После чересчур насыщенных выходных влиться в работу оказалось очень сложно. Настя ездила по магазинам в качестве торгового представителя, делала заказы и общалась с уже такими родными товароведами. Когда Настя только начинала карьеру в ОРА, она сильно переживала и боялась даже слово сказать. Товароведы это чувствовали и проверяли на прочность ее нервы, выставляли за дверь и периодически переходили на крик с матом. Но после стольких лет они стали почти родными. В каждый магазин Настя заходила как к себе домой, пила чай с заведующими, обсуждала их семьи и делилась рецептами пирогов. Показатели продаж, естественно, тоже всегда оказывались выше, чем у всех конкурентов.

Когда-то Настя удивлялась выбору профиля компании для прикрытия. Она недоумевала и спрашивала у Бориса: «Но почему именно торговля?!» На что он отвечал: «Работа в этой сфере является своеобразным тренажером для агентов. Вы учитесь находить общий язык и прокачивать навыки убеждения на вредных товароведах. Учитесь не паниковать в стрессовых ситуациях и более точно определять, чего на самом деле хочет дух».

Говорят, что первое дело агента ОРА, как и первая любовь, запоминается на всю жизнь. Так и Настя запомнила на всю жизнь дело магазина «Стрела», где в подвале скрывался дух несчастного мальчика, погибшего во время войны. Дело успешно закрыли, но Настя периодически ездила в гости к директору магазина, Марине Владимировне, и каждый раз выходила оттуда с пакетом ароматных круассанов.

Борис решил не давать Насте никаких заданий, пока она не разберется с духами Владлена и отца. Папку с историей последнего Борис все же завел и назначил Лену ответственной, чтобы не возникало вопросов у Юрия Ивановича. По делу Владлена же записали Настю. Папки хранились в кабинете Бориса в картотечном шкафу, где собрались все данные о призраках страны.

Борис и Лена в офисе делали вид, что ничего не происходит, общались как обычно, но Насте оказалось очень тяжело сдерживаться и не подкалывать их. Но ради поддержания тайны она старалась.

Они договорились встретиться, чтобы осуществить план, о котором начальник предпочитал помалкивать, но каждый раз уверял, что только этот вариант может сработать. Насте не терпелось узнать, что там за метод. Встречу назначили у Насти дома в рабочую субботу.

Когда наступил тот самый долгожданный день, Андрей уехал в горнолыжный комплекс «Силичи» на корпоратив и Настя осталась дома вдвоем с Каспером. Она ждала с минуты на минуту Бориса и Лену в гости, приготовила облепиховый чай и выложила на тарелку круассаны из «Стрелы».

Раздался звонок в дверь, Настя выбежала на порог. Каспер тоже ринулся ко входу, но, чтобы он не удрал на лестничную клетку, она взяла его на руки и прижала тяжелый комок серебристой шерсти к себе. Даже через дверь доносилось, как смеются Лена и Борис. Настя открыла, и они резко стали очень серьезными. Из-под темного длинного пальто Бориса выглядывали белая рубашка и джинсы, в руках он держал черный чемоданчик. На Ленином лице проступил румянец от смеха и стеснения.

После чаепития и разговоров о том, как проходит «стажировка» в Несвижском замке с Арсением, они пошли в гостиную комнату. Борис поставил чемодан на журнальный столик и раскрыл: внутри лежал знакомого вида браслет из камней, только гораздо больше, чем у агентов. Среди бусин было вставлено широкое металлическое кольцо с рунами. Настя с интересом рассматривала остальное содержимое, но, кроме папок и документов, там ничего не оказалось.

– Вот, держи, это для твоего кота. – Борис протянул широкий браслет Насте, она по инерции взяла и ошалело уставилась на него.

– Зачем это коту? – удивленно спросила она, поглаживая мягкую шерсть Каспера, лежавшего рядом на диване.

– Ты же в курсе, что котики видят духов по умолчанию? – аккуратно спросила Лена.

– Ну да, что-то такое слышала, но думала, что это образное выражение, – растерянно ответила Настя. – Так зачем моему коту защита от духов? У нас в доме чисто.

Борис крутил в руках браслет, внимательно всматриваясь в округлые бусинки и металлическую вставку.

– Он не такой, как наши, этот работает инверсивно. – Борис наблюдал за тем, как у Насти округляются глаза. – Если наши браслеты защищают медиумов от духов, то этот, наоборот, привлекает духа и закрепляет в определенном теле.

