованном товаре. Вспоминал обо мне только тогда, когда некому было дежурить в замке. А после того, как не стало мамы, заявил, что я приношу одни несчастья и люди вокруг меня мрут как мухи.

– Мне очень жаль, – прошептала она.

Арсений уже не казался таким самонадеянным и грубым. Всего лишь человек с искалеченной судьбой. Новый год он отметит в замке в компании духа отца, который ненавидит его.

– Вы что-то хотели спросить? – Арсений попытался перевести тему.

– Уже нет, вы ответили на мой вопрос. – Настя развернулась в сторону выхода.

– Подождите, – он окликнул ее. – У меня кое-что есть для вас.

Арсений достал из-за стола огромную крафтовую коробку, перевязанную бордовой атласной лентой с пышным бантом, и протянул Насте.

– Ой! – Она опешила от неожиданности.

Она уже и забыла, каково́ это – получать спонтанные подарки. Андрей еще в самом начале отношений предупредил, что не умеет делать сюрпризы и лучше, чтобы все подарки они выбирали вместе. Надо отдать должное, Андрей безотказно покупал и дарил все, что она придумает, но это совсем другое. Последний сюрприз ей сделали родители семь лет назад, подарив поездку на море.

– Можете открыть прямо здесь. – Арсений скромно отошел, оставив объемную коробку у Насти в руках.

Она поставила ее на стол и принялась распаковывать, потянув за краешек банта. Он поддался, обнажив поверхность коробки, крышка легко снялась. Настя заглянула внутрь: там лежала аккуратно сложенная темно-красная ткань, расшитая золотыми нитками и атласными вставками. Она подняла ее и увидела, что это невероятной красоты платье эпохи барокко. Глубокий бордовый цвет переливался на свету, текстура оказалась очень приятной на ощупь, правда, запах стоял, как от старого бабушкиного гардероба.

Настя не могла поверить своим глазам: это настоящее платье времен Радзивиллов, она о таком и мечтать не смела. После детства, проведенного перед телевизором с мультиками о диснеевских принцессах, она всегда тайно хотела примерить подобное, ощутить себя на их месте и покружиться в вальсе.

– Я нашел его в одной частной коллекции, – заговорил Арсений. – Уверен, вам очень подойдет.

Платье выглядело сказочно красивым и элегантным, утонченным, хотелось поскорее надеть его и покрутиться перед зеркалом.

– О боже… У меня нет слов, – искренне восхитилась Настя. – Мне безумно стыдно, у меня нет для вас подарка.

– Вы сделали все возможное, чтобы помочь с делом моего отца, это многое для меня значит. К тому же вы скрасили мои одинокие вечера в замке. Спасибо вам. – Арсений подошел ближе, одна рука все еще оставалась за спиной. – У меня для вас есть еще один подарок.

Он протянул старую папку в файлике, на которой было написано: «Sprawa № 1: Barbara Radziwiłł». Настя аккуратно взяла ее.

– Она ваша. Не вижу смысла держать ее у себя.

– Спасибо большое, – голос задрожал, папка в ладони тоже.

Слезы подкатили к горлу, глаза щипало, она шагнула навстречу и снова прошептала: «Спасибо».

Настя все же решила примерить платье. Немного помучившись, она все же сумела его надеть. Оно село безупречно на тонкую фигуру, подчеркивая бедра и элегантно обрамляя грудь. Ткань струилась вниз красивыми складками и закрывала ноги. Настя кружилась перед зеркалом, ощущая себя принцессой в сказочном замке, а потом плюхнулась прямо в нем на кровать с балдахином и жадно вдохнула на прощание свежесть полосатого белья.

Рядом лежала папка с делом Барбары, Настя достала ее из файлика, аккуратно раскрыла и увидела внутри запакованное сургучной печатью письмо. Оно выглядело свежим, написанным совсем недавно. Аккуратно открыла конверт: внутри лежали сухой цветок василька и записка, выведенная красивым ровным почерком.

«Настя, вы прекрасны. Позвольте пригласить вас однажды на танец?»

Гирлянда переливалась серебристым и красным цветом, запах живой хвои наполнял воздух, поленья потрескивали в печи, освещая помещение мягким светом, из блютуз-колонки играли старые рождественские хиты Фрэнка Синатры. Настя окуналась в детство, слушая его песни. В то самое прекрасное время, когда заботило только одно – как найти спрятанный на антресоли пакет с шоколадными конфетами, а потом уговорить родителей смотреть до глубокой ночи все части «Гарри Поттера» и «Один дома». Отец сам вставлял очередную кассету в видеомагнитофон, пока они с мамой устраивались поудобнее на диване и чистили второй по счету килограмм мандаринов. В детстве они казались вкуснее и слаще, чем во взрослой жизни, но неприязнь к косточкам осталась неизменной.