– Мне кажется, твоему коту очень пойдет, – добавила Лена, посматривая на спящего Каспера.

– Что?! – вскрикнула Настя. – Что вы, черт возьми, задумали?!

Кот проснулся и сладко зевнул, вытянувшись во всю длину на диване. Настя подняла его, взяла на руки и прижала к себе, серебристая шерсть хлопьями осела на черную толстовку. До нее начало доходить то, к чему клонят Лена и Борис.

– Не-е-ет… Я категорически против! – воскликнула Настя.

– Послушай, это самый идеальный вариант! – уговаривала Лена. – Твой отец же не хочет вселяться в тебя и других людей. Коты для этого лучше подходят, их психика не настолько сильно развита, как у людей, чтобы перемещение нанесло серьезный урон сознанию. Они живут инстинктами.

– Исключено! – решительно заявила Настя, прижимая Каспера еще сильнее. Тот жалобно мяукнул и попытался удрать из крепких объятий хозяйки. – Это мой кот, и только мне решать, что с ним делать.

– Никто ж и не спорит, – Борис старался говорить как никогда успокаивающим и приятным голосом. – Это нужно только для визита в лабораторию. Заберешь дух отца в теле кота, сходите туда, выясните, что к чему, и все вернется на круги своя. И отца спасешь, и кота выгуляешь.

– Ему и здесь неплохо, – съязвила Настя, наблюдая за тем, как Каспер спрыгнул на пол и стал тереться о ноги начальника. – Шерстяной предатель.

Борис почесал кота за ухом, тот замурчал от удовольствия. Настя фыркнула и принялась стряхивать серебристые волоски с толстовки. Лена пристально посмотрела на нее.

– Твой отец пробыл в гараже шесть лет и неизвестно сколько еще пробудет, если ничего не предпринять. Сейчас у тебя есть реальный шанс ему помочь, а ты упрямо отказываешься. Каспер будет в полном порядке, я гарантирую! Дух пробудет в его теле всего пару часов и не нанесет никакого вреда. Зато поможешь отцу! – Лена говорила с таким напором, что Настя задумалась.

– Мы много раз так делали в ОРА, пока я сам работал агентом, – продолжил уговоры Борис. – Дух будет находиться в теле лишь до тех пор, пока не снимешь браслет. Стоит его стянуть с кота, и дух отлетит к месту заточения. Помнишь, как это происходило с духом Барбары, когда мы сделали ритуал изгнания?

– Помню… – Настя поежилась.

– Но надевать его надо только вблизи нужного духа, чтобы случайно не привлечь другого, – сказал Борис. – И если будешь видеть, что уже пора, просто снимешь браслет с шеи кота, и все!

Настя тяжело вздохнула, снова словила кота, прижала к себе. На этот раз он не стал убегать и улегся на ногах, свернувшись калачиком.

Вход в гараж снова замело снегом, но на этот раз дорожку расчищал Борис, пока Настя и Лена грелись в новенькой BMW. Рядом с Настей на заднем сидении стоял рюкзак-переноска с прозрачным иллюминатором сферической формы, в который выглядывала непривычно спокойная голубоглазая морда Каспера. Перед выходом Настя скормила ему таблетку специального кошачьего успокоительного.

Когда они вчетвером с котом появились на пороге гаража, призрак отца зачем-то спрятался за автомобильное кресло и выглядывал оттуда, пытаясь понять, что происходит.

– Пап, привет. Это я. – Настя старалась не волноваться. – Это мой начальник Борис, а это коллега Лена. По документам теперь она ведет твое дело, но по факту мы будем вместе помогать тебе отправиться дальше, к маме.

Кажется, последний аргумент оказался самым убедительным, и отец подлетел к ним.

– Извините, пожимать руки не будем… – хмыкнул отец, смотря на Бориса. – Теперь я знаю, кому должен сказать спасибо за то, что взяли мою дочь под крыло.

Борис смущенно заулыбался и сделал вид, что пожимает руку воздуху, отец повторил за ним. Настя поставила тяжелый рюкзак с котом на кресло и наклонилась, чтобы посмотреть, как он там. Каспер спокойно сидел и осматривал гараж.

Пока Настя и Лена объясняли отцу суть задуманного, он кивал на каждое предложение.