Каждый Новый год родители старались сделать особенным: мама готовила салаты по новому рецепту, украшая их в стиле символа года, будь то кролик или обезьяна. Отец покупал хлопушки с конфетти и бенгальские огоньки. Каждый раз мама с папой прятали подарки под елку примерно за час до боя курантов, а Настя делала вид, будто не заметила. Она тоже покупала им подарки, несколько месяцев откладывая со своих карманных денег: папе что-то связанное с космосом, маме – с черепашками.

Укутавшись в плед, Настя устроилась в кресле и принялась самозабвенно чистить мандарин, гадая, будут там косточки или нет. Теперь они попадались реже, магазины старались заказывать сорта без них. И кассеты теперь переставлять не нужно, чтобы посмотреть несколько частей «Один дома» за один присест, достаточно просто переключить в браузере. Да и при всем желании отец не сможет переставить кассету, лишившись тела. В гараже стало прохладно, и Настя подкинула еще одно бревно в печку.

– Вкусные мандарины? – с усмешкой спросил отец, наблюдая за тем, как она отправляет в рот очередную дольку.

– Очень. Поделиться? – ответила Настя, улыбнувшись в ответ.

– Боюсь, что без тела будет неудобно жевать, – хмыкнул отец, неотрывно смотря в экран планшета, где маленький Кевин заселялся в отель Нью-Йорка. – Спасибо тебе, что приехала, еще и такую красивую елку привезла!

– Возможно, это мой последний шанс побыть с тобой рядом в канун Нового года, – грустно ответила Настя. – Жаль, что мамы нет с нами.

– Уверен, она сейчас готовит новые салаты на небесной кухне и у нее отлично получается. – Отец тоже погрустнел, несмотря на попытки говорить о хорошем.

Они оба замолчали. Настя смотрела на экран планшета, делая вид, словно очень увлечена фильмом, но на самом деле думала о том, как же ей надоели бесконечные гонки за незавершенными делами духов. Когда всего одно дело, это еще терпимо, но когда их три – мозг начинает взрываться от потоков информации и кошмаров. Хотелось как можно скорее разобраться со всем. Теперь она прекрасно понимала, почему Арсений предпочел уехать в Несвиж и стать директором музея вместо работы в ОРА. Она перевела взгляд с планшета на развешанные распечатки документов с флешки.

– Удалось что-нибудь выяснить? – спросила она серьезно, повернувшись к отцу.

– Нет. – Отец поднялся с кресла. – Я рассчитал данные пяти городских больниц, от которых тянулись самые мощные потоки голубого дыма. Все они направляются в одну сторону, но куда летят дальше, мне понять так и не удалось.

– Мне очень жаль…

– У места назначения точно есть координаты. И мы их обязательно выясним.

После посиделок с отцом в гараже Настя поехала домой переодеться, чтобы вместе с Андреем отправиться к его родителям, Ирине Викторовне и Федору Петровичу. Они приняли Настю как родную и души в ней не чаяли. Его мама иногда звонила ей узнать, как дела, они могли подолгу что-то обсуждать, а отец каждый раз благодарил за терпение к его «двоечнику». Должности начальника IT-сектора Андрей добился своими силами, но отец все равно считал, что его ум лучше бы применить в научной сфере. Отец работал заведующим архива библиотеки «Алмаз».

После плотного ужина и парочки бокалов игристого под бой курантов они расположились за столом у телевизора, где показывали «С легким паром». Настя поддержала их бокалом с минеральной водой и долькой лимона, уже давно никто не спрашивал, почему она решила не пить. Первое же время этот вопрос всех очень сильно интересовал.

Впервые за долгое время Настя расслабилась и обмякла на диване, положив голову Андрею на плечо. Он обсуждал с отцом дела библиотеки, не уставая об этом говорить даже вне работы. Мама Андрея работала учителем истории в школе, и Настя часто обращалась к ней за разными фактами, чтобы не разбираться с достоверностью информации в интернете. Естественно, Настя не рассказывала, для чего ей это, а свой интерес объясняла праздным любопытством.

– Андрюша сказал, что ты часто бываешь по рабочим делам в Несвижском замке? – прощебетала Ирина Викторовна, поправляя рыжие волнистые волосы. – А что вы там делаете?

Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Настя вздрогнула от неожиданности, заерзала на диване и попыталась придумать, что ответить. С переполненным желудком было тяжело думать, поэтому выдала первое, что пришло на ум:

– Мы… обучаемся, да, – нашлась она, стараясь не смотреть в глаза. – У нас там тренинги проходят, стажируюсь у опытного руководителя. Нас с Леной отправили туда как лучших торговых агентов.

– Молодцы! – Ирина Викторовна похвалила и погладила по руке. – Помню, в молодости отдыхала в замке, пока он работал еще как санаторий. Красиво там, хоть и много чего уничтожили во время войны.

– Не только уничтожили, но еще и разграбили, – вмешался отец Андрея, Федор Петрович. – А эти жмоты из вильнюсского архива не хотят отдавать ничего, что по праву принадлежит нашей стране.

– Да, говорят, у них лежит оригинал дневника Николая Радзивилла Сиротки, – с энтузиазмом продолжила Ирина Викторовна. – Того самого, который решил построить каменный замок Несвижа. До этого Радзивиллы жили в старом деревянном замке. Говорят, в дневнике Сиротки описаны хроники переезда…

– Ма-ам… – нетерпеливо застонал Андрей. – Мы ведь не на уроке, никому сейчас не интересно это слушать.

– Что вы сказали? – Настя села на край дивана, подавшись вперед. – Пожалуйста, расскажите мне все, что знаете об этом дневнике!

– Хотела бы я знать, что там внутри, – вздохнула мама Андрея. – Но он держится под грифом «секретно» в архиве Вильнюса, и простым смертным туда путь заказан.

Мысли заметались с бешеной скоростью, чутье подсказывало, что в этом дневнике кроется разгадка того, куда могла пропасть корона Барбары. Интуиция еще никогда не подводила ее в таких делах, и сейчас внутренний голос кричал о том, что она обязана заглянуть внутрь и узнать все, что там скрыто. Знать бы еще, как подобраться к дневнику, без серьезных связей точно не обойтись. Но ясно одно – ехать в Вильнюс нужно как можно скорее, иначе кошмары и любопытство сожрут ее.

Настя выбежала на кухню под неодобрительный взгляд Андрея и стала судорожно набирать номер, пытаясь совладать с собой, энергия переполняла, руки тряслись от предвкушения прорыва в деле. А может быть, и провала, если ничего не удастся найти, но попытаться точно стоило.

– Арсений, у вас есть связи в вильнюсском архиве? – Сердце выпрыгивало из груди от нетерпения. – Пожалуйста, пусть они будут, это очень важно!

– О, Настенька, конечно. – Судя по всему, Арсений уже знатно отметил Новый год. – Для вас, моя дорогая, что угодно! Хоть звезду с небес.

– Боже, да вы пьяны! – обреченно воскликнула Настя.

– Только от большой любви к… жизни. – Он икнул, стало слышно, как он отпивает из стакана.

– Ладно, извините, что потревожила в праздник… С наступившим вас. – Настя подумала про себя, что придется ждать рабочих дней, когда он придет в себя, и положила трубку.

Дверь кухни открылась, и вошел Андрей, слегка под действием игристого.

– Ты куда убежала? Мы же ждем тебя. – Он, довольно улыбаясь, поцеловал Настю.

– Извини, пожалуйста, нужно было срочно позвонить по работе, – ответила она и тут же осеклась, осознав нелепость сказанного.

– В новогоднюю ночь? – Андрей отстранился и сложил руки на груди.

– Да, в это сложно поверить, но все так. – Щеки покраснели, сердце стучало в такт взрывающимся за окном фейерверкам.

Телефон завибрировал, Андрей подошел к столу, на котором тот лежал, и взглянул на экран.

– «Арсений Замок». Кто это? Только не говори, что товаровед магазина «Замок». Да и с какого перепуга ему звонить тебе в час ночи?

– Я… – Белый шум заискрил в сознании, как всегда, не вовремя. Не зная, что ответить, Настя быстро моргала и смотрела на то, как Андрей меряет шагами родительскую кухню.

Она сжала телефон в руках и случайно нажала «Ответить». Включилась громкая связь.

– Настенька, дорогая, я весь ваш, говорите, что нужно, – прозвучало из динамиков на всю кухню. Настя побагровела и тут же нажала «Завершить вызов».

– Как это понимать?! – Андрей поменялся в лице.

– Это не то, что ты думаешь! – воскликнула она.

– А что я думаю?

– Это правда по работе… – голос срывался и стал похож на тон провинившейся школьницы.

– Хорошо. – Андрей сложил руки на груди и пристально посмотрел Насте в глаза. – Расскажи мне правду. Что у вас за дело в час ночи по работе?

– Я… – Руки пробирало дрожью, сердце бешено стучало, в горле пересохло. Нельзя. Нельзя ему рассказывать про дела ОРА. Это прямое нарушение Кодекса. Нельзя, чтобы ее отстранили от дел! Как же Барбара, Владлен, отец… – Извини, я не могу тебе рассказать.