– То есть вы надеваете коту на шею этот браслет, я вселяюсь в него, мы отправляемся в лабораторию и пытаемся найти решение моего дела? – дух Настиного отца говорил это так просто и обыденно, словно повторял рецепт сырников.

– Все так. – Борис кивнул.

Наступило молчание, прерываемое только периодическим жалобным мяуканьем Каспера. Настя замерла в ожидании, что ответит отец. Борис и Лена тоже внимательно смотрели на него, сравнивая черты лица с Настиными, чтобы понять, насколько они похожи.

– Я согласен, – раздалось эхом по гаражу. У Насти возникло стойкое ощущение дежавю.

Она аккуратно извлекла кота из рюкзака, он дрожал всем телом, сердце екнуло от жалости, но назад дороги не было. Настя надела на шею Каспера браслет из камней, и через пару секунд прозрачный дух отца втянуло в ухо кота, как легкий дымок от сковородки в мощную вытяжку над плитой.

Кот стал выдираться из рук, спрыгнул на пол, а затем принялся ошалело бегать из угла в угол и мяукать. Настя возмущенно уставилась на Бориса.

– Пара минут, и это пройдет, сейчас происходит синхронизация и адаптация души с телом, – шепотом пояснил он.

Вскоре кот и впрямь остановился, усевшись на автомобильное кресло, на котором всегда сидел отец. Настя, Лена и Борис внимательно смотрели на него. Зрачки Каспера сильно расширились, от голубых радужек остался лишь тонкий ободок, усы подрагивали, он морщил нос и махал пушистым хвостом с серебристой шерстью. Он посмотрел Насте в глаза, и вместо протяжного «Мяу-у» прозвучало скомканное и неестественное:

– Мя хофу есть!

Настя оторопело смотрела на него и не могла сдвинуться с места. Она и подумать не могла, что его пасть способна издавать такие звуки. Кот тем временем спрыгнул с кресла, подошел к хозяйке и потерся о ее ноги. Инстинкты и рефлексы, видимо, никуда не пропадают, даже если сознание слегка не кошачье.

– Я щас умру от голода! – внезапно раздалось в сознании у Насти. Кот при этом молчал и возмущенно мотал хвостом. – Вы его вообще, что ли, не кормите?!

– Браслет помогает духу в теле животного налаживать коммуникацию с медиумами через мысли, – пояснил Борис. – Говорить ртом с кошачьими связками – так себе идея.

Лена первая среагировала, достала из Настиной сумки тарелку и пакетик влажного корма: Каспер предпочитал кусочки курицы в желе. Она вывалила полпачки, кот с остервенением подлетел и начал жадно глотать корм, разбрасывая куски еды по полу гаража. Когда тарелка опустела, Каспер удовлетворенно замурчал и зевнул.

– Теперь можно и в лабораторию, – мысленно подытожил кот и погарцевал в переноску с иллюминатором, пока Настя пыталась отойти от шока и держалась за Бориса, чтобы не упасть в обморок.

Из переноски донеслось мерное сопение.

Каспер, то есть Настин отец, проспал целый час, пока они добирались до лаборатории по заснеженным дорогам. Соль и песок ничуть не спасали ситуацию, лишь создавали рыхлую кашу, от которой колеса BMW буксовали и постоянно срабатывала защитная система от заносов.

Лаборатория находилась в старом корпусе Академии наук на Уручье, здание, облицованное неровной плиткой, настойчиво просилось на капитальный ремонт. Арсений договорился с администрацией Академии, и сторож пустил Настю, Бориса и Лену без лишних слов.

Кабинет выглядел ровно таким же, каким Настя видела его во снах: старый деревянный стол, монитор с большим кинескопом и беспорядочная груда бумаг. Пахло хлоркой, пластиком и антисептиком, от которых Насте тут же захотелось чихать. Вот только дверь в лабораторию стояла вполне обычная, белая с потрескавшейся краской, и не спешила становиться королевским массивом с лепниной и позолотой.

Кот выпрыгнул из переноски и забегал по кабинету, возмущенно причитая в мыслях.

– Все мои вещи и документы убрали, ничего не найти теперь!

– Пап, ты отсутствовал шесть лет, конечно, они все убрали, – мягко сказала Настя, стараясь его успокоить. Свыкнуться с мыслью, что ее два любимых существа, отец и кот, стали неделимым целым, оказалось сложнее, чем она думала. – Может, есть какой-то архив, куда это все унесли?