– Все понятно. А я, дурак, хотел сегодня сделать… Не важно. – Он сел на кухонный диван и закрыл лицо руками. – Я остаюсь у родителей, можешь ехать заниматься своими делами с Арсением Замок сколько влезет, не буду тебе больше мешать.

В сознании произошел взрыв, разорвавший на осколки связь с реальностью. Настя замерла и не решалась пошевелиться, все еще надеясь, что это лишь сон. Очень плохой и страшный.

– Тебе пора ехать, – глухо сказал Андрей и вышел из кухни.

Настя выбежала в коридор, еле сдерживая слезы. Она оделась, схватила вещи и сбежала по лестнице к парковке. Затем нырнула в салон машины и издала истошный крик, вцепившись в руль. Слезы сами собой полились ручьями, падая на шарф, кожаный ободок руля и пальто.

На пороге встретил сонный Каспер и, проводив ее на кухню, уселся возле миски и вопросительно мяукнул. Настя машинально насыпала ему еды и сползла по стенке на пол. Она предчувствовала, что когда-нибудь этот момент настанет, Андрей и так терпел пять лет ее постоянную занятость, работу по вечерам и выходным, внезапные командировки. Но не думала, что это будет настолько больно. Все же надеялась на то, что он привыкнет или, может быть, после замужества она сможет приоткрыть немного завесу тайны. Но этого теперь точно не случится.

Каспер устроился рядом и тихо мурчал, пытаясь подбодрить, Настя гладила серебристую шерсть и размышляла, как ей дальше быть, как вернуть Андрея, но ничего не могла придумать. Телефон завибрировал снова, она надеялась, что это Андрей звонит, попросит ее вернуться или скажет, что вызвал такси и едет домой, но это оказался не он.

– Настенька, я не договорил! – голос Арсения стал серьезным и как будто бы даже трезвым. – У меня остались связи в филиале ОРА в Вильнюсе, они сотрудничают с местным архивом. Но все вопросы они привыкли решать только вживую, и с вами одной говорить не станут.

Правая рука утонула в серебристой шерсти кота, от Каспера исходило приятное тепло. Настя закрыла глаза, оперлась на стенку и выпалила:

– Вы поедете со мной завтра в Вильнюс? Есть шанс узнать, где корона Барбары.

Мимо окон международного автобуса пролетали бесконечные заснеженные поля, периодически сменяясь вечнозелеными еловыми лесами. До границы оставалось примерно два часа, и Настя решила немного вздремнуть после бессонной ночи. Она так и не смогла уснуть после произошедшего. Телефон Андрея все время был недоступен, а на сообщения он не отвечал.

Мысли путались, еще и затея с поездкой казалась бредом сумасшедшего, но, к ее огромному удивлению, Арсений поддержал идею, и уже днем следующего дня они сели в полупустой автобус и отправились в путь из Минска в Вильнюс.

Борису она на всякий случай сообщила, куда отправляется, но не стала вдаваться в подробности, зачем и с кем. Он предупредил, что их отделы не особо дружат. Насте стало безумно интересно почему, но он корректно промолчал. К счастью, европейская виза пестрела в паспорте, Борис сделал ее всем агентам на всякий случай, и, видимо, не напрасно. У Арсения она тоже имелась, так как он часто ездил в командировки за границу по делам музея. Он тихо похрапывал на соседнем сиденье, Настя натянула на глаза капюшон толстовки и мгновенно провалилась в сон под мерную вибрацию, исходящую от стекла, к которому она прислонилась.

Настя стояла посреди лаборатории и с ужасом смотрела на узкую позолоченную дверь. Похожие она видела только в музеях, в старых королевских каретах. Все предыдущие двери вели в помещения зданий, но эта… Она посмотрела на отца, который активно печатал на белой клавиатуре с выпуклыми клавишами, и хмуро улыбнулась – он оставался островком стабильности во снах.

Дверь кареты поддалась не сразу, пришлось поднапрячься, чтобы открыть. Изнутри все выглядело еще роскошнее, покрытое красным бархатом и золотом. Настя ожидала увидеть там Сигизмунда Августа, но застала только спящего щуплого мужчину в мантии. Она вышла через противоположную дверь, спрыгнула на ходу и оказалась на узкой протоптанной дорожке, по обеим сторонам которой желтели подсолнуховые поля, а чуть дальше чернел хвойный лес, травяные и меловые ароматы смешивались с запахом навоза. По дороге продвигалась целая процессия из невероятно красивой золотой кареты, деревянных телег и людей верхом на белых лошадях.