Они позвали сторожа, и он проводил по пустым темным коридорам в небольшую комнату, похожую на подсобку, где хранились документы по приостановленным проектам, и ушел, чтобы не мешать. Насте оставалось только догадываться, чего стоило Арсению договориться так, чтобы дали полную свободу действий.

В архиве пахло пылью и затхлостью, на каждом ящике стояли номер и подпись, кому принадлежал проект. Через полчаса поисков с фонариком Лена радостно вскрикнула, найдя большую коробку с надписью: «Савицкий Сергей Михайлович, старший научный сотрудник отделения астрономии».

Они вернулись с коробкой в кабинет, и, пока пытались ее открыть, Каспер лег на стол и стал вылизывать заднюю лапу, подняв ее. Листы и документы он сбросил на пол. Настя по привычке посмотрела на него укоризненно, выпалила: «Каспер!» – и тут же осеклась.

– Что? Мне эта макулатура мешала. – Кот продолжил самозабвенно вылизывать лапу, растопырив пальцы с когтями.

Аккуратно собрав документы и положив их на край стола, Настя поставила рядом коробку из архива. Затем открыла крышку под любопытные взгляды Бориса, Лены и Каспера. Глаза последнего загорелись, и он тут же нырнул в коробку, усевшись мохнатой попой на важные бумаги.

– Кошачьи инстинкты пальцем не задавишь, – захихикала Лена и помогла Насте извлечь сопротивляющуюся тушку из коробки и посадить на стул.

Настя достала толстую папку с документацией по проекту. Она предвкушала увидеть серьезные увесистые труды отца на тему космоса, но то, что там оказалось, поразило ее, и она подозвала коллег. Почти весь текст в папке, за исключением нескольких координат, оказался тщательно закрашен черным маркером, словно там хорошенько потрудился комитет цензуры. Сергей Михайлович тоже подбежал на мягких лапах, запрыгнул на стол и, увидев это, издал громкое отчаянное «мя-я-яу».

Спустя пару десятков минут причитаний, возмущений и поглаживаний за ушком Сергей Михайлович немного успокоился. Они уже собрались уезжать из лаборатории, но кот вдруг вырвался из Настиных рук, подбежал к старому белому шкафу и начал скрестись по выдвижному ящику. Когда Лена помогла его открыть, он попросил занырнуть рукой в ящик и потрогать верхнюю стенку. Она удивленно хмыкнула, но сделала как он просил и извлекла металлическую флешку с остатками скотча. Ее незамедлительно вставили в системный блок старого компьютера, долго и мучительно грузившего содержимое в окошко проводника. Наконец он выплюнул на экран увесистую папку с названием «Теория космического дыма».

– На месте, родимая, – довольно промурлыкал кот.

Его начало трясти, тело содрогалось в конвульсиях, Каспер жалостно запищал. Настя подбежала к нему и сжала в объятиях. Зрачки кота то расширялись, то сужались, из пасти текли слюни, а из уголков глаз – слезы. Заметив это, подлетел Борис, кот зашипел на него. Борис попытался поднести руку ближе, но получил удар лапой с когтями и хищный оскал. Настя догадалась, что собирался сделать Борис, просунула руку в мягкую шерсть кота и резким движением сняла ошейник-браслет.

Сгусток голубого дыма молниеносно прошел через потолок и скрылся, а Каспер обмяк, потеряв сознание. Настя крепко прижала его к груди, на глаза навернулись слезы. Она тормошила его, стараясь привести в чувство, но ничего не получалось.

Лена достала из сумки оставшуюся половинку пакетика корма и поднесла к морде кота. Каспер встрепенулся и резко открыл глаза, его зрачки расширились, и он как ни в чем не бывало спрыгнул на пол, принялся тереться о ноги Лены, клянча еду, и издал протяжное громкое «Мя-я-яу».

После посещения лаборатории в реальности во сне Насти она обросла новыми деталями вроде белого шкафа и коробок с документами. Призрак отца работал за компьютером, в системный блок оказалась вставлена та самая металлическая флешка, а на экране мелькали страшные непонятные вычисления координат. Настя миновала отца и отправилась в конец кабинета.