В середине каравана находилась плоская повозка, тонувшая под горой белых цветов. Они выглядели немного увядшими, но все равно прекрасными. Настя подошла к ним, чтобы рассмотреть получше, но, оказавшись ближе, поняла, что это не просто цветы: под ними скрывался большой деревянный гроб, на изголовье которого был изображен герб с орлом, тремя связанными рожками и фигурными инициалами «BR».

Рядом с гробом шел мужчина в черной мантии, его лицо скрывал капюшон, а рука с крупными перстнями касалась деревянной стенки. А возле него летел прозрачный, сотканный из плотного дыма силуэт Барбары. Она словно шла рядом и держала его за руку, пока любимый сопровождал ее холодное тело, спрятанное в деревянном ящике.

К королю подбежал тот самый щуплый мужчина, сопевший недавно в карете. Он подошел ближе, чтобы никто, кроме Сигизмунда, его не услышал.

– Ваша милость, может, вернемся все же в карету? – заговорил он заискивающим тоном. – Нам идти еще больше недели.

– Нет, – глухо ответил Сигизмунд Август. Он слегка прихрамывал в неудобных на вид сапогах.

– Ради всего святого, скажите, зачем вам понадобилось перевозить ее тело из Кракова в Вильну? – взмолился мужчина.

– Не приняли ее там при жизни, не примут и после смерти. – Сигизмунд Август тяжело вздохнул и опустил голову, продолжая идти. – Ее похоронят в Кафедральном соборе Святого Станислава и Святого Владислава в Вильне, рядом с предками. Так будет лучше.

Прозрачный дух Барбары закрыл руками лицо, содрогаясь в беззвучном плаче. Она порывалась обнять Сигизмунда, но сдержалась и лишь крепче сжала его посиневшую от холода руку. Он точно чувствовал ее присутствие, и это давало ему сил продолжать путь.

Внезапно неведомая сила начала уносить дух Барбары в небо, она превратилась в сгусток голубоватого дыма, который неумолимо тянуло вверх. Дух набирал скорость, извивался, искрился и вскоре исчез в облаках.

Яркая вспышка.

В большом каминном зале, освещаемом только десятком свечей, стояли с испуганными лицами четверо бородатых мужчин. Один, в фиолетовой мантии, держал свитки в руках, второй замер в неудобной позе, третий вскочил с кресла, обтянутого красным бархатом, и спрятался за него. Четвертый стоял совсем близко, спиной к призрачному силуэту прекрасной девушки.

– Обернитесь, ваша милость, – тихо сказал мужчина в мантии.

Четвертый обернулся, дрожа всем телом. Им оказался Сигизмунд Август. Он увидел полупрозрачный образ Барбары, словно сотканный из дыма. Ее голову покрывала призрачная корона, а красивое грустное лицо обрамлял чепец, отделанный по краям тонкой тканью, на которую был плотно нашит жемчуг. Длинное платье в пол скрывало хрупкое тело, ладони с длинными пальцами лежали друг на друге, легко касаясь живота, затянутого тугим корсетом, грудь оставалась неподвижной.

Дух Барбары неотрывно смотрел в глаза Сигизмунда, а он, ошарашенный, глядел на нее в ответ. Они застыли, не решаясь заговорить или сдвинуться с места, чтобы магия не исчезла. Сигизмунд и Барбара шагнули друг к другу.

– Басенька, моя Басенька…

Разноцветные гирлянды украшали центральную площадь вечернего Вильнюса, наполняя ее теплым светом. Редкие остатки снега искрились, мерцая радужным сиянием. В воздухе остро пахло глинтвейном, корицей, чешскими сахарными трдельниками и немецкими колбасками на гриле. Посреди площади, сбоку от кафедрального собора Святого Станислава стояла огромная светодиодная елка, скрывающая внутри множество светящихся шахматных фигур, вокруг сновали дети с какао и взрослые, которые старались их заснять на телефон. Но даже самая современная камера айфона неспособна передать запахи, атмосферу тепла и праздника, царящие там.

С разных сторон доносилась рождественская музыка, раздавались радостные выкрики, смех и возгласы на разных языках. Мимо Насти и Арсения пробежала небольшая группа туристов во главе с гидом – маленькой сухой женщиной со смешной полосатой палкой в руке, похожей на рождественский леденец Санта-Клауса. На верхушке развевалась атласная красная лента, завязанная бантом, призванная служить маяком для подопечных. Заостренные смешные уши женщины делали ее еще больше похожей на эльфа.

– А теперь обратите внимание: это невысокое кирпичное здание называется «Башня Гедимина», – голос гида прозвучал звонко и пронзительно, Настя невольно вслушалась. – Она была построена в начале четырнадцатого века при князе Великого княжества Литовского – Гедимине.

У кого-то из туристов зазвонил телефон громким: «И пускай капает, капает с неба, иду в мокрых кроссах к тебе, где бы я не был…» [12], и Настя сразу поняла, откуда туристы. Белорусы. На душе стало теплее.

– Однажды Гедимин поехал на охоту, и ночью ему приснился железный волк, который стоял на вершине этой горы и выл, – продолжила женщина-экскурсовод. – Сон оказался настолько ярким, что князь обратился к придворному мудрецу и жрецу, рассказал обо всем, и тот предрек, что именно на этом месте должен быть основан великий город. Идея очень понравилась князю, и в начале четырнадцатого века он основал город на реке Вилия, который в итоге превратился в современный Вильнюс. Но в те годы его называли «Вильна», и он действительно стал великим. За верное толкование сна Гедимин сделал жреца ближайшим соратником, наградив землей и богатством. Еще он одарил его фамилией «Радзивилл», от слова «radzic», что обозначало «советовать».

В глазах промелькнула яркая вспышка, Настя ахнула. Именно здесь начался род Радзивиллов. Арсений повернулся, чтобы убедиться, все ли в порядке, и она выдавила из себя улыбку. Туристы одобрительно зашептались и принялись фотографировать гору, на которой стояла башня. В сознании всплывали неожиданные факты из уроков истории Беларуси, которую она так не любила учить: белорусы когда-то звались литвинами, а в Великом княжестве Литовском говорили и писали на старобелорусском языке.

Пока Настя продолжала подслушивать гида, Арсений куда-то ушел и через пару минут вернулся с красными одноразовыми стаканчиками, из которых струился пар.

– Делают только безалкогольный, – раздосадованно сказал Арсений, передавая один из стаканов.

– Вам иногда полезно, – усмехнулась Настя, отпив красную пряную жидкость. Глинтвейном это сложно было назвать, но корица приятно обжигала язык, по телу разошлись волны тепла, а холод вокруг перестал тревожить.

Настя опустила руку в карман и почувствовала мягкость бархатного чехла, в котором лежал золотой медальон. Ностальгия по беззаботным прогулкам по старому Вильнюсу отступила, и она вспомнила, зачем они здесь на самом деле. Через пять минут у подножия кафедрального собора они должны встретиться с представителями литовского подразделения ОРА. Арсений рассказал, что они тоже работают под прикрытием торговой компании, только занимаются производством и продажей выдержанного сыра, который очень популярен в Литве.

Арсений выглядел слегка взволнованным, он постоянно смотрел на часы, поправлял браслет из черных камней на запястье и беспокойно смотрел по сторонам. Когда Настя допила последний глоток глинтвейна, увидела троих мужчин, которые стремительно направлялись в их сторону.

Все трое оказались почти одинакового высокого роста, тяжелые черные пальто свисали до асфальта, обнажая лишь лакированные туфли, а колючие взгляды на серьезных лицах не предвещали ничего хорошего. Средний, судя по всему, являлся главным: блондин с рыжеватой бородкой и очками в толстой оправе на носу. Двое по бокам от него – средне-русые. Они по очереди пожали руку Арсению, вежливо улыбаясь краешками губ, но не глазами, а потом средний обратился к Насте.

– Вы Настассия? – литовец говорил достаточно чисто на русском, но произношение имени выдало, что это не его родной язык. Настя кивнула. – Как там Юрий поживает? Он все еще руководит отделом?

– Именно, – Арсений ответил вместо Насти.

– Сил ему и терпения, – заключил он и укоризненно посмотрел на Настю. – Арсений дал вам очень хорошую характеристику. Так что же привело лучшего агента вашей страны к нам?

Она слегка засмущалась то ли от похвалы, то ли от витающего в воздухе снобизма, исходящего от этой троицы. Внутри все дрожало, мысли путались, но она выпрямилась и сказала:

– Дело касается духа кое-кого очень важного, чье тело покоится в этом соборе. – Настя показала на кафедральный собор Святого Станислава и Святого Владислава. Она старалась держаться уверенно, чтобы не упасть в грязь лицом перед зарубежными коллегами. – Появились новые вводные по ее делу.

Для убедительности Настя решила показать папку, упакованную в файл.

– Откуда это у вас? – заговорил низким голосом мужчина, стоящий справа.

– Я… – начала Настя, но блондин схватил ее за локоть и повел прочь.

– Только не здесь, – прошептал он. – Спрячьте это и едем отсюда.

Они впятером направились к маленькой парковке у собора, нырнули в черный тонированный Mercedes-Benz новой модели и помчались по дороге из брусчатки между старых низких домов с красными крышами.