Огромную зеленую металлическую дверь украшали повторяющиеся узоры кованых ромбов, внутри которых виднелись выпуклые буквы «К» с ветвистой короной, похожей на рога. Настя открыла дверь и ахнула: Вавельский кафедральный собор оказался заполнен людьми до отказа, всем не терпелось посмотреть, как коронуют неугодную польскому двору Барбару Радзивилл, но никто до последнего не мог поверить, что это действительно произойдет. Однако присутствовали и те, кто искренне радовался происходящему, громко аплодировал и подбадривал княжну. Бледная от волнения Барбара возвышалась на пьедестале величественного алтаря с золотыми коринфскими колоннами, херувимами, страшными лицами и фигурами золотых женщин под самым сводом собора. Рядом стоял Сигизмунд Август в короне и нарядном черном кафтане, расшитом золотом, и придерживал ее за руку. Чуть дальше расположились братья, Николаи Рыжий и Черный, они смотрели на сестру с умилением.

В последнее время здоровье Барбары сильно пошатнулось: приступы слабости, тошноты и головокружения сопровождали ее каждый день. Но рядом с Сигизмундом она не подавала вида и всячески скрывала свое состояние. С каждым днем улыбаться и весело поддерживать беззаботное общение становилось все сложнее. Каждый выход в свет превращался в невообразимую муку. Барбара сильно похудела, но, окрыленный любовью, Сигизмунд не замечал и этого изменения. [6] Она думала, что это побочные действия лекарства от бесплодия, которое давал ей личный врач. Слишком сильно хотелось подарить любимому наследника, и она продолжала принимать противную на вкус микстуру.

Голову пронзали тысячи иголок, к горлу подкатывала тошнота, слабость во всем теле не давала сосредоточиться и насладиться долгожданным моментом коронации. Хотелось выть от боли и отчаяния, но Барбара спокойно смотрела на архиепископа, который держал в руках невероятной красоты золотую корону, и старалась не упасть без сознания.

Бона Сфорца стояла чуть поодаль в черном длинном платье и головном уборе, от которого свисали две белые полоски ткани. Она презрительно смотрела на невестку и о чем-то шепталась с мужчиной итальянского происхождения. Казалось, что она знала, как плохо сейчас Барбаре, как она страдает, сгорает изнутри, и тихо радовалась этому. Княжна искренне не понимала, за что Бона так сильно ненавидит ее. Барбара даже пыталась несколько раз подружиться с ней, приглашая на чаепития в надежде поговорить, но постоянно получала отказы и гневные тирады.

От прикосновений руки Сигизмунда становилось немного легче, а присутствие братьев на коронации вселяло уверенность в том, что все будет хорошо. Святые с золоченых икон тоже смотрели на Барбару, словно проверяя, сдастся она или выстоит в испытании, все Королевство Польское и Великое княжество Литовское ждало исхода дня: действительно ли коронуют Барбару Радзивилл.

– Властью, данной мне Папой Римским и Господом Богом, – архиепископ заговорил громким басом, подошел к Барбаре еще ближе, корона в его руках нависла прямо над длинными золотыми локонами, – я объявляю Барбару из рода Радзивилл королевой Польской!

Корона опустилась на голову невыносимой тяжестью, виски сдавило так сильно, что захотелось кричать от боли, Барбара зажмурилась, тело дрожало, сознание ускользало, хотелось просто лечь на красный бархат под алтарем, уснуть и хотя бы так избавиться от мучений. Зал взорвался аплодисментами, свистом и улюлюканьем, но среди одобрительного шквала доносились и возмущенные вопли. Барбара собралась с духом, соскребая остатки сил в теле и черпая энергию любящего сердца, и открыла глаза.

Бона Сфорца спешно удалялась из собора вместе со спутником, Барбару обступили со всех сторон шляхтичи, правители соседних государств и братья. Сигизмунд Август все также стоял рядом, сжимая ее руку. Она сделала над собой еще одно усилие, встала на ноги, выпрямила спину и с достоинством улыбнулась. Зал Вавельского кафедрального собора взорвался аплодисментами еще громче прежнего, напрочь заглушив все остальные звуки.

– Да здравствует королева Барбара! – громко сказал Сигизмунд Август, толпа подхватила и стала скандировать в унисон.

Перед глазами поплыли размытые пятна: белые колонны, золотые херувимы, яркие фрески, гобелены, люди сплелись в цветной калейдоскоп, в котором невозможно что-то рассмотреть. Затем свет начал меркнуть, ноги и руки стали отниматься, корона сжимала голову с невероятной силой, казалось, что череп вот-вот треснет. Из груди вырвался короткий стон, Барбара потеряла сознание, обмякшее тело устремилось на бархатное покрытие, все еще сжимая руку возлюбленного.