Штаб литовского Отдела Реинкарнационных Аномалий находился в одном из трехэтажных зданий старого города. На фасаде фисташкового цвета висела кованая вывеска бутика сыров, а витрина, оформленная благородным деревом, обещала многообразие элитных сортов. За стеклом виднелись желтые и оранжевые головы «джугаса», «сваля» и «рокишкио» [13].

Оказалось, что блондина зовут Лукас, а двух его коллег – Доминикас и Юргис. Дверь в сырный бутик открылась, колокольчик звякнул, и они уверенно ворвались внутрь. В нос ударил резкий и терпкий запах хорошо выдержанного пармезана. Лукас кивнул девушке-консультанту и проводил остальных в подсобку.

Дверь вела к винтовой лестнице, они по очереди поднялись на второй этаж и оказались в просторном кабинете с массивными столами из красного дерева, внушительной библиотекой и высоким картотечным шкафом, похожим на тот, что стоял в кабинете Бориса.

Блондин засуетился, подошел к сейфу на полу, ввел шифр, закрывшись от всех, и извлек оттуда ветхую книгу с кожаным корешком и металлической застежкой, призванной скрывать данные на страницах от посторонних глаз.

– Только из уважения к тебе, Арсений, я достал из архива под личную ответственность дневник Сиротки. – Блондин повесил пальто на кованую вешалку, сел во главе продолговатого стола и положил перед собой книгу. Его голос звучал строго и почти грозно. Стало понятно, что он руководит филиалом.

– И я это невероятно ценю, Лукас. – Арсений последовал его примеру, снял верхнюю одежду и тоже сел, Юргис помог Насте снять пальто. – Ты же знаешь, мои двери для тебя всегда открыты, помогу, чем смогу.

– Ты и так очень сильно нам помог в свое время… – пробасил Доминикас. – Но сейчас не об этом.

Настя с интересом рассматривала интерьер штаба, раньше она видела такое только в американских фильмах: в кабинете горел приглушенный свет, на столах стояли зеленые лампы, стены покрывали темное дерево и изумрудные атласные вставки, висели портреты основателей отдела, похожего вида мужчин в костюмах.

Настя рассказала все по порядку: про корпоратив в Несвижском замке, дух Владлена и тайный кабинет в звездном зале. О портале и стычке с духом Барбары она решила не говорить. Добавила еще, что корона совершенно точно где-то в замке, но не стала уточнять, что это может быть еще и Мирский замок.

Литовские коллеги внимательно слушали, периодически переглядываясь и кивая. В конце Настиной истории воцарилось молчание, Лукас вскочил и стал нервно ходить вокруг стола. Дойдя до кресла, он остановился и взял книгу с застежкой.

– Мы получили дневник из национального архива и успели изучить. Мы и подумать не могли, что там может быть написано что-то про Барбару! Мы готовы поделиться знаниями оттуда, но при одном условии. – Лукас нахмурил брови и стал еще серьезнее. Настя вопросительно посмотрела на него. – Если вам удастся закрыть дело Барбары Радзивилл, вы передадите папку со всеми документами по ней в наш отдел. Ее тело покоится в Вильнюсе, пусть и дело души тоже будет здесь. Барбара наша, и мы чтим память о ней, поэтому и решили помочь.

Настя и Арсений переглянулись. Лукас набрал в легкие побольше воздуха и начал рассказывать.

– Отдел Реинкарнационных Аномалий появился после Второй мировой войны, когда количество неприкаянных душ стало зашкаливать и нужно было что-то с этим делать. Но знаете ли вы, что до отдела существовал тайный орден, который появился в шестнадцатом веке и также занимался делами духов? Его основали знаменитые алхимики Твардовский и Мнишек.

– Что?! – Настя подскочила на кресле. – Это те самые алхимики, которые не справились с духом Барбары? Те самые, из-за которых она осталась на земле?

– К сожалению или к счастью, да, – кивнул Лукас.

– Вот кому я обязан толпой странных туристов, которые приезжают в поисках призрака замка, – съязвил Арсений.

– Не стоит делать скоропалительных выводов, господа, – попытался призвать к здравомыслию Юргис. – После того как поняли, что произошло с духом Барбары, они вложили все силы и знания в то, чтобы найти способ освободить призрак Черной Панны. Сигизмунд Август скончался не так, как планировалось, и его душа не соединилась с духом Барбары, чтобы они отправились дальше вместе, поэтому проект по спасению слегка затянулся.

Все тяжело вздохнули, а Лукас продолжил рассказывать о том, как появился орден. Твардовский и Мнишек прекрасно понимали, что им не удастся справиться в одиночку, поэтому нашли последователей, обучили их всему, что знали, и поставили главную цель – найти способ упокоить дух бедной Барбары. Также по настоянию чернокнижников последователи стали купцами, чтобы умело скрывать настоящую деятельность и обогащать казну ордена, оттуда и пошла традиция заниматься торговлей как прикрытием. Как говорится, хочешь что-то спрятать – положи это на самое видное место.