Огромные хлопья снега медленно кружились в воздухе и оседали на голубую шапку Насти, на щеки с легким румянцем и губы с помадой цвета пыльной розы. Величественный фасад Несвижского замка возвышался перед ней, подмигивая высокими окнами, за которыми скрывались звездный зал с духом Владлена, комнаты княгини на женской стороне, где обитал дух Черной Панны, покои князя с тайным проходом в номер, который все еще оставался забронирован за Настей. Ей не терпелось поскорее упасть в постель с полосатым бельем и увидеть во сне, что произошло с Барбарой дальше, все ли с ней в порядке. Несчастная девушка стала ей родной и близкой: после всего, что она пережила, хотелось обнять ее и пожалеть.

Перед отъездом в Несвиж Настя распечатала документы с флешки – диссертацию, кучу формул и вычислений. Она в этом совершенно ничего не понимала, но распечатала все, как сказал отец, привезла в гараж и развесила листы на стенах для удобства. Оказалось, что призракам, как и котам, не нужен свет: они прекрасно видят в темноте. После возвращения домой Каспер чувствовал себя великолепно, радостно бегал по квартире. Но за стресс от переноски он справедливо наградил Настю двумя выразительными царапинами на руке, когда она доставала его из сумки.

На следующий день, в канун Нового года, родители Андрея пригласили Настю на праздничный ужин, и она планировала отпроситься на сутки у Арсения. Не может же он заставить ее остаться против воли. Интересно, сам-то что собирается делать на праздники? У него вообще есть друзья, девушка или дальние родственники? Насте вспомнился ее первый год после смерти родителей. Ночью с тридцать первого декабря на первое января она ела оливье одна в пустой квартире и много раз пересматривала видео из путешествия на Браславские озера, когда родители были еще живы и очень счастливы.

Кто-то подбежал сзади и хлопнул по плечу, Настя вздрогнула и медленно повернулась, ожидая увидеть Арсения, но это оказался не он. Недалеко стояла довольная Лена в оранжевом пуховике, готовясь запустить снежок. Скатанный снег рассыпался о Настино пальто, оставив белый след. Настя не растерялась и зарядила в нее снежком в ответ. Когда Лена уже готовилась отправить следующий снаряд, раздался вежливый кашель.

– Добрый день, девушки! – К ним направлялся Арсений в длинном черном пальто и с бордовым шарфом крупной вязки. – Вы сегодня приехали не одни?

Настя вспомнила, что Лену ему никто не представлял, и решила исправить это:

– Моя напарница, Лена, мы всегда работаем над делами вместе. – Настя показала на коллегу, и та довольно улыбнулась.

– Очень интересно. – Он слегка заволновался, нахмурил брови. – У меня тоже когда-то был напарник, и мы ездили на дела вместе. Угадайте с кем.

– Неужели Борис? – Настя вскинула брови, посмотрев на Арсения. Он ухмыльнулся.

– Кстати, это он меня сюда и направил, – решила вставить Лена, тоже удивленная упоминанием возлюбленного. – Сказал, что вы считались лучшим агентом ОРА и у вас точно есть чему поучиться, если мы хотим вырасти как специалисты.

Арсений удовлетворенно кивнул и пригласил их в кабинет. Во время чаепития со «Столичными» конфетами он рассказывал истории из практики, как учился налаживать контакт с духами, находить их незавершенные дела и распутывать сложные истории.

Самым громким и важным для ОРА считалось дело о призраке Ратуши, которое он удачно закрыл. Непутевого друга Кароля Станислава Радзивилла «Пане Коханку» и вместе с тем дальнего родственника семьи Радзивилл, Михаила Володковича, расстреляли в восемнадцатом веке за излишне разгульный образ жизни. Казнили его тайно, без суда и следствия, чтобы именитые родственники не смогли ему помочь. Душа Михаила осталась неупокоенной, и призрак стал появляться даже в построенной заново Ратуше. На земле его держало неосуществленное желание увековечить память о себе. Арсений нанял скульптора и велел вылепить бюст Михаила. Дух остался доволен и испарился, а скульптура отправилась на кладбище, где похоронен Володкович. Это дело оказалось последним перед уходом Арсения из ОРА.

После беседы и обсуждения плана по освобождению духа Владлена напарницы отправились в женскую часть замка. В конце прошлой встречи с духом отца Арсения Настя пообещала сходить в зал редких коллекций и посмотреть, на месте ли медали с изображениями представителей рода Радзивиллов.

Он находился рядом с покоями княгини, поэтому, чтобы случайно не столкнуться с разъяренным духом Черной Панны, они затесались в толпу туристов и отправились в небольшое помещение с узорчатой гобеленовой тканью, темным кессонным потолком с золотыми перекладинами, камином и высокими стеклянными стеллажами. В одном из них действительно оказалась представлена коллекция минералов и полудрагоценных камней, а во втором лежали всевозможные серебряные и золотые монеты. Среди них под ярким искусственным светом блестела коллекция медалей, на которых выгравированы портреты Николая Радзивилла Черного, Сиротки, Альбрехта Радзивилла и других. Настя на всякий случай сфотографировала монеты в качестве подтверждения и отправилась назад.

Быстро пробежав мимо бывших покоев княгини, Настя и Лена попали в золотой зал. Посетители внезапно рассосались, и они остались в помещении одни. Оно поражало величественной красотой: высокие белые стены с изобилием фигурного гипса и лепнины, покрытых сусальным золотом. В глазах буквально рябило от великолепия. Огромные окна обрамляли бархатные бордовые шторы, под потолком висела гигантская люстра, вдоль стен стояло несколько красных резных стульев. Убранство давило роскошью, словно показывая, насколько ничтожен человек по сравнению с этим залом. Необходимо иметь стальные нервы и крепкую самооценку, чтобы выдержать напор таких стен.

Среди узоров на потолке выделялась фигурная буква «R» с короной наверху. Настя встала в самом центре зала прямо под ней, чтобы внимательно рассмотреть. Лена в этот момент заметила два резных камина, располагающихся друг напротив друга. Над каждым из них возвышалось огромное старинное зеркало с позолоченной рамкой. Они казались одинаковыми и поражали красотой: тонкие изящные завитки из безупречного золота обрамляли ажурную рамку, по бокам были вплетены маленькие цветы, а сверху виднелось изогнутое перо.

– Подойди сюда, – тихо сказала Лена. – Посмотри в отражение.

Настя внимательно всматривалась в зеркала, которые находились ровно друг напротив друга, и их отражения должны были образовывать бесконечный портал, уходящий в одну точку. Но с ними оказалось что-то не так. В четвертом по счету отражении зияла темнота, словно оно было заполнено темным дымом. Настя удивленно разглядывала отражения, пытаясь понять, что это такое. Темный дым манил к себе, гипнотизируя таинственными переливами. Невозможно было оторваться от него, хотелось прикоснуться, слиться и раствориться в нем.

У Лены зазвонил телефон, и она ушла в другой конец зала, кокетливо хихикая. Наверное, Борис. Настя помотала головой, заставив себя отвлечься от странного дыма, подошла к одному из зеркал и принялась осматривать золотую раму. Не обнаружив ничего странного, кроме вопиющей роскоши, она перешла ко второму. Настя подступила вплотную, но никаких искривлений или потертостей стекла не обнаружила.

Примерно посередине рамы она заметила, что на одном из золотых цветков выгравирован какой-то символ, слишком маленький, чтобы разобрать, и Насте пришлось внимательно всматриваться. От зеркала исходил странный холодок, но Настя не придала этому значения. Символ оказался фигурной буквой «Т». Странный порыв заставил Настю коснуться золотого цветка, провести рукой по прохладной гладкой поверхности. В завитушке под стеклом она нащупала маленькое узкое отверстие, как будто туда должно было вставляться что-то небольшое, плоское и узкое.

Пока Настя проверяла, есть ли такое же отверстие в зеркале напротив, в зале стало шумно, привели новую группу туристов. Отверстия не оказалось, но к ней подбежала экскурсовод.

– Вы что делаете?! – женщина аж прикрикнула. – Написано же, руками не трогать!

Настя хотела начать оправдываться, что они специальные гости Арсения Владленовича, но гид оказалась слишком агрессивно настроена, поэтому они с Леной решили просто уйти.