Последователи поступили также на службу к Николаю Христофору Сиротке, сыну Николая Радзивилла Черного, племяннику Барбары. Из дневника Сиротки Лукас понял, что последователям ордена все же удалось узнать, как можно освободить дух Барбары: необходимо уничтожить корону, при помощи которой проводился ритуал. Члены ордена честно пытались, но золото удалось лишь расплавить, а не уничтожить. Сиротка не скупился на выражения, описывая их бездарность. И тогда нерадивые последователи сделали вопиющее – они решили использовать расплавленное золото для изготовления портала. Они покрыли тонким слоем золота два огромных зеркала с ажурными рамками и при помощи заклинания сделали так, что из одного зеркала можно попасть в другое. Портал подпитывался силами души Барбары, так как она связана с короной.

Настя прикрыла рот рукой, не веря своим ушам. Тот самый портал, который она обнаружила, работает за счет силы души Барбары. Жестокость последователей ужаснула ее. Арсений тоже вскочил с кресла, не находя себе места, пытаясь переварить информацию.

– И где сейчас эти зеркала? – не унимался директор музея.

– Никто не знает, – ответил Лукас. – Во времена Второй мировой войны в Несвижском замке все разграбили, но одно мы знаем точно: Сиротка описывал, что, когда построили каменный замок, он лично проследил за тем, чтобы эти зеркала доставили туда в целостности и сохранности. Здесь даже зарисовка есть, форма у зеркал причудливая: с золотыми цветами по бокам и пером сверху.

Блондин открыл дневник Сиротки и продемонстрировал графичную зарисовку зеркала. Именно такие висели над каминами в золотом зале Несвижского замка. Настя сразу узнала их, но ничего не сказала, а вот Арсений оживился и начал активно жестикулировать с безумным выражением лица.

– Мой отец вернул их на законное место в золотой зал. – Настя еще никогда не видела его таким взволнованным. – Они все это время висели у меня под носом, а я даже не догадывался об их свойствах! Зато теперь стало понятно, что за чернота в отражении зеркал, наверняка это и есть след портала.

Настя не стала рассказывать о том, что она уже опробовала проход в действии и что второе зеркало с порталом на самом деле находится в Мирском замке. В Несвижском же магические свойства есть только у одного зеркала, второе – лишь муляж. Видимо, так сделали специально.

– Позже, в тысяча пятьсот девяносто седьмом году, немецкий химик и врач Андреас Либавий изобрел кислоту «царская водка», которая способна уничтожить золото, – продолжил Лукас. – Он описал ее рецепт в книге «Алхимия». Но надо ли говорить, что члены ордена не стали уничтожать золото на раме? Портал оказался слишком ценен, чтобы жертвовать им ради упокоения призрака.

Настя ошарашенно смотрела на блондина, не зная, что сказать, возмущение переполняло ее.

«Как они могли пожертвовать освобождением души ради зеркал?! Они целый орден создали, чтобы освободить Барбару, а потом…» – негодование бурлило внутри.

Последователи чернокнижников поступили ужасно, и Насте очень хотелось поскорее исправить несправедливость, уничтожить слой волшебной позолоты с зеркал и освободить одним махом сразу две души: Барбару, которую зеркала держат на земле в буквальном смысле, и Владлена, всю свою жизнь искавшего корону, которой давно нет в том виде, в каком он ожидал ее найти.

– Также в дневнике Сиротки говорилось о том, что портал приводился в работу при помощи специального медальона, – продолжил Юргис.

– Вот такого? – Настя достала из кармана бархатный мешочек и продемонстрировала украшение с фигурной буквой «Т».

– Откуда это у вас?! – воскликнул Лукас, внимательно рассматривая медальон.

– Нашла в потайном кабинете, – спокойно ответила она.

Лукас потянулся за медальоном, но Настя ловко спрятала его обратно в мешочек.

– «Т» – это Твардовский? – догадалась она. – Получается, я нашла медальон основателя ордена?

– Судя по всему… – задумчиво сказал Арсений, пытаясь все переварить.

– Но как он оказался в тайном кабинете?

– Видимо, там обитал кто-то из членов ордена, – мрачно ответил Лукас.

Но теперь Настя точно знала – медальон тоже нужно уничтожить, чтобы освободить дух Барбары, чем она и собиралась заняться, как только вернется в Несвиж.

Непонятным оставалось лишь одно: кто был последним хранителем медальона?