Когда замок закрылся для посетителей и опустел, Настя и Лена пошли в тайный кабинет пообщаться с духом на тему того, где может быть спрятана та самая корона. Он уверял, что в замке искать бесполезно, потому что за столько лет обрыскал буквально везде. Порекомендовал сделать запрос в архивы Вильнюса, мало ли, у них остались документы о местоположении короны. Он не успел добраться к ним при жизни, поэтому вся надежда оставалась на этот вариант. По ходу беседы Настя и Лена менялись, периодически поднимаясь, чтобы согреться у батареи. В такие моменты Настя мысленно благодарила Советы за то, что когда-то здесь работал санаторий и сделали центральное отопление.

После долгой и утомительной беседы с Владленом хотелось поскорее в горячий душ и теплую постель. На этот раз все прошло гораздо легче, потому что с ней спустилась Лена, которую Владлен на удивление хорошо принял. К тому же новость о том, что медали на месте, его сильно обрадовала.

Стоило Насте вернуться в люкс, как ноги и руки стали изнывать от усталости, колени подкашивались, а в голове собирался туман. Кровать с балдахином так и манила, обещая тепло и мягкость одеяла. Настя быстро переоделась в пижаму и юркнула в постель.

Только она начала погружаться в сон и смутно видеть очертания лаборатории, как услышала знакомый стук по дереву. Она тут же подскочила, сердце бешено забилось, кончики пальцев стали неметь, а ступни, наоборот, теплеть. Настя точно знала, кто это, и от осознания перехватило дыхание.

Тук-тук-тук.

Терпеливость явно не самая сильная черта Арсения. Настя резко поднялась с постели, спать перехотелось. Она натянула поверх пижамы со звездами махровый белый халат и отправилась к шкафу. Рычажок скрипнул и открыл узкую дверку внутри, в номер ворвался музейный запах, смешанный с ароматом мужского парфюма.

Арсений стоял возле шкафа, одетый в бордовую толстовку, джинсы и черные кроссовки. Путешествия через тайные проходы явно доставляли ему удовольствие. Либо он просто не хотел рисковать и попадаться на глаза Лене, которая поселилась рядом.

– Когда ж вы научитесь отвечать на звонки? – спросил Арсений. Настя смущенно пошла искать телефон. Он лежал под подушкой, и там действительно было пять пропущенных вызовов. – Вы не пришли на ужин в «Гетман», я начал переживать. К тому же подумал, что небольшой перекус все же не повредит.

Арсений протянул Насте пакет, который она тут же открыла и обнаружила в нем прозрачный контейнер с аппетитными брускеттами с красной рыбой. Живот свело судорогой то ли от голода, то ли от пугающего внимания Арсения.

– Спасибо, – скромно ответила Настя.

– Очень негостеприимно было бы оставить вас без ужина, – усмехнулся Арсений и протянул Насте еще и черную матовую термокружку с фигурной буквой «R».

Настя поставила контейнер и кружку на стол, Арсений уселся напротив. Чтобы нарушить неловкую паузу, она принялась расспрашивать директора о странном темном дыме, который увидела в отражении зеркал золотого зала. Пока Настя ела брускетту с форелью и пила «Эрл Грей» с лимоном, Арсений рассказывал, что он давно в курсе про дым, но никто не знает, в чем секрет такого феномена. Эти зеркала когда-то вернул Владлен из Купаловского театра.

Они еще долго обсуждали предметы искусства, которые добывали по всему миру и возвращали на законные места. Настя слушала не отрываясь, пока Арсений с воодушевлением рассказывал обо всем, во что посвятил его отец относительно замка.

В какой-то момент Арсений замолчал и внимательно посмотрел на Настю. Она аккуратно приложила губы к краешку термокружки и сделала еще один глоток. Этот «Эрл Грей» показался самым вкусным в ее жизни. Приятное тепло разливалось по языку и спускалось мимо бешено бьющегося сердца и прерывисто сжимающихся легких.

– Спасибо вам за помощь с лабораторией, – тихо сказала Настя. – Нам удалось найти кое-что очень важное.

– Пусть все получится. Ну а мне уже пора.

Арсений встал со стула и направился к тайной двери, но Настя окликнула его:

– Подождите. – Она тоже встала, Арсений обернулся. – А контейнер и термокружка?

– Точно! Совсем забыл.

Настя протянула ему посуду, собираясь прощаться. Наверняка он уже разузнал у Бориса о ее личной жизни и получил строгое предупреждение, чтобы даже не вздумал приближаться на пушечный выстрел. И он сдерживал обещание, ходя по тонкому льду.

Арсений взял в одну руку контейнер, в другую – термокружку. Затем шагнул в шкаф и скрылся в темноте